alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

Categories:

"Следить живущих и живых..." - стихи и события 1970 года.

1.

***
Над лесом скорый суд вершили
Чрезвычайные ветра.
И близлежащие вершины,
Еще зеленые вчера,
Вдруг пожелтели, побелели,
В горах готовились снега -
Высокогорные луга
Рождали первые метели…

90-й полк, Батуми.


2.

***
Я замечаю реже, реже
Вечношумящий синий ритм -
След вечности на побережье.
Но чаще вижу: снегири
Летают, бегают собаки.
Смотрю на медленный паром.
Я, с кропотливостью зеваки,
Рассматривать со всех сторон,
Людские вещи и животных
Не устаю. Но что со мной? -
В час наблюдений беззаботных
Я не хожу смотреть прибой.

Хотя всей сути измененья
Произошедшего со мной,
Не понимаю - без сомненья
Оно становится судьбой -

Покинуть звездные пространства,
Жить среди помыслов земных,
И со счастливым постоянством
Следить живущих и живых.

читать

3.

***
На лицах ваших стыдно мне читать
Злорадства непотребную печать.
Как часто, столь довольные собой,
Смеетесь вы на жалкою судьбой.
И с превосходством прозвучавший смех
Меня печалит. Горько мне за тех,
Из окон, из одежд - из бед своих, -
Смеющихся над бедами других.

Арсенал.
Стихотворение опубликовано в книге "Голубиный шум".



4.

***
Птиц попрошу, кочующих на юг,
Меня увлечь полетом величавым,
Они мой дом с небес не различают,
А горы, реки, море - узнают.

Дом опустеет у земной черты.
И, к небу напоследок обращаясь,
Я только с тем на свете попрощаюсь,
Что птицы различают с высоты.






5.

***
Дар таят
глаза ее гибельный и мстящий -
Д^Артаньян
бежит в чепце - дуэлянт блестящий!

По грязи
и по камням спящего Парижа, -
Вслед грозит
ему кинжал аферистки рыжей.

Превращен
В злодея сын в капюшонной тени.
Под плащем
цветных страниц* много дребедени.

Жизнь друзей
изменена будет кардинально.
Голубей
почтовых жду я от кардинала.


*Дюма писал на цветных листах.




6.

***
Тебе ль, пустынник, объяснить смогу
Подач коварство, трудности ударов,
Законы силы, ловкости и спорта?
Ты скажешь:
Движеник барханов последим,
Набен песков заметим величавый
На сморщенные, мелкие кусты.



7.

***
Вечность - пряник, время - кнут.
На день меньше жить осталось.
Этих вот ночных минут
Преодолеваю вялость.

Ночь ведь это только тень
Колыбели и планеты.
Там - в пространстве - тени нету,
Предстоит нам вечный день.



8.

***
В глаза твои, как в прошлое, взгляну -
Вновь проиграли мужики войну.
Но бабы, сохранившие жильё,
В семь поколений выиграли её!



9.

***
Отвык работать или просто бросил,
А может быть, навеки замолчал.
Но непременно приходила осень,
И наносила клейкости ремесел
Какой-то вред, не видимый очам.

Он был поэтом только иногда,
Как иногда болотная вода
Бывает облаком на синем небосводе.
Зимой, весной осеннейший поэт,
Он вдруг терял прозрение и свет,
И изменял и смыслу, и свободе.

Он верил в то, что день придет великий,
И в нем несовершенное умрет.
И что в природе мудрой и двуликой
Всем умереть дано, чтоб стать элитой,
И вновь взлететь на синий небосвод.

Он к пустоте был исподволь готов,
И с наступленьем первых холодов
Он умирал душою ежегодно.
Но как летели по ветру леса,
В нем новые рождались голоса.
Он мало жил, но жил он превосходно.

Стихотворение это впервые было опубликовано в "День поэзии 1972"



10.

***
Бессмертной ненависти повесть,
И повесть ветреной любви,
К своей судьбе давно готовясь,
Вдруг вылилась в стихи мои...

Майя Туровская сказала: - Припишите жизнь к этим строчкам.




11.

К.

* * *
В потоке лиц, не видимый ни кем,
Минуя всё, и мимо всех на свете,
Я проходил на тайное свиданье,
И опустил глаза -
лианы рук,
До самых плеч прекрасно обнаженных,
Из улиц, из столиц высвобождались,
И грациозно стягивали небо,
И прорастали, мерно заполняя
Всю землю, всю вселенную, весь мир,
Весь этот день, всю жизнь мою, всю вечность...

И я уже не шел, а исчезал,
Чтобы на миг возникнуть возле тела,
Еще не потерявшего границ,
И, слившись с ним, исчезнуть навсегда.

А между тем, там пили газировку,
И продавец недоливал сиропа,
И наживался с каждого стакана
Копейки на две.
Ни один делец
На всем неоприходованном свете
Доволен не был так, как этот парень!

Тут обогнул я дверь с большим глазком, -
С оружием за нею часовой
Там охранял все сведенья о том,
Кто я такой, чем жил, куда иду,
Где место мне в любой грядущий день, -
И этот государственный секрет
Скрывался в том числе и от меня.

Я незаметно проскользнул меж стен,
Меж голосов, меж запахов, меж..


12. ПОДРУЖКА НЕРОНА

В морозной дымке с чемоданчиком
Я шел, и это было фактом
Удачи
в мире неудачливом,
А улица была неровной.
«О, Клавдия, о моя Акта!» -
Пропел я городишке дачному,
Понравившись себе Нероном.

...Она была рабыни дочерью,
Во времени своем счастливом,
Свободна и сосредоточена -
Сиянье нежности, испуга
Мерцает странным переливом,
Как перламутр с червоточиной -
Вселенского шута подруга...

Я не желал быть императором,
Хотел быть тем, кем был - солдатом,
Чужих стихов случайным автором,
Вверял досуг глагольным рифмам.
Ходил я с фотоаппаратом
В том чемоданчике, и ратовал
За свод Дигест над вечным Римом.

Читая Тацита.
Римская лирика -
http://alikhanov.livejournal.com/969142.html


13.

***
Мне с каждым днем становится привычней
Простор пустых заснеженных полей.
Но ветреных просторов безграничней
Свеченье петербургских площадей.

Да будет топь замощена руками,
Да не погасят годы и ветра -
Свет вечности сияй над площадями
По воле Императора Петра!


14.

***
Дома и звезды. Между - пустота.
И надо всем - видение креста.




15.

***
Ты проходишь, исчезаешь, как звезда.
Я тебе стихи читаю нараспев.
Ну, а больше ничего и не успев,
Ничего я не успею никогда.
Не успею я тебя остановить,
Не успею насмотреться на тебя.
Как глухарь, я слышу только лишь себя,
И тебя я не успею полюбить...

Стихотворение было впервые опубликовано в журнале "Юность".


16. МУЗА ПЕРЕВОДА

Десятая муза, с тобой не гулял Аполлон.
На нашей казарме мне видится твой маскарон.

Когда же полковник прикажет замазать тебя,
Десятая муза, проклятая мука моя?!

Я снова уволен, но я не хочу уходить.
Я слишком свободен, пора бы меня осадить.

Иду я с бумажкой - меня на задержит патруль.
Пока, мой товарищ, ты чистишь обойму кастрюль.

Но это - работа, которую кончить дано.
А то, чем я занят, закончить нельзя и грешно.

Наряд мне, полковник, назначьте за всех штрафников,
Но чтоб его смог я
начать и закончить
во веки веков.


Впервые стихотворение опубликовано в “Доме под чинарами” 1972 год.


17.

***
Хоть что-нибудь поделать здесь сумей-ка -
Опавшая листва летит, кружась.
Вобрав в себя всю непутевость Швейка
То вдоль, то поперек чеканю плац.

Созвучия всплывают, как аккорды,
Всех байроновских строк, забытых мной,
А я все четче шаг чеканю твердый
За серой, продолжительной стеной...

Англоязычная библиотека - http://alikhanov.livejournal.com/85342.html
Наталье Константиновне Орловской исполнилось 90-то лет - http://alikhanov.livejournal.com/29601.html

В армии на крыше Арсенала - Авлабар 1970 год
Сергей Алиханов - рядовой Советской армии - на крыше "Арсенала" - 1970 год.


18.

***
И вот я снова у исхода.
Опять во мне - в который раз! -
Обрывок синий небосвода
И чахлый скверик без прикрас.

Мне справедливый Леонович
Письмо пространное прислал -
Теперь меня не остановишь
Ни бранью, ни струей похвал...

Письмо Владимира Леоновича - http://alikhanov.livejournal.com/460915.html

"Наша жизнь есть доверие к слову - в него мы вкладываем ее.
Жизнью озвучиваем слово.
Широкий разврат словесности не имеет к нам никакого отношения."



19. ОСЕННЯЯ ПРОГУЛКА


Как хорошо, что мы все вместе,
Что мы собрались и сидим.
О нашем доме и семействе
Мы говорим и говорим.

Как хорошо, что все здоровы
Что прекратился карантин.
А мой отец устал с дороги -
Он за рулем сидел один.

И наша бабушка устала
От многих стирок и забот.
И нам осталось очень мало
Жить-доживать тяжелый год.

Как наша мама постарела,
И похудела как сестра,
Отец болеет то и дело,
И бабушке не встать с утра.

Уже сентябрь. Уже погода
Меняет облик всех садов.
Уже готовится природа
Бежать надолго городов.

И мы поедем покататься
По вечереющим горам
Так хорошо, быть может статься
Уже не будет больше нам.

А бабушка нас покидает
И по лесу гулять идет,
Она цветочки собирает
И их в машину принесет.

Мы их назад к стеклу положим
Где теплый хлеб уже лежит
И золотистым бездорожьем
Автомобиль наш закружит.

За поздним ужином за чаем
Мы обо всем поговорим,
Потом с сестрой мы поиграем
Или с отцом мы помолчим.

Стихотворение впервые опубликовано в альманахе «Дом под чинарами» 1972 г.


20.

***
Гонит, гонит пред собой
Ход истории самой,
И в ночное небо манет
Звездный блеск в сквозном тумане...


21.

***
Я в казарме живу, как предмет своего обихода,
Для удобства души я отбросил смешные дела.
И кончается день беконечного этого года,
И закончится год, как ни длится вечерняя мгла.

Я теперь очень занят устройством волшебной карьеры:
Я, как стартовый миг, это год свой солдатский засек -
Чтоб не спрятался ворон, я не покупаю портьеры,
И от пули своей я бронирую правый висок.

Не хватает чернил, не хватает бумаги и перьев,
Не хватает желаний, и времени тоже в обрез.
И когда мне не хватит таланта, ума и терпенья, -
Хватит темных лесов, и полей, и бездонных небес…


События года
Служба в Советской армии.
Перевел несколько тысяч строк стихов грузинских поэтов.
Только один 5-ый майский номер журнала “Литературная Грузия” открывался подборкой Грузинские поэты о войне, которая была подписана: Перевод рядового Советской Армии Сергея Алиханова.
В этом же номере была подборка переводов Георгия Леонидзе.
И в статье о Леонидзе мной были переведены стихотворные цитаты.
Главный редактор попросил подписаться хоть где-то псевдонимом - я отказался.
Снимал Боевые Учения командиров частей округа на полигоне в Караязах.
Прямо с экрана телевизора снимал Чемпионат мира по футболу и сделал фотографический стенд рядом с кабинетом полковника.
Любовь с Камиллой - об этой любви:




В РЕДАКЦИИ ЖУРНАЛА «ЛИТЕРАТУРНАЯ ГРУЗИЯ»
В 70-х ГОДАХ


Камилле Коринтели
Там воздух был прогрет и свеж, и чуть прокурен.
Над плиткой восходил кофейный легкий пар.
Там Межиров шустрил, там царствовал Мазурин,
А Леонович ждал последний гонорар.

Когда в российской мгле нам было не пробиться,
Все ж, выходя на свет тифлисским тиражом,
Крамольные стихи сияли на страницах,
От радости всегда чуть залитых вином.

Любимый мой журнал, житейских благ источник,
Прощал ошибки мне, поспешности грехи.
Там бедный человек выпрашивал подстрочник,
А сытый - приносил готовые стихи.

В глухие времена один глоток свободы,
Почти открытый вздох помог нам не пропасть,
И мы прожить смогли и переждали годы;
А между тем меня испепеляла страсть.

Ее маскировал литературным делом,
И каждую строфу я обсуждал с тобой -
Была ты для других суровым завотделом,
А для меня была и музой и женой.

Нам было это так тогда необходимо,
Что верилось - навек продлится этот миг,
Когда пристоен я, ты - счастлива, любима,
И прямо в верстку шел измятый черновик.
Tags: 1970 г., Советская армия, армия, арсенал, перевод с грузинского, служить, стихи: события, черновик
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments