alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

"Вся наша жизнь изменится внезапно, хотя сейчас через Чулым бредем..." - стихи 1986 года.

О ПОЕЗДКЕ
ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ ПЕРВОГО
НА КАВКАЗ в 1837 ГОДУ


Был сделан в канцелярию запрос -
В присутствии возможно ль высочайшем
Вельможным инородцам и князьям
Являться на приемы и балы
В привычных им, кавказцам, сапогах.

Был дан ответ, что вроде бы вполне
И позволительно, но все-таки негоже.

Затменье послепушкинской эпохи
Уж наступило.
Лишь фельдъегеря,
Сменяя лошадей, во все концы
Развозят повеленья Петербурга.


Утром 12 октября 1837 года собрался ливень. Из ворот домового сада корпусного командира в открытой коляске, выехал Император, рядом сидел граф Орлов. За Императором в нескольких экипажах последовала свита…
В расстоянии полверсты от города начинается крутой спуск, который в самом почти начале делает крутой поворот к протекающей внизу реке Вере, от которой дорога снова идет в гору. На этом спуске ямщик привыкший к российским равнинам, не тормозил экипажа.
Коляска с Императором, разогнавшись на спуске, стала опрокидываться.
Только удачный прыжок Государя предупредил катастрофу.
Экипаж сломался. Его Величество продолжил путь верхом..."
3a75a81355d9
На Верийском спуске в честь чудесного спасения Императора был поставлен крест

c5b9f0a261bb

af2e333d46aa


***
Не забылось, так простилось -
Нет ни горечи, ни слез.
Все, что с нами приключилось
Жизнь не приняла всерьез.

Но, судьбы читая знаки,
Странным кажется вдвойне -
Что же так пылают маки,
Обжигая сердце мне...


НА КОНДИТЕРСКОМ ФРОНТЕ в 1986 году.

Стук киянки моей летел в окно, -
Невольно рамы распахнешь в июне.
Хоть было все тогда запрещено,
Корнетики клепал я из латуни.

Как доброхоты душного двора
Узнали, что ведется труд надомный -
Латунь конфисковали опера,
И навели порядочек погромный.

Корнетики - http://alikhanov.livejournal.com/101863.html

***
Переполнена кормушка -
Крошит, крошит хлеб старушка.

На нее косится дятел,
По стволу стучит-стучит.

К дармовшине не слетит -
Этот дятел, видно, спятил.


Москва, Серебряный бор.

УЛИЦА ВЕРЫ ВОЛОШИНОЙ

И снова спрашиваю мать –
Как вы пробились воевать?
Мать говорит: «Пришли вдвоем,
Забраковал нас военком.
Я тут же принялась реветь,
Но военком сказал: «- Не сметь!
Умеешь мотоцикл водить –
Повестки будешь развозить».
Я с каскою на голове
Помчалась по пустой Москве.
А Вера, уж такое дело,
На третьем курсе заболела,
Но скрыли мы - не знал никто –
Она не сдала ГТО!
Сказалась не больной - голодной,
Врачи ее признали годной.

Перед глазами, как живая,
Она мне машет из трамвая
И по ветру летит коса...

Так в подмосковные леса,
В тыл фрицам, под огонь засады,
Послали девушек отряды.

В плен Веру раненную взяли
Под Крюково.
Её пытали,
Сломить подругу не смогли –
повесили враги».

IMG_3204

IMG_3206
Надпись матери на обороте.



ТОМСКАЯ ТЕТРАДЬ

***
Мой троюродный брат говорит невпопад,
От стеснительности улыбаясь.
Я молчу, но я тоже теряюсь,
Нашей встрече единственной рад.

Да, в какой-то денек непогожий
Разбросало нас по свету из-под Твери...
Я глаза опущу, ты меня осмотри, -
Нет, совсем мы с тобой не похожи.

Знаю, кто-то ведет, всем нам, юродным, счет:
Отработав и выйдя на пенсию,
Он уже насчитал человек восемьсот
В Феодосии, в Томске, и в Пензе.

Да, могучей могла бы быть наша семья,
Многолюдными были б Горицы.
Я порой прилетаю в родные края,
Правда, реже раз в десять, чем птицы.

Брат, женись, заводи сыновей, дочерей.
Говорят, через многие лета
Обнаружится польза в смешеньи кровей, -
Что ж, надеется будем на это...

СВАТОВСТВО МИХАИЛА БАКУНИНА В ТОМСКЕ

"И пусть не смерть, но смертный приговор
Не властен надо мною! Но позор,
Какой позор до пятого колена!
По всей Европе я навел террор:
Меня страшится Дрезден, гонит Вена,
Там всюду добивался я мгновенно,
Дряхлеющим законам вопреки,
Всего чего хотел! А здесь - руки!
Ее руки я не могу добиться!
Ее отец - меня он не боится!
(А чувствую впервые - я могу!
Она мои безжизненные силы
Вдруг возбудила: организм постылый
Зашевелился.) Вот подстерегу,
Тогда узнаешь, стикулист*, наглец!
Досадно как, что он ее отец.

Нет, ни цари, а он всему виновник -
Зловредный, жалкий, маленький чиновник.
Ах, как бы я сейчас тебя взорвал!
Так кстати подвернулся генерал, -
Протекцию он мне сейчас составит,
И согласится наглеца заставит."

Сановный сват нанес видит не зря,
Уговорит отца:
"Мы бунтаря.
Поженим! Он свободы добивался,
Нельзя преуменьшать его вины.
Но убежден - он по свету метался
В извечных, трудных поисках жены".

Новоневестных проводили скоро
Под своды Воскресенского собора.



ПО ЗИМНИКУ ЧЕРЕЗ ЧУЛЫМ

Еще совсем недавно бревна вмерзли,
И на Чулыме нарастает лед.
Но мы не зря же прослонялись возле
Зимовий, и пропели там вразброд.

А впереди шесть месяцев морозы,
Зима, считай, ещё не началась.
Мы верим, так сказать, в метаморфозы, -
Что вдруг проснется дремлющий карась.

И перемен мы ждем уже назавтра,
Хотя река под снегом, подо льдом.
Вся наша жизнь изменится внезапно,
Хоть мы сейчас через Чулым бредем...

Затихнет шум пустого разговора,
И нас с тобой сюда не позовут,
Когда весной, чтоб избежать затора,
Вот этот зимник на реке взорвут.


* * *
Промелькнула, пропадая,
Под мостом речушка «Яя».

Глубока ли, широка
Льдом покрытая река?

Стану наледь соскребать -
Нет, сквозь снег не увидать.

Стало смыслом бытия
Доказать что я - есть я.

Самоутвержденья дар,
Словно надпись в свете фар -

Промелькнет во тьме ночной, -
Ты есть ты, и бог с тобой...

Томская область, ночью в автобусе.
Tags: 1986 г., Чулым, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments