alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

"Клубничное время" -две главки из 3-ей части - кризис 1991 г.

Фото 93з Континент 77Континент №77 - первая публикация повести "Клубничное время" Аудио повести -http://bookzvuk.ru/klubnichnoe-vremya-sergey-alihanov-audiokniga-onlayn/
висит на сотнях сайтов.

3.

Москва набирала в больные легкие воздух свободы. Плохо одетые женщины, еще неделю назад послушно просиживающие положенные часы на открытых партийных собраниях, сейчас, продев руки сквозь бретельки пустых провизионных кошелок, вместе с мужчинами, которые положили на асфальт свои портфели и папки, образовали огромный живой круг по Старой площади, улице Разина и переулкам, оцепив весь огромный комплекс зданий ЦК.
И это было не простое стояние, это была боевая цепь, досматривающая всех выходящих и не пускающая никого внутрь.
Первые, вторые, третьи секретари, их помощники, первые, вторые, третьи инструкторы - по промышленности, по идеологии и пропаганде, по обороне, по образованию, по сельскому хозяйству, отделы кадров, работники первых (секретных) отделов, общие отделы, отдел партийного контроля, народный контроль, - все те, которые решали по всей стране и по всему ближнему зарубежью все политические, политические, финансовые, правовые, строительные, жилищные, информационные, кадровые вопросы, - эти легионы и легионы партфункционеров в одночасье, положив в кейсы памятные безделушки со своих столов, рассеялись, разошлись по домам.
И какой-нибудь инструктор, по одному звонку которого заводы во многих регионах начинали производить новую систему вооружения, подвергался личному досмотру домохозяйки, которая чуть ни плевала ему в глаза.
На Лубянской, в тот день еще Дзержинской, площади собирались оживленные молодые люди, чтобы к вечеру повергнуть символ организации, намедни представлявшей собой на земле силовой полюс зла.
В районных комитетах партии, в которых еще совсем недавно униженные старики и старухи сидели в залах для заседаний, заполняя листки с просьбами разрешить обмен допавловских крупных купюр, а потом часами ожидали вызова на спецкомиссию, в этих самых райкомах, которым по территориальному признаку подчинялись абсолютно все учреждения, расположенные в округе - университет, детская больница, мануфактура, рыбное министерство, консерватория и т.д., и ими же контролировались все жители каждого района, теперь торопливо уничтожали директивные документы.
Остались пустые, огромные опечатанные здания.
Осталась связь, пользуясь которой можно было из мчащегося по Калининскому проспекту автомобиля отдать боевой приказ подводной лодке в Ледовитом океане.
Остались противоводородные подземные бетонные норы с десятилетним запасом пищи, воды и воздуха.
Остались счета в банках Люксембурга, Лихтенштейна, Ганы, Швейцарии.
Осталась неизвестно кому теперь принадлежащая собственность - гостиницы, типографии, газеты, производства.
Осталась выпотрошенная, разоренная, растерянная Россия и обманутые, обозленные, обездоленные ее соседи.
Осталось население, не знающее, как себя прокормить, лишенное чувства ответственности, необязательное, неумелое.
Остались вытравленная почва, обмелевшие реки, высохшие моря...
У тех же людей, которые все эти темные десятилетия печатали, закладывая в каретку по семь-восемь листов бумаги - до слепого экземпляра, Платонова и Булгакова, Пастернака, Солженицына и Шаламова, размножали на ротапринтах подпольные газетки, переснимали и печатали книги Авторханова, Джиласа, Воронеля, у всех тех, кто сидел в лагерях и тюрьмах за манифест технократов или за прикнопленную на дверях агитпункта листовку, было ощущение, что все эти долгие годы они боролись с оборотнями...


* * *
Жора в междуцарствие, когда еще непонятно было, чья возьмет - горбачевская, ельциновская ли сторона, оправдал с лихвой вложенные в переворот семь миллионов. Он, да и партнеры его все телефоны, факсы пообрывали, дружкам своим брайтонским знать давая, мол, валите, не упустите момент. И ребята, конечно, откликнулись и поднажали - со складов тайваньских за доллар - в тогда он еще двадцать рублей стоил - весь лежалый товар - зонтики, курточки дождевые, косметику разовую, тапочки - закупили и обносившимся победителям за 300 рублей этот мусор толкнули, то есть за пятнадцать долларов, - прибыль с одного оборота 1500 процентов! Обалдели ребята от счастья - крутят и крутят операции эти, партию за партией самолетами, поездами, контейнеровозами. И этот рублево-долларовый тайфун, под запарку победную, завертелся, засосал и втянул в себя все денежки кровные наши и превратил их в труху.
А напоследок академики горбачевские, в юношестве своем экономику социализма изучавшие, смотрят, что же это такое деется, и думают: вот неплохая тема для аспирантов будущего набора. Невдомек было олухам, что времени-то у них самих уже не осталось.
Хоть бы Рая - уж на что ушлая баба - чего сообразила; так нет, и она все прошляпила.
И началась девальвация - пять, шесть, десять процентов в неделю. Жора чувствует, что он в рай попал. Берет 100 миллионов в кредит на месяц за ничтожный тогда процент, покупает тысячу вагонов все равно чего - не глядя, через месяц продает, кредит возвращает, а 100 000 000 на свой собственный счет кладет - глаза протрет, неужели эти циферки на бумаге - его бабки? Да! Да! Его! И опять крути их, крути, ах, красота какая...
Tags: автор, клубничное время, повесть
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments