alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

"Все равно кем быть среди людей..." - избранные стихи 1975 года.

Pict0009
Агитбригада Журнала "Юность", ноябрь 1975 года - маршрут: Тюмень - Тобольск - Самотлор.
Верхний ряд - стоят, справа налево: Эдуард Успенский (отец "Чебурашки"), Виктор Славкин (драматург), Владимир Орлов (автор "Альтист Данилов), художник журнала - фамилию не помню;
сидят: Виктор Коржиков, зав отделом журнала Алексей Фролов, Ваш покорный слуга.


ТРИУМФ

Возле арки триумфальной
Длился наш роман банальный.

Встретились под ливнем летним,
И расстались в снегопад -
Мимолетный первый взгляд
Кажется сейчас последним...

Ах, трамвай забит цветами,
И в пространстве между нами
Ветер роз, туман гвоздик, -
Мы смеемся, едем, любим,
Дышим, чувствуем и губим,
Проживаем краткий миг.

Визг колес на повороте,
Остановка, нам сходить.
Торопиться нужно плоти,
А душе - неспешно жить…

Из забвенья возникая,
Промелькнет та ночь вдвоем,
В громыхании трамвая,
Только через жизнь – потом…

От восторга стало жарко, -
Мы бежали средь зимы,
Я решил пройти под аркой –
И разжали руки мы!

Всюду хмарь и непогода.
Крикни в спину, не молчи!
Подворотней небосвода,
Арка светиться в ночи.

Надо мной разверзлись своды,
Я под аркой проходил -
А прошел я через годы,
Под дугой небесных сил…

На мороз надел треух,
Тем и кончился триумф.



***
Как дали ясны, как пронзителен холод!
Здесь ветрено, как в оперении птиц,
Летящих на север… От шумных столиц,
Вернулся я в тихий, готический город.

Мое возвращение сюда мимолетно -
Как-будто я птицей мелькнул перелетной
Над городом, и над слиянием рек,
И только в отличье от птицы летящей,
Мне жаль этот миг, от меня уходящий -
Как ветер, я чувствую времени бег...


Каунас.

***
Как дали ясны, как пронзителен холод!
Здесь ветрено, как в оперении птиц,
Летящих на север… От шумных столиц,
Вернулся я в тихий, готический город.

Мое возвращение сюда мимолетно -
Как будто я птицей мелькнул перелетной
Над городом, и над слиянием рек,
И только в отличье от птицы летящей,
Мне жаль этот миг, от меня уходящий -
Как ветер, я чувствую времени бег...

Каунас.


* * *
Спит баскетболистка в самолете,
После поражений и побед.
Дух порой летает ниже плоти -
Снится ей расчерченный паркет.

А закат багровый, беспредельный,
Над закатом - темное крыло.
Вновь турнир закончен двухнедельный,
Только напряженье не прошло.

Снятся ей зарядки, тренировки
И полет оранжевых мячей.
Скоро предстоят переигровки
В сфере ослепительных огней.

Проступает звездное пространство,
И над бесконечною страной
Спит она, беспечна и прекрасна,
В небо вознесенная игрой.


В самолете Тбилиси – Москва, 1975 г.


***
Стихотворение о бутылке
Я перевел - сижу в ухмылке:

Плывет бутылка в океане,
В ней тайна, путь её в тумане...

Наклейки все с посуды смыл,
Сдавать авоськи потащил.

В конце всех виршей, текстов, главок -
Приемо-сдаточный прилавок.



***
Исчезли, как Майя,
но нет после вас
ни знаков, ни пирамид.
Планета немая -
гудит контрабас,
и высится здание МИД.

Век проклят и прожит,
и вы по судьбе
лишь прах и виденья Земли.
Никто не поможет,
раз сами себе
ничем вы не помогли.

А судя по данным -
вас в лагерях
погибло, как на войне.
И кажется странным -
как на дверях,
крест был на стране.


Тбилиси.


***
Хвала, гроссмейстер! Шахматы - война.
Дебюты, эндшпили - всего лишь только средство.
Событий, зрелищ! - надоел сполна
Унылый пейзаж добрососедства.

Мне знание не нужно наперед, -
Ваш конь - Троянский, а ладья - как ступа.
Причинность мировую потрясет
Аккорд необъяснимого поступка!




***
Вот подвернула ногу,
Дорожки - чистый лед!
Все это - слава Богу! -
До свадьбы заживет.

Тем более, что свадьбы
Не будет никогда.

Тебя поцеловать бы -
Да канули года...


КЛАДЫ

Разумно жили на Руси -
Молились - "Господи, спаси!.."
А сами тоже не плошали:
И в подпол прятали, и в печь,
Чтобы на черный день сберечь
То, что годами наживали.

А как нагрянул черный день, -
Сгорело столько деревень.
И под ковшом блеснут порою
Богатства прежнего следы.
А откупились от беды,
Да вот не золотом, а кровью…


Волоколамск.
Журнал "Юность" №4, 1984 год - http://alikhanov.livejournal.com/100938.html


* * *
Завсегдатай клуба, Метрополя,
Щедро раздававший серебро,
Подниму картофелину с поля,
Положу в дырявое ведро.

Накрывая для бригады ужин,
Рифмы бормочу я - все не сник.
Для своей бригады здесь я нужен,
Как шофер, дежурный, истопник.

Лишь бы мне не сгинуть ненароком,
Лишь бы оказаться понужней,
Лишь бы ближе - тем ли, этим боком, -
Все равно кем быть среди людей.


Волоколамск.

* * *
Наш разговор беспечен и небрежен, -
Мы оба согласились - не судьба,
И поцелуй неизъяснимо нежен...
Но мы то помним, что любовь груба.


* * *
Пусть тебе славы хлебнуть довелось -
Брось это дело неверное, брось.

Хватит порхать по-над брусьями, хватит! -
Спину сломаешь - никто не заплатит.

Всех чемпионов забвение ждет, -
Тот победит, кто быстрее уйдет.


***
И снова полнится земля молвой ли слухом -
Услышу строчку, запишу, воспряну духом.




***
И все мне кажется - летящая листва
вновь возродит утраченные связи.

*
И с сигаретой натощак,
Бродить по солнечной аллее,
И мир осенний ощущать,
Не радуясь, не сожалея...

*
Страсть, как скорость, заносит на повороте.


* * *
На Борисовских прудах в пищевом ларьке
Ты стоишь с открывалкой у прилавка.
А в холуйской то моей суетной руке
Телефонная трубка, бланки Главка.

Средь чиновничьей возни, то ли током, толь кнутом,
Страсть ударит, как тогда била.
В гору, говорят, пошел, закрутился я винтом.
Для тебя б мне разгружать пиво...


Коломенское.

КОМАНДИРОВКА

С аршином со своим - да мерка
Иная здесь...
И вот померкла
Последняя звезда.
И только небо озарилось,
В Евлахе чайхана открылась,
И я вошел туда.

Вот день пришел, а пища будет,
От съеденного не убудет
За трудовым столом.
Бегом разносит чай старуха -
Дробь барабана, словно муха,
Гудит под потолком.

Планеты житель образцовый,
Служебный долг непустяковый
Исполню с рвением крутым, -
И, причиняя беспокойство,
Проверю здесь мироустройство,
Его сверяя со своим...


***
Стука дверь в России ждут -
Даром не прошла наука,
И в предвосхищеньи стука,
Снова рукописи жгут.

Кто-то смог предостеречь,
Что нагрянут, отобедав,
И успеет Грибоедов
Письма и записки сжечь.

Никого я не виню -
Текстам нет под солнцем места.
Пушкин ждет-пождет ареста,
Тексты предает огню.

Хлебников, прищурит взор,
Что-то в степь ночную скажет,
Наволочку вдруг развяжет,
Вытряхнет стихи в костер.


***
Перед забором, до проходной,
Слышится голос, может быть, мой.

А за забором сотни людей -
Сборка идет боевых кораблей.


История написания - http://alikhanov.livejournal.com/369084.html


***
Татьяне Смирновой

А на лице прекрасном и опавшем
Избранничества блеклые черты -
Безвинно уничтоженным и павшим
В безвестности не дашь исчезнуть ты.

В молчании - потворство злодеяньям.
Лишь музыка - опять одна! - навзрыд -
Твой реквием всеобщим покаяньем,
Как колокол над Угличем, звенит.


***
Я в Ростове-на-Дону
Знаю девушку одну.

Ей одной во всей стране
Все известно обо мне.

Все, что ей теперь известно
Очень малоинтересно.

Был влюблен я раза два,
В строчки складывал слова



***
За всех несчастливых в любви
Мы говорим слова свои.

За грешных, брошенных - за всех,
Пусть льется твой счастливый смех.

Все то, что прожито сейчас -
За нас, за нас с тобой, за нас.


***
Ты ни о чем не спрашивай меня -
Не помню я, но все-таки печалюсь,
О том, что дни другие отличались
От этого пленительного дня.

Все то, что называется судьбой -
Хождение по комнатам, и служба,
Родня и неудавшаяся дружба
Узнаются потом, само собой...



* * *
В городишке при аэродроме,
В розовом с балкончиками доме,
Развожу беседы костерок.
Тихую улыбку вызываю,
Песенки пою, стихи читаю -
Что-то возникает между строк.

В Боготе была ты и в Стамбуле,
И огни Мадрида промелькнули
За стеклом - ты хочешь рассказать
О местах далеких и красивых...
Помолчи - о странах и проливах
Много поэтичнее - не знать.

Снова на форсаже рев неистов.
О боксерах, о волейболистах
Мне бы между взлетами пропеть.
Улетишь ты в Азию, в Америку.
Я приду сюда, как-будто к берегу,
Словно в море, в небо посмотреть…


В МАСТЕРСКОЙ ХУДОЖНИКА КОРИНА


В начале было все довольно просто -
Буржуи с красным носом в «Окнах РОСТА».
Потом портреты гениев придворных,
Высокому призванию покорных.
Вон та худа, а этот парень толст.
Все впечатленье портит серый холст.

И груды мышц, и яростные торсы,
И жесты ввысь, и скулы в пол-лица
Усеяли пролеты и контрфорсы
Проектов безобразного дворца.
По потолку идет ночной патруль,
Вдоль по фронтонам - гимны изобилью,
И красками сияет вестибюль...
И только холст подернут вечной пылью.

И было б больше нечего сказать,
Когда бы ни десяток лиц безвестных,
В советских галереях неуместных,
Осмелился художник написать.

Художника большой благожелатель,
Впоследствии загубленный писатель,
Название придумал подходящее:
«Русь уходящая»...

Священники, игуменьи, монахи -
Не в божьем, а в мирском каком-то страхе
С тоской и укоризною глядят.
Ледащий инвалид лежит во прахе,
Юродивый куда-то прячет взгляд...

И не понять мне мыслей их окольных.
Но мне расскажет скорбно сжатый рот,
Как оскверняет церкви, колокольни
Внезапно обезумевший народ.

Мне не понять какие-то оттенки,
В иных зрачках не вижу я ни зги.
Но впечатленье страшное - по стенкам
Разбрызганы российские мозги.

Как нестерпим всепониманья яд!
Как глубоки на тусклых лицах тени!
Под пытками - во временах! - смолчат
Свидетели и жертвы преступлений.

Их безысходность - словно алкоголь.
Их сопечальник - я - в похмелье горьком, -
Потухшая, поруганная боль,
И пустота в последнем взгляде зорком…


* * *
Через всю Москву, а дальше поездом
Будешь добираться ты одна.
И в пустом вагоне будет боязно,
А вокруг мороз, метель, зима.

И тропинкой серой и глубокою
От платформы в сторону пойдешь.
Жизнью терпеливой, одинокою
Скромно и с достоинством живешь.

У тебя есть правильные принципы,
Чудные, как звездный небосвод.
Но населена земля не принцами,
А как раз совсем наоборот.

Может быть, и вправду ты счастливая,
И несчастна эта, что с мной,
Вся в огнях мелькающих, красивая,
Едет на такси ко мне домой.



* * *
Ради развития текста
Гибнет и время, и место.

РАСЦВЕТ КИНОПРОКАТА

Сменялись фильмы, а в темном зале
опять блестели все те же лица.
Ребенок плакал, бежали воры,
смеялись жирные проститутки,
Кривлялся Чарли, стреляли танки,
ковбои мчались, и лаял Гитлер.
И в темном зале, как в чреве века,
рождалось новое поколенье.

Хлебный переулок.
Tags: 1975 г, люди, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments