alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

Categories:

В разгаре репетиции парада...

IMGP9708

...Еще я помню – в месяц листопада
Мы на проспекте встретились ночном
В разгаре репетиции парада -
Шли танки и скрывались за углом.
Они в простор проспекта уходили,
А мы с восторгом преданным своим
На месте оставались и следили,
Вдыхая дизелей тяжелый дым...

IMGP9734

«КАЛАШНИКОВ»

С ним патриоты в праведных чалмах,
И он прижат к бунтарским гимнастеркам.
«Калашников» в уверенных руках
В толпу стреляет, в окна, по задворкам.

В тропическом лесу, в полупустыне
Был равенства и братства острием,
Идеи путь прокладывал огнем,
И просто смерть по миру сеет ныне.

Газета «День литературы» 2000 г.
IMGP9714


В ДОМЕ РЯДОМ

Кафе пустого поздний посетитель,
Вновь слышу рокот маршевых шагов.
Тогда в уют военных городков,
Придя с учений, потный победитель,
Я весело в столовую бежал
И миски с кашей, словно штурмом, брал.

А вдоль ограды там котлы дымили.
И с сахаром в карманах и в руке,
Я шарил кружкой в черном кипятке,
Уже не помня, чем меня кормили.
Я спрыгивал, захлебываясь пил
И к роте торопливо уходил.

И, скалы поворачивая в профиль,
Стелился луч над плоскостью воды.
Мы спали от звезды и до звезды
Под тиканье дождей сквозь дыры кровель.
Любил я под бодрящий барабан
Весь отдаваться утренним шагам.

Но ритм шагов прервет один из блюзов,
Вернув меня в кафе и в пустоту.
Я расплачусь и выйду и прочту,
Что в доме рядом жил и умер Брюсов.
Я отойду, чтоб дом весь рассмотреть.

...И мне досталось жить и умереть.

Альманах «Дом под чинарами» 1972 г



* * *

На маленькой войне нет сводок, только слухи.
Ворота - это фронт, а кухня - это тыл.
Но помнят навсегда и дети, и старухи
Не только кто убит, но кто его убил.

Взрывали за собой дороги и ущелья,
Стирая даже тень халатов с мертвых скал.
Жестокость лишь продлит
срок давности у мщенья,
И призраки встают сраженных наповал…

Журнал «Новый мир» 1998 г.



НА ПИСКАРЕВСКОМ КЛАДБИЩЕ

Под силу только савану зимы
Покрыть все эти длинные холмы.
Все думаю - кому-то было надо,
Чтоб эта бесконечная блокада
Затягивалась дольше, чем война.

Была победа наша решена,
А здесь все продолжалась голодуха...

Не встретиться блокадница-старуха
И, уходя за жертвами вослед,
Не скажет, что Бадаевские склады
Накрыли не немецкие снаряды, -
Нет тех старух, а слухам веры нет.

И самому мне надо разобраться,
Кому мешала память петроградцев.



МУЗА ПЕРЕВОДА

Десятая муза,
с тобой не гулял Аполлон.
На нашей казарме
мне видится твой маскарон.
Когда же полковник
прикажет замазать тебя,
Десятая муза,
проклятая мука моя?!
Я снова уволен,
но я не хочу уходить.
Я слишком свободен,
пора бы меня осадить.
Иду я с бумажкой -
меня на задержит патруль.
Пока, мой товарищ,
ты чистишь обойму кастрюль.
Но это - работа,
которую кончить дано.
А то, чем я занят,
закончить нельзя и грешно.
Наряд мне, полковник,
назначьте за всех штрафников,
Но чтоб его смог я
начать и закончить
во веки веков.


* * *

Веселье на Руси, особенно зимой,
Искрится на душе чистейшей благодатью.
Но одурь замутит - затеем мордобой,
Потом пойдем палить, погоним на убой…
В потомстве палачи себя объявят знатью.

Невосполнима кровь - мы били по своим…
И, поздно протрезвев, прошедшего стыдимся,
В затылке чешем – зря
все прогудели в дым -
Могли не отдавать по глупой пьяни Крым!
Теперь, поди, гадай – исчезнем, возродимся?..


* * *

Мы не нужны тебе, моя страна.
Мы оказались ни при чем.
Обузой.
Моя жена, бухгалтер, не нужна.
Я со своей нерасторопной музой
Тем более.
Закрою лишний рот,
Пока меня куском ни попрекнули.
Перековав ракеты на кастрюли,
Пора и их расплющить в свой черед.

Журнал «Новый мир» 1999 г.




ПРОРОЧЕСТВО

Хмарь непроглядна. Нету горизонта.
Все незаметно свыклись со стрельбой.
Оружие скопилось в гарнизонах,
И был подкуплен бедный часовой.

Он был расстрелян, но погиб не первый -
Бои уже ушли за перевал.
Но действовало что-то всем на нервы,
И поневоле каждый убивал.

Знак черных звезд определился в небе.
Не то чтоб кто-то целил в грудь врагу, -
Все веером, и пуля, словно жребий
Кому-то выпадала на бегу.

Упавший не надеялся на милость,
Знал раненый, что будет он добит.
И ненависть кругами расходилась,
И ширилась, и вышла из орбит.

Соседи только морщились с опаской
На жителей далеких древних гор.
К ним, между тем, входили люди в масках,
И молча исполняли приговор.

А жертвы кнопку все нажать пытались,
Чтоб в ящик возвратить боевика.
Погас экран. Глаза смотреть остались.
И сумрачные начались века.

Корте-Мадера, Калифорния , 1990 г.
«Блаженство бега» Изд-во Известия 1992 г.





* * *

В мельканье лиц непостижимом,
Сойдя с дорог, ведущих в Рим,
Борцы бесстрашные с режимом
Исчезли сразу вслед за ним.

Так правотой они светились,
Что гусениц взнесенный вал,
Когда они под танк ложились
Над их телами застывал.

А шлемофон гудел не слабо,
Чтобы давить, не тормозя.
Интеллигенция, как баба
Себе купила порося.

Попятилась, прошла эпоха
И лагерей, и трудодней.
И тут же с сердцем стало плохо,
И поспешили вслед за ней...

Журнал «22» 2006 г.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments