alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

"Гон" - глава из романа.

http://reader-mania.ru/book/3169981
http://obuk.ru/87510-sergej-alixanov-gon-audiokniga.html
http://4files.clan.su/publ/sergej_alikhanov_gon_audiokniga/30-1-0-9937
и еще на тысячах сайтов.

23.

Живчик, кстати, известный поэт. Конечно не такой, о котором всем известно, что он поэт, а вот что написал - никому ничего не известно. Живчик как раз наоборот - его стихи все знают, а о том, что их написал Живчик - не знает никто.

Пишет он давно, очень давно, еще с первой отсидки. Рядом с ихним “бухенвальдом для малолеток” птицефабрика была. Как ветер оттуда дунет, так, по совести, всем им, сусликам, надо было год за два засчитывать, а то и за три. Вот как-то восьмое марта подоспело, и отрядный поручил Живчику к международному празднику выпустить стенгазету. Живчик вместо передовицы стихотворение сочинил, и в точности, как лауреат какой-нибудь, за это пострадал. Хотя получилось ништяк, просто не понял стихов отрядный:

“Давайте разводить яиц,
Чтоб больше расплодилось птиц.
Чтоб было легче нашему народу
Стереть с лица земли пожар войны.”*


Собрались вокруг стенгазеты пацаны, смеются, режим нарушается. Живчика, как зачинщика, за шкирку - и в кандей. С тех пор он патриотику бросил, только лирику пишет. А чтобы создать что-нибудь подходящее в лирическом плане - сколько водочки, сколько рассолу надо принять! Долго пришлось по тяжелым бороздам пахать авторитету, прежде чем родилось у него второе стихотворение, правда, вышло оно короче, почти в два раза, чем первое:

“Если выпил хорошо - значит утром плохо.
Если утром хорошо - значит выпил плохо.”*


Зато теперь эти стихи вся братва знает наизусть, и как только глаза протрет, сразу их повторяет.
После такого успеха Живчик на народный эпос перешел, поэтический атлас составляет. Начал с Японии, и через Монголию, недавно до Нидерландов добрался:
“Я не знаю, как у вас,
А у нас в Голландии
Распускается тюльпан
В обалденной мандии.”

Живчик как раз над Британией работал, когда Рант к нему на виллу приехал, со взносом в общак, а заодно и с разговором.
- Ну чего там? - спросил Живчик недовольно, потому что Рант манеру взял - заявляется всегда, как третий с боку.
- Зоя сказала... - неудачно начал Рант.
- Опять эта Зоя ... Сколько мне вас, бамбул, в рамки вставлять надо?! За свои слова только ты сам отвечаешь! - заорал Живчик, - Зоя-худоя! Мало ли кто тебе чего сказал - ты проверь сперва, тысячу раз проверь, прежде чем порядочным людям говорить.
- Я уже проверил, - обиженно сказал Рант, - Орешь на меня, как на шестерку.
- А кто ты есть?! Кто ты?
- Рант я. И у меня право есть свое слово сказать, - негромко утвердился сутенер, и положил обтянутую резинкой пачку денег на край поэтического стола.
- Ну? - разрешил Живчик.
- У нас на “Баррикадах”, оказывается, химию прокручивают в больших объемах.
- На “Баррикадах”? Кто это? Ты путаешь...
- Я путаю... Да я своими глазами видел, разгружают составы, все заставили в четыре ряда, вонь стоит - не подойдешь.
- Мать-перемать! - сказал Живчик, вставая, - Трахаются тут с утра до вечера, а у них под носом бабки проплывают. Гон!! - завопил уже в полный голос Живчик, - Гон, вылезайте из берлоги!
Минуты через три, причесываясь на ходу, в синем халате появилась Лата. Волосы у ней уже отросли, но еще не так, чтоб крутую прическу заделать.
- Где твой? - спросил Живчик.
- Душ принимает, сейчас придет.
- Рант говорит, что на вашем заводе фраера шустрят, а вы ничего не знаете, - не дожидаясь Гона, начал разбор Живчик, - или может знаете, а нам горбатого лепите, под себя хотите подгрести?!
- Что случилось? - не въехала Лата.
- А то, блин, что так дела не делаются. Мелюзгу всякую щелкаете, а настоящий кусок - мимо рта. На сколько там замахнулись? - обернулся Живчик к Ранту.
“Зоя говорит” - опять чуть было не обмолвился Рант, но во время спохватился, и сказал:
- Похоже, миллиона на два.
- Во! Хорошо хоть прикрылся, - сказал Живчик, показывая рукой на вошедшего Гона, появившегося в шортах, без майки, вытирающего волосы полотенцем с рисунком стодолларовой купюры.
- Вот, ваша щенячья работа! На заводе мазурики окопались. Вы за рупь челнокам ноздри рвете, а тут барыги под бабками прогибаются, так вы им до тачки помогаете тюк донести! - по понятию излагает Живчик.
- Не знаю ничего, крутимся там с Латой каждый день, ничего не видели, - оправдывается Гон.
- Друг на дружку пялитесь. А вы чичи разуйте!
- Хорош, Живчик, с базаром, - загудел Гон, потому что терпеть не мог, когда Лату задевали.
- Зажопить всех! - приказал Живчик, - И чтобы у меня завтра же вся раскладка была по этой химии, по срокам и со штрафными.
- Считай, Живчик, что они спалились уже, кашлять будут, пока не подохнут, - пообещал Гон.


*Стихи Виктора Петровича Снигирева вставлены в роман по его разрешению.
Памяти Виктора Петровича Снигирева -
http://alikhanov.livejournal.com/973235.html
Tags: Гон. роман, Снигирев, проза
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments