alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

Category:

"Вы - ангел в грешной памяти моей..." - 7-мь стихотворений 1972 года.

МОНОЛОГ ЦЕЗАРЯ НА ПИРАТСКИЙ ГАЛЕРЕ

Пока бездельники витийствуют над Римом,
Творят суды, блистают красноречьем,
Досужее внимание толпы
В безвыходный заводят лабиринт,
Пока усильем наших легионов
От варваров почти очищен мир,
Здесь, средь провинциальных наших вод,
Вольготно расплодились негодяи!..


* * *
Когда я жил не ведая скорбей,
Со взводом повторяя повороты,
Зачем в угрюмой памяти моей
Звучали недозволенные ноты?

Зачем среди плантаций и садов,
В угаре мандариновых набегов,
Свет тусклый вспоминавшихся стихов
Меня лишал плодов, заслуг, успехов?

Зачем среди подтянутых парней,
Произнося торжественные речи,
Я ощущал груз Ленского кудрей
Поверх погон мне падавших на плечи?

На стрельбище, в ликующей стране,
Где все стреляло, пело и светилось.
Зачем, наперекор всему, во мне
«My soul is dark"* - опять произносилось...

* - "Душа моя мрачна"
читать

Осенью 1969 года в карантине - в первый месяц до принятия присяги - я служил в Батуми, в 90-м полку.
Жесткий солдатский быт, многократные подъемы - с мгновенным наматыванием, а потом разматыванием портянок, часовая зарядка, построения, поверки, маршировка по плацу, мытье этого плаца чуть ли ни зубными щетками, потом казарма, драки призывников со старослужащими и пр. не оставляли ни минуты одиночества.

С удивлением я ощущал, что все английские стихи, выученные мной в детстве под наставничеством моей воспитательницы и троюродной сестры Наталье Константиновны Орловской (О роде Орловских http://alikhanov.livejournal.com/744889.html),
всплыли в моей памяти.

Маршируя по плацу, выполняя марш-броски в противогазе, я декламировал про себя лорда Байрона, Томаса Мура, Эдгара По...
Странная - и спасшая меня - защитная реакция.

Англоязычная библиотека - http://alikhanov.livejournal.com/85342.html
Генри Лонгфелло - "A banner with a strange device" - http://alikhanov.livejournal.com/764877.html



* * *
Тоне Аксеновой

Я вспоминаю Вас всегда случайно,
Когда уже не помню, может быть,
Но вдруг и неожиданно и тайно
Я понимаю - Вас нельзя забыть.

И в перспективе внутреннего зренья
Чем дальше Вы, тем все ясней, ясней
Я вижу Вас, прекрасное виденье.
Вы - ангел в грешной памяти моей.


Ей же посвящено стихотворение -
"Мы с тобой заявились только к шапочному разбору..." -
http://alikhanov.livejournal.com/10692.html - 14 лет спустя.



* * *
Читаю Герцена, а на дворе февраль,
Туман и кажется, что Англии пределы
Открыли предо мной возможность речи смелой -
Свободна мысль моя, не стеснена печаль.

И вот мне кажется, я призван зашуметь,
Разбередить российский сон тяжелый,
И обличительные, гневные глаголы
Через пролив уже готовы полететь.

Но мной не будет пущен ни один -
Я горьким знанием последствий поздних полон.
Мне страшно пробуждающим глаголом
Коснуться темных, страждущих глубин.



Стихотворение "Читаю Герцена, а на дворе февраль..."
отпечатенное на машинке, мне тогда же удалось передать Александру Воронелю.
История получила продолжение уже совсем в других временах -

Нина Воронель и ее книга "Без прикрас" - http://alikhanov.livejournal.com/4529.html -


ПАМЯТИ СЕМЕНА ШАХБАЗОВА

В курительной ты злобно говорил
О том, что все тебя не понимают,
И что стихов твоих не принимают,
Переводить тебе не доверяют,
Недооценивают слов твоих и сил.

И ты кричал, что доконаешь их,
Халтурных переводчиков московских,
Что сам ты из породы маяковских,
И яростно читал свой жесткий стих.

Ах, бедный Сема, бедной головой
Зачем ты бился о глухую стену?
Какую призывал ты перемену,
Сражаясь с одиозною судьбой?

Неудержим российский плавный слог, -
Преодолев кавказских гор порог,
За ними он таинственно разлиться
Сумел, и очаровывая край,
Волной могучей словно невзначай
Он смыл тебя, поэта-ассирийца.
Но, не умея плавать, к сожаленью,
Не звал на помощь ты, а поднял крик,
Барахтался, противился теченью
И гибели своей приблизил миг.

Ах, почему в том городе беспечном,
В котором мне родиться довелось,
Торговлей ты не занялся извечной,
Не проводил досуг свой бесконечный,
Игральную раскатывая кость?

Ах, почему, не сделавшись таксистом,
Ты растерял нахрапистость и лень, -
Ведь ты бы мог сейчас с веселым свистом,
Прислуживая щедрым аферистам,
Примчаться под балконов длинных сень

На улочку, где пыль, белье и солнце,
И выйти, и небрежно посчитать
Рубли, и отложить в карман червонцы,
И жить, кататься и не умирать.

Мне, может, со столичною моралью
Провинциальных истин не понять.
И вправе ль я с игривою печалью
И холодно и горько рассуждать?

Но мы с тобой из одного района.
Ведь мы вдвоем вопили исступленно
О том, что наша близится пора,
О том, что мы себя еще проявим
И все права тогда свои предъявим,
Когда 5: 0 закончится игра.

Но ты не перенес несчастный случай,
Когда не в нашу пользу этот счет.
Ты проиграл, приятель невезучий.
Ну, а моя игра еще идет.

А те, которым мы тогда кричали
О силе наших перьев и затей,
Они тебя живым не замечали
И смерти не заметили твоей.

Это стихотворение было написано в совершенно пустой комнате на Люсиновской улице.

Из коммунальной этой комнаты кого-то уже выселили, но никого еще не вселили.
Спал я на полу, на походном матраце, ел бутерброды на упаковочном ящике.
На этом же ящике и писал.

Семен Шахбазов - http://alikhanov.livejournal.com/10196.html

Через 8-мь лет в 1980 году, после выхода книжки "Голубиный шум",
Михаил Львов в своем кабинете в редакции "Нового мира", написал мне рекомендацию в "Союз писателей СССР".
Протягивая мне лист с рекомендацией, Михаил Львов сказал, что с тех пор как прочел стихотворение "Памяти Семена Шахбазова" (я включил это стихотворение в подборку, предложенную мной в “Новый мир”) он всегда читает мои стихов, которые попадаются ему на глаза.




АРМЕЙСКОМУ ПОЭТУ

Нет, не в садах блистательных лицея,
Не среди статуй в мраморный венках,
А в белорусских, сумрачных лесах,
От взрывов и от выкриков немея,
Среди окопов, касок, голодухи,
Как партизанка бледная в треухе,
К тебе являлась муза.
Мчались дни,
Но не божественной овидиевой речи,
Ни откровений Гете, ни Парни
Ты не слыхал.
Взвалив мешок на плечи,
Ты нес картошку, нес ее - и пел.
Поэзия твоя под артобстрел,
Как роща беззащитная попала.
Ее бежали тени и зверье,
В ней все обломано, и все растет сначала,
И только небо видно сквозь нее.


Впервые это стихотворение было опубликовано в “Комсомольской правде летом этого же 1972 года в подборке с предисловием Евг. Евтушенко.

Евгений Винокуров 6-ть лет спустя написания, в 1978 году опубликовал это стихотворение в "Новом мире" (Винокуров и дал название стихлтворению - "Армейскому поэту").

В "Новый мир" все эти шесть лет я заявлялся раз, а то и два раза в неделю, и наконец "выходил" эту публикацию.

Как Евгений Винокуров читал стихи Осипа Мандельштама - http://alikhanov.livejournal.com/745136.html



НАПОЛЕОН В МОСКВЕ

Вдыхая горький запах дыма
В палатах сумрачных Кремля
Пока еще непобедимо,
Он думал: «Странная земля,

Дрянная, вредная погода,
Лесная, дикая свобода…
Сжигают сами города.
И врассыпную кто куда.

Ни хлеба, ни вина, ни сена,
Падеж начнется непременно,
Чтоб кавалерию поить,
Все время надо лед долбить.»

И скрежеща ломались крыши.
Он зло на дым Москвы взирал.
Спасительного гласа свыше
Он, по обыкновенью, ждал.

И голос праведный и вещий
Ему ответил наконец:
«Пожар сей для тебя  зловещий -
Повержен будет твой венец.

Еще не время нам проснуться,
Но век придет - настанет час.
А первый ветер революций
Ты сам уже донес до нас.

Прощай!..» По глади серебристой,
На арьергард и на конвой
Мчат будущие декабристы
Еще беспечною толпой...
Tags: 1972 г., 7-мь стихотворений, Москва, Россия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments