alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

1973 г. -"Арка", 7-23.

7.
* * *
Не пожелал быть подневольным
Свободный ум,
А пожелал быть недовольным -
И вот угрюм.

Боль ворочается под сердцем
И все сильней.
Быть пожелал страстотерпцем,
Но нет страстей.

Быть пожелал нелюдимым
Среди людей.
Быть пожелал нелюбимым -
А телу видней.

8.

* * *
Неправедная злоба святому ремеслу
Мешала - лютый ритм рождался несвободный.
И слишком звонкий стих, противившийся злу,
Сам становился злым и потому негодным.

Так думал я, свои вымарывая строки,
А заново писать их было не с руки.
Все мысли, как плоды, имеют жизни сроки
Ты рано их сорвал, а глядь - они горьки.


9.

* * *
Он жил на земле и следов не оставил на ней.
Он жил, как жилось, потакая судьбе и потребе.
Туманное небо уже становилось светлей,
А он, отдаляясь, не помнил, не думал о небе.

А небо светлело, о смерти не знало оно -
Дышало ветрами, и сыпало градом, дождями.
Высокому небу и низкой земле все равно -
Хранить ли следы или не тяготиться следами.

10. РЕМБО

Не страшно, что мачты и палуба вкось,
Но страшно, что в трюме слоновая кость, -
Слонов убиенных мерещатся тени
Зловещее золото тянет на дно.
Все тяжести - за борт! - спасенье одно.
А в долгом пути не избыть повреждений.

О жалкий торгаш! О великий Рембо!
Во мне то начало, во мне то ребро -
Тону, предаваясь базарному крику.
И нет переломов, болезней и ран...
В лесах бескорыстнейшей самой из стран
Мне легче спастись, собирая бруснику.
читать

11.

* * *
В бледном сумраке предзоревом
Ночи жизни своей провожаю.
Я застигнут начавшимся днем,
Что мне делать на свете - не знаю...

Как дневные часы ни гони,
Праздник ночи гораздо короче.
Коротая бесцельные дни,
Я живу в мимолетные ночи.


12. ГАНДБОЛИСТКА

Меж тем, как слонялся я в залах пустых,
Потрепанными развлекаясь мячами,
Меж тем, как я бил беспорядочно их
Ногами, ракетками, лбом и плечами,

Меж тем как, услужливый спарринг-партнер
То антрепренеров, то главных поэтов,
Я был прозорлив и умел и хитер,
Дотягивая до решающих сетов,

Меж тем, как морщины спортивного лба
Кривились в потугах пустых вероломства,
Я все размышлял: чем воздаст мне судьба
За очередное такое знакомство,

Меж тем, как кончались и дни и дела
И я на ночлег отправлялся неблизкий,
Упорно работа прекрасная шла -
Броски отрабатывали гандболистки.

Где грубых защитниц тугой полукруг,
Где краткость свистков и сирены протяжность,
Полет я заметил нервических рук,
И томность финтов, и движений вальяжность.

Чураясь полощущих сетки голов.
Вне связей командных, вне злости и спайки,
Была она словно погибших балов
Беспомощный призрак в расписанной майке.

Затянутая вентилятором в цех,
Так мечется бабочка между станками
И, не замечая смертельных помех,
Летает, и бьется, и машет крылами...

13. УТОПЛЕННИК

То лето проводил я у стола,
Под тентом, на мужском закрытом пляже,
И злая мама, в поисках пропажи,
Туда врывалась и меня драла.

За тем столом шел пляжный преферанс.
Я за игрой следил не отрываясь,
От матери за спинами скрываясь,
И в игорный проваливаясь транс.

Мне было восемь лет. Я начинал
Игру на деньги, взятые из сумки.
На ночь и на игру делились сутки,
Хоть я и ночью мысленно играл.

А к середине августа штормить
Вдруг начало. Сдувало ветром прикуп.
И море бушевало, словно в пику
Играющим, и все стремилось смыть.

Песок холодный затвердел, как наст.
Картежникам пришлось перебираться.
И в этот шторм отправился купаться,
И не вернулся молодой гимнаст.

По дну морскому волочили трал,
И родственники плакали у моря.
Но безутешным оставалось горе -
Был грязный шторм и труп все не всплывал.

А появился он погожим днем,
Из синей, утомившейся пучины.
Виднелся черный ниппель пуповины
Над вздувшимся огромным животом.

К нему подплыть никто не захотел.
Спасатели потом его достали.
Лохмотья кожи рваные свисали,
Подкожный жир таинственно белел.

На пляж мужской его ворвалась мать,
И волосы себе рвала и билась.
Их унесли, все это прекратилось,
И кто-то произнес: «Кому сдавать?»

14.

* * *
Свой променад я начинаю рано,
В ковбойской шляпе, в джинсах - черт возьми!
Но все же остаюсь я вне экрана
В великолепном фильме о семи.

О вечной популярности радея,
Свой потный лоб я чувствую в венце,
Когда идет по улицам родео
В моем блатном, единственном лице.

Стихотворение вошло в "Антологию русской поэзии 20-го века"


15.

* * *
И в первый раз за много лет
Он увидал зеленый цвет
Не бильярдного сукна, а луга.
Блестела юная трава,
И сладко ныла голова,
Кружась, как от недуга.

Привыкшая к кию рука
Срезала стебли тростника -
Они не подходили.
От кашля притомилась грудь -
И воздухом не продохнуть,
Лишенным пыли.

16.

* * *
Долгий пасмурный день
Был лишен перемен и просветов.
Лил осеннейший дождь,
Становясь то сильней, то слабей.
И под шум серых струй
Я читал древнеримский поэтов,
И сквозь прорезь окна
На бездомных смотрел голубей.

О тебе напишу.
Только надо мне так постараться,
Чтобы образ твой зыбкий
Не сгинул в предутренней мгле.
Да поможет мне Бог.
Да помогут Катулл и Гораций.
Да поможет мне дождь
Самый долгий на этой земле.




17.

* * *
Стремясь безудержно к своей неясной цели,
Я поступил и ловко, и хитро -
С неспешного проспекта Руставели
Я ринулся в московское метро,
И полетел сквозь гулкие туннели...


18.ВХОДЯЩИЙ В ДОЛЮ


В пространные подъезды проходные
Грязь натаскали, проходя сквозь дом.
Здесь сокращали путь. Свои, чужие
Здесь крались по ночам, ходили днем.
В полуподвале топот над собою
Он слушал, как в земле живущий гном,
И думал: почему же я не рою,
И не переселяюсь в чернозем.

В конце концов, его сводилась дума
Опять к тому, что времени в обрез.
Что там темно, хотя и нету шума,
А к свету он имеет интерес.
И, старческую поборов икоту,
Он на кровать расхристанную лез.
А утром вновь пускался на работу
В бильярдную под жиденький навес.

В троллейбусе просторном серебристом,
Спрямленного района старожил
Вновь оглушен был рокотом и свистом
Строительных и милицейских сил.
И в павильоне низеньком и мглистом
Он первый час душою отдыхал.
Здесь, у столов, работал он долистом
И никогда не мазал, не играл.

Кто баттерфляй предпочитает кролю,
А кто жене - бульдога своего.
И только вольный выбирает волю,
Когда свободный выбор у него.
Старик был наделен последней ролью:
Был мазать - не горазд, играть - не дюж.
Что делал он? - входил пижонам в долю,
Чтобы пижоны повышали куш.

Ему жучки давали деньги эти,
И заново выигрывали их.
А чтоб он жил на этом сизом свете,
Давали три процента чаевых.
И он работал, за жучков болея,
За наглых, за пузатых, за худых,
И, ничего не зная, не умея,
Придуривался только за двоих.



19. НА ВЗЛЕТЕ

Мое поколенье одето, обуто,
Обучено, выслано к фронту работ.
В нем снова ни Пушкина, ни Бенвенуто,
Оно отработает срок и умрет.
Мое поколенье вошло в звездолет,
Была траектория выгнута круто.
Но мы почему-то свернули с маршрута -
Обломок упал с покоренных высот.

Пытаюсь я вспомнить, что видели там -
Во мгле межпланетной, в чем суть покоренье -
Земле показаться звездой на мгновенье,
Погаснуть, и камнем скатиться к камням?!

Мы жили на взлете, сгорим на лету,
И пламя надежд озарит пустоту...

это стихотворение читает Роман Стабуров -




20.

* * *
Виктору Конецкому

Скелет кита на берегу Анголы
Заметный, белый, высохший, тяжелый,
А мимо проплывают корабли.
Взлетает водяная пыль прибоя,
И небо океана роковое
Вновь осеняет кроткий лик земли.

А на рыбацком ветреном погосте
Нетленные в земле хранятся кости, -
Над ними крылья черные крестов.
А океан крошит тела и души.
След смерти сохраняется на суше,
А в океане нет ее следов.

Фрегаты оглашают берег голый...
Скелет кита на берегу Анголы
Как чья-то нестареющая весть.
И морякам красивым и беспечным
Он знать дает напоминаньем вечным:
Пусть нет следов, но смерть в пучине есть!


Виктор Конецкий предложил мне написать стихи на эту строчку - "Скелет кита на берегу Анголы" - которая родилась у него, когда он проходил - в качестве капитана корабля, вдоль берегов Анголы.
Виктор Конецкий включил это мое стихотворение из в одну из своих книг,
так же оно было опубликовано в журнале "Юность".

Письмо Виктора Конецкого - 18 мая 1980 года -
http://alikhanov.livejournal.com/44797.html

21.

***
Наш паровоз вперед летит.
Мы в клубе веселились,
Заметили в конце пути -
Вагоны отцепились.



22. САМОЕ ЛУЧШЕЕ ВРЕМЯ

Лучших времен не дождаться вовек -
Сырость и ветер, слякотный снег.
Щупальца черных проспектов нависли
И задушили последние мысли.
Я обесчещен, избит, заклеймен.
Все же не будет лучших времен.

Самые лучшие дни своей жизни
Я не желаю предать укоризне.
Средь полудикого, злого хамья
Славься, позорная юность моя!
Славься, дороги корыстная лента,
Славься, надменная челюсть клиента.
Славься безграмотность, ханжество, лень.
Славься, дрянной и бессмысленный день.

Но не зависит от времени года
Эта неслыханная непогода.
К лучшему нету сегодня примет,
Лучшего времени, видимо, нет.
В сонме времен проживу, как придется,
Может, иное пространство найдется,
Как за подкладку забившийся рубль.
В это пространство выверну руль.


23.

***
"Мороз и солнце - день чудесный..."
Зачем такой эпитет лестный
Бессмысленному дню давать?
Проснулся я - все спит подруга,
Дел нет у нас, и нет досуга, -
Жизнь надо как-то скоротать...

По наледи за простоквашей
Пойдем, и радость окрылит -
Все ж будем жить мы музой Вашей,
Все ж "речка подо льдом блестит"!
Tags: 1973 г., Арка, Виктор Конецкий, брусника, время, день, жизнь, ночь, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments