alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

1976 г. - "Голубиный шум", 1 -35.

1. “Не гони свою беспечность…”
2. “В сумятицу свою вношу я лепту…”
3. “В ресторанчике шепоты, хрипы…”
4. “За счет чего ты на земле живешь…”
5. “Нет не щедр я - хитер я и жаден…”
6. Дорога прокормит (поэма).
7. “Вхожу в толпу, просачиваюсь в двери…”
8. “Как водится, мы встретимся у лифта…”
9. День чиновника.
10. “Душа моя, прислужница немая…”
11. “Черноморских вытрезвителей телефонные номера…”
12. Со стадиона.
13. “Возьму я профсоюзную нагрузку…”
14. "Ты не замечал меня месяцев шесть…”
15. “С Анной всех я забываю…”
16. “Нет, ни в пыли дороги почтовой…”
17. “Пускаю все на самотек…”
18. “Ты красива, ты желанна…”
19. Африканская учительницв.
20. “И снова, - Господи спаси!..”
21. “Ресторанная удаль нахлынет…”
22. “Вначале выгодно женился…”
23. Возле букинистического.
24. “Как водная гладь, кожа светится плеч…”
25. “Нам было некуда идти…”
26. Бессмертная прическа.
27. “Здесь от могилы братской до могилы…” - ВОЛОКОЛАМСКАЯ ТЕТРАДЬ
28. “Мы в сапогах идет по бездорожью…”
29. “Спокойные в России города…” - Воронеж.
30. “Спивается Котловка…”
31. “Жизнь длится, длится дольше…”
32. “Из кремлевских ворот не зря…”
33. “Я вернусь в сентябре…”
34. “Меж фотокопий, одеял, таблеток и простынь…”
35. Продуктовые поезда.









1.
***
Не гони свою беспечность,
Бойся рвенья своего.
Есть движение и вечность -
Больше нету ничего.

Не страшись какой-то кары,
И не жди ничьих наград.
Прогони свои кошмары,
Будь спокоен, тих и рад.

Сотни тысяч лет промчатся,
Словно ветер, над Землей, -
Будет в небе изменятся
Ковш Медведицы Большой.

2.

***
В сумятицу свою вношу я лепту -
Очищу апельсин, подам пальто,
Перекручу магниттофона ленту -
Опять не то.

Мелодий нет - остались только ритмы.
Так нет судьбы - есть гости и звонки,
Шаги, движенье губ, жужжанье бритвы,
Шум улицы, пожатие руки...

Москва, Коломенское

3.
***
В ресторанчике шепоты, хрипы,
Аромат уголовной травы.
Человечики звездные - хиппи
На окрайне режимной Москвы.

Это первые капли потопа, -
Этих маленьких, жалких людей
Занесло сквознячком из Европы,
И уже не замазать щелей.
читать

4.

***
За счет чего ты на земле живешь? -
Ты только куришь, колешься и пьешь.
Но, может быть, продлятся дни твои
За счет любви.

5.

***
Нет не щедр я - хитер я и жаден,
Ничего я тебе не отдам -
Все что я перечувствовал за день,
Это все позабуду я сам...









ДОРОГА ПРОКОРМИТ
поэма

Вступление

Казалось поэтам, что действенен
гневный протест,
Что сломит тиранов
комедии едкий подтекст.
Казалось, что стих,
прозвучавший как гимн и как гром
Для полной гармонии мира
адамовым станет ребром.
Им даже казалось:
как только престолы падут
Их вольные браться,
как будто дрозды запоют.
Замолкни, мой брат.
На помойке ты будешь убит
Вновь воздух тиранства
неслыханно здесь ядовит.
Довольно!
Довольно свободу опять призывать.
Да здравствует рабство!
Я так не хочу умирать….
Казалось безумцам
и баловням вещим молвы –
Из срубленной шеи
не вырастет две головы...


Перед выездом

Дай мне не разбиться
этой ночью, боже!
И не дай зеваку
в тротуары вмять.
Я в тебя не верю.
Ну а все же,
все же -
Дай мне не разбиться,
мать-перемать.
Не позволь бандиту
сесть в мою машину,
Не позволь кастету
разорвать мне рот,
сохрани от пули
сгорбленную спину,
Сохрани от спицы
втянутый живот

Дай мне заработать
этой ночью много,
И из рук не вырви
дернувшийся руль.
Я в тебя поверю.
я поверю
в Бога –
Дай мне милицейский
обмануть патруль.

А когда с рублем
меня,
поэта,
схватят,
Я скажу, что на стихи
я прожить не мог.
И тебе же господи,
ничего не платят
За то,
что ты,
господи,
есть Бог.


Рублевый клиент

Город полон фар,
визга тормозов,
В оспинах щека
серых корпусов.
Правнук ямщика
в сутолоке ночной,
Что же у тебя
нынче за душой?
Есть тоска мужицкая
с темной хитрецой,
И любовь есть тяжкая –
слушать ветра вой.

Прадед мчал на тройке,
да в мороз лютой,
С гамом, с колокольчиками
по Твери честной.
Правнук едет крадучись,
развозя ворюг,
И молчит, как будто
проглотил утюг.

Город полон фар,
наглых и слепящих,
Бьющих мне в глаза,
прущих на запрет.
Я уже везу
царственно сидящих,
Может, двухрублевых,
но скорее нет.

И они меня
поднимают на смех –
Не найду я адреса –
все дома равны.
Длятся корпуса,
сделанные наспех
В смутном предчувствии
большой войны.
Телеинтереса чешется короста.
До чего бессмысленна
перемена мест.
Вдоль по плоским крышам,
как кресты погоста,
Над душою каждою
воткнут телекрест.


Настоящие клиенты

То бабы, тормоза ль визжат ? –
По городу кружа
Попал я пять минут назад
В воронку кутежа.

Я становлюсь, как истукан,
Подлаживаясь к ним.
Мы направляемся в духан,
Как будто едем в Рим.

Приехали! Гудки и свист,
Всех половых – во двор!
Один клиент мой – аферист,
Другой клиент мой – вор.

Шарманщику двадцатник в рот
Засунут в тот же миг.
Усы в них ловко завернет
Затейливый старик.

Восьмые сутки круговерть
бормочет троглодит.
И кажется – раздастся твердь,
Чтоб всех нас поглотить.


Пятирублевый клиент

Террор прошелся по России,
Покуролесил, словно пьянь.
Покамест мы еще живые,
Но с нашей жизнью – дело дрянь.

Я посажу его у рынка,
Он мне в кабак езжать велит.
И лучше Сталина – Ходынка
Мне все ГУЛаги объяснит.

Я повезу тебя кругами,
Я не скажу тебе - катись.
Но ты кровавыми руками
Со мной щедрее расплатись.

Я сбегаю тебе за водкой.
Тебе неможется, палач?
Стоит, наверно, комом в глотке
Сиротский крик и вдовий плач.

Ты страждешь не от угрызений –
Воспоминанья не гнетут.

К тебе являются не тени –
Я только в руки мерзкий зуд.


Холостой пробег

Мне не доступен взгляд со стороны.
Я слишком врос ногами в эту землю.
И чувство беспощадное вины
Я как наследство тяжкое приемлю.

И в городе надменном и пустом,
Прокатываясь в поисках рублевых,
Я набираюсь впечатлений новых,
И пробую не помнить ни о чем:

Ни о погибших, ни об убиенных,
Ни о своих пороках откровенных,
Ни о руле, что у меня в руках.

А главное – не помнить путь кровавый
Моей всеподавляющей державы –
Потом, потом пусть помнится, в веках.

Разговорчивый клиент

И кончается жизнь –
построенье ее начинается.
Замирают укромные улочки, тает базар.
По глухим закуткам
спекулянты
стремглав
разбегаются
За бесценок идет
заграничныйроскошный товар.
И сжигаются склады –
раз не перепрятать продукцию –
пропади она пропадом –
вместе с о складом гори.
И богаты люди
от страха стускают поллюцию,
Но и бедные люди
с опаскою на революцию
Все из полуподвалов глядят, оставаясь внутри.

А снаружи,
гражданский патруль, проходя ресторанами,
Всях кутящих
берет за грудки
неподкупной рукой.
И тогда побегут в туалет,
но не глоткой блевать, а карманами -
Все наличные деньги свои
торопливо смывая водой.

Построенье идет –
все теплицы цветочные рушатся,
Рестораторам официантам
на чай не дают.
Но к исходу недели
трагически вдруг обнаружится,
Что министры – воруют, а жены их взятки берут.

А когда через месяц
зарвавшийся сядет промышленник,
Обнаглевший министр
замечанье схлопочет себе,
Вновь на свет спекулянт
выйдет с дивною шмоткой под мышкою,
Чтоб товаром помочь,
тем, кто перенапрягся в борьбе.

Двухрублевый клиент

Ах, в темноте-то я не догляжу,
Девушку с парнем я посажу.

Чувствую в зеркале пристальный взгляд
Жму на педали свои.
Девушке этой два года назад
Я признавался в любви.

Камешки в окна ее я кидал,
И ожидая внизу
Что-то восторженное бормотал.
Я парнем ее я везу.

Притормозить у подъезда веля,
Парень мне трешку сует.
Стоит услуга два рубля.
Рубль сдачи. Вперед.


Эпилог

Прошло восемь лет.
Я тропинкой окольной
Дошел до бюро пропаганды, и вот
Уже я трезвоню с другой колокольни:
Линейка дружины
торжественно ждет.

Я слушаю рапорт,
и в недоуменье
Гляжу на красивый россйских детей.
Что это все значит?
Недоразуменье –
К чему этот строй перед рифмой моей?
На стенах портреты-
И Герцен, и Бунин, Эйнштейн, Руставели,
Попов, Навои...

Играет горнист.
Я стою на трибуне.
Неужто и это клиенты мои?

Я буду кричать о поэтах военных.
Напыщенно куцый прочту перевод.
Потом в предложеньях скажу непременных
О том, что известно им всем наперед.

Смотрю поверх глаз и пытливых и ждущих:
Считается так, что им незачем знать
О жизни людей, вместе с ними живущих,
А надо в неведеньи им пребывать.

Часок потреплюсь, да , нверно и хватит.
плохая работа – морочить детей.
За оложь, за нахальство мне щедро заплатит
Бюро пропаганды
пятнадцать руюблей.

1972 - 1976 гг.

Поэма опубликована в
однотомнике «Блаженства бега".
Изд-во «Известия» 1992 год
, тираж 5000

В книге "Где свет мелькал на сквозняке" 2007 г.




7.

***
Вхожу в толпу, просачиваюсь в двери,
Миную турникет, спускаюсь вниз,
И вот перрон - здесь все мои потери,
И все приобретения слились
В тяжелый шум, и в торопливый шорох -
Здесь нечему стоять на трех опорох...



8.

Алексею Буткову

***
Как водится, мы встретимся у лифта.
Я в спешке расскажу вам анекдот,
И разбежимся вновь - кто вверх, кто вниз.

Служители своей абстрактной сферы,
У кабинетов топчимся, спешим,
Ответить на звонок, явиться первым,
Мысль подсказать - потом из уст услышать
Ее же, и восторженно одобрить.

Когда-нибудь - опять же в кулуарах,
Вновь встретимся, и спросим друг у друга -
Что ж нами сделано? И разведем руками...

Скатертный переулок

9. ДЕНЬ ЧИНОВНИКА

И лениво, и устало,
Встану, потяну суставы,
И сто сорок раз на дню.
Запрещаю, разрешаю -
Почему? - да сам не знаю, -
Все звоню, звоню, звоню...


10.

***
Душа моя, прислужница немая,
Опять в канун веселый первомая,
С опаскою все бродишь средь людей -
В советкой жизни деятельно-праздной,
Средь публики надменной, буржуазной,
В столетье преждевременных смертей...



11.

***
Черноморских вытрезвителей телефонные номера
Записаны в книжке твоей.
Мадонна, когда меня возьмут опера,
Вновь заплатишь 15-ть рублей.

Тебе полагается храм возвести,
Чудодейственность принимая в расчет.
Хотя меня уже не спасти,
Но вызволить можно еще...



12. СО СТАДИОНА

Кто-то победил кого-то, -
Но совсем не помню счета.
Помню лишь, не забываю
Давку долгую в трамвае.


13.

***
Возьму я профсоюзную нагрузку,
А все-таки останусь налегке.
И говорю сегодня не на русском -
На новом аппаратном языке.
А мой язык становится латынью,
Он исчезает, и прощаясь с ним,
Сознание свое располовиню,
И сохраню ненужную святыню,
Как сохранил свои Дигесты Рим.




14.

***
"Ты не замечал меня месяцев шесть,
И вот я задумала страшную месть -

Тебя приучу к поцелуем моим,
Поверишь, что верно и нежно любим.

Когда ж, наконец, ты полюбишь меня -
Я брошу, уйду и забуду тебя!"


15.

***
С Анной всех я забываю,
И не помню ничего.

Парня, парня одного
Анне я напонимаю.

Так она его любила,
Что и на меня хватило.




16.

***
Нет, ни в пыли дороги почтовой,
Ни на военном двльнем перевале,
А где-то здесь, средь грязной мостовой,
Меня вы за живого не признали...


17.

***
Пускаю все на самотек,
И расширение Вселенной,
И памяти недолгий срок
О бабушке, о незабвенной...


18.

***
Ты красива, ты желанна,
Заслони мне солнце, Анна.
Увлеки судьбой своей,
Хлеб нарежь и чай согрей.


19. АФРИКАНСКАЯ УЧИТЕЛЬНИЦА

Как в Африке жарко! Душна и нага,
Укрытая от комаров балдахином,
Ты спишь, и дыхание пахнет хинином.
Бесшумно войдет темнокожий слуга.

Ты веришь - все не разуверилась ты! -
Что у человека есть предназначенье.
Слуга, напрягая кошачее зренье,
В предутренней тьме поменяет цветы.

И лезвия света пронзят жалюзи.
А Конго, как вакуум требует знаний.
Здесь море надежд, здесь погибель желаний, -
Хотя бы одно ты домой привези...




20.

***
И снова, - Господи спаси! -
Куда, зачем? - сама не зная,
Ты ночью мчишься на такси,
Красивая и молодая...





21.

***
Ресторанная удаль нахлынет,
И покажется - нас не покинет,
Ни удача, ни смех, ни любовь!
Вижу все, и смотрю я, как в воду -
Сохраню и тебя, и свободу -
След на скатерти сине-лилов...




22.

***
Вначале выгодно женился,
Потом писал о том, о сем,
И, наконец, остановился
В развитии своем...



23. ВОЗЛЕ БУКИНИСТИЧЕСКОГО

Пропил Сельвинского, а Бунина проел,
И проиграл Цветаеву и Блока.
Дела пока идут совсем не плохо,-
Край непочатый всевозможных дел...



24.

***
Как водная гладь, кожа светится плеч -
Звериную жажду легко подстеречь.

Как звери спускаются на водопой,
Так я эту ночь упиваюсь тобой.

О вечная жажда - все сделать своим! -
А после развеется выстрелов дым...



25.

***
Нам было некуда идти,
А время было без пяти
То двенадцать, то ли три - давно светало.
Хоть ночи белые прошли,
Но тополя не отцвели,
И зелень скверов белым пухом заметало.

Мы потеряли с миром связь,
И были счастливы, смеясь,
Бродя по сумрачным проспектам Петрограда.
Ах, счастье видимо смешно,
Но все же было нам оно
Дано недолго, ну а дольше - разве надо?..

26. БЕССМЕРТНАЯ ПРИЧЕСКА

Причина всех напастей,
Скандалов и расстройств,
Необычайный мастер
Покинет свой Роллс-Ройс.

Всем не хватает лоска -
Ах, очередь прикинь -
Вдоль дома, вкруг киоска
Цепочка герцогинь.

И слышен ропот бунта
На мрачных площадях -
Ведь стоит тридцать фунтов
Великих ножниц взмах!

А ты рукой подростка
Откинешь локон с глаз, -
И возникает враз
Бессмертная прическа!



27.

***
Здесь от могилы братской до могилы
Полкилометра, километр от силы,
А у высот они идут подряд.
Здесь раньше срока люди умирали,
Вдоль этих мест сейчас проходит ралли,
И кто-то бродит в поисках опят.

И сколько там кукушка ни кукует -
Их поколенью скоро срок минует,
И есть предел у долгих вдовьих мук.
И поросли окопы лебедою,
Брат горевал над давнею бедою,
Горюет сын и не сумеет внук...

Волоколамск



28.

***
Мы в сапогах идет по бездорожью,
Вернее, по дороге, - здесь под слоем
Тягучей грязи ощущаешь твердость
Какого-то покрытия. Вокруг
Валяются моторы, механизмы,
В бездействии ржавеют под дождем
Комбайны, трактора, грузовики...

Мы присланы сюда кому-то в помощь,
Но никого работающих нет.
Неторопливо, после десяти
В фуражках и в бесформенных спецовках
Подходят люди, в кучках потолкуют -
Кто сколько выпил, кто кому забил.
Обступят лесопилку, подойдут
К хранилищам, сушилкам и покурят...
О бедная страна - как горько мне! -
Зачем полузаброшено хозяйство,
Где ничего не нужно никому?..
А в магазине только хлеб да окунь,
Поставленный с далеких океанов
На помощь замирающей России.

А мимо непутевого забора
По большаку какой-нибудь инструктор
Промчится... Из-зы выпученных стекол
Заметил я однажды взгляд его -
С таким же безраздичием смотрел бы
На эту неухоженную землю
Какой-нибудь берлинский эмиссар...

На работах в совхозе под Волоколамском.
Впервые опубликовано в книге "Блаженство бега"
в главе "Зарубки загубленного времени"
, 1992 г.


29.

***
Спокойные в России города,
Немного скучные, но это не беда.
Поскольку жить приходится зимой,
Там где тепло - теперь ты сам не свой.
Неспешный, быстро тающий снежок,
И окающий мягкий говорок.

Воронеж.


30.

***
Спивается Котловка,
А я еще держусь.
Смотреть в глаза - неловко,
Когда ж и я сопьюсь?..


31.

***
Жизнь длится, длится дольше
Любви, но вот уж больше
Не будет ничего -
Завсегдатай гостиниц,
Везу домой гостинец,
И сам же съем его...



32.

***
Из кремлевских ворот не зря
выезжают фельдъегеря.


33.

***
Я вернусь в сентябре
в оживленный, в единственный город.
Желтизна вдоль Мтацминды неспешно опуститься вниз,
и начнется бессмертная осень...
Будет вечно шуметь разлетающаяся листва.
В бесконечном полете прокричат пролетевшие птицы.
Будет сделано все, что хотелось,
и все будет сделано зря -
потому что осеннейшим воздухом
вдоволь нельзя надышаться…

Коломенское.


34.

***
Меж фотокопий, одеял, таблеток и простынь
Я развалился. Лень читать, чихаю, я простыл...


35. ПРОДУКТОВЫЕ ПОЕЗДА

По светлым московским перронам
Провизию люди несли,
Потом разошлись по вагонам,
И тронулся поезд со стоном,
И сгинул в морозной пыли...

Колеса поспорят с метелью,
И ночью иль в раннюю рань,
В Калугу, в Калинин, в Рязань
Еду привезут на неделю.

Понять - что случилось, что сталось? -
Не хватит моей головы -
Уходят в Россию составы
От светлых перронов Москвы...
Tags: 1976, Волоколамск, ДОРОГА ПРОКОРМИТ, Москва, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments