alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

Category:

ДЖАКОМО ПУЧЧИНИ под "Высочайшим" запретом.

puchini

ДЖАКОМО ПУЧЧИНИ, попавший под "Высочайший" запрет.

Музыкант и композитор в пятом поколении Джакомо Пуччини (1854 –1924) – гений, обаятельный человек, и даже пророк: в 1905 году опера «Тоска» была "Высочайше" запрещена к постановке сначала в Петербурге, а потом и в Москве, поскольку слишком жестокий допрос и казнь Каварадосси напоминала о 9-ом января - о кровавом пулеметном разгоне рабочих волнений.

Опера «Мадам Батерфляй» или «Чио-Чио-сан» - история ветреной любви американского флотского офицера и гейши – предвосхитила множество романов между «ДжиАй» - солдатами оккупационных войск США - и японками, длящимися всю вторую половину прошлого века. Пуччини всегда кропотливо и тщательно собирал сведения и материалы, относящиеся к месту и ко времени действия своих опер – и поэтому предвосхищал и угадывал дальнейший ход истории, связанный с этими странами.

Здоровый и красивый, с холеными усиками, обаятельный и курящий чудные сигары, вдобавок еще и оптимист, и шутник, и забавник – отправляясь развлекаться с друзьями, Пуччини оставлял в своем кабинете нанятого пианиста –«тапера», чтобы тот играл отрывки из «Богемы» и тем самым создавал у его жены полное впечатление, что это он сам весь день сидит за роялем.

Поклонник природы: «Я люблю ели и тополя, и ненавижу мостовые, и дворцы, колонны и капители. Я хочу построить свой дом среди тенистых аллей» - писал Пуччини. Гонорары, поступавшие со всего мира от авторских прав за исполнение оперы «Манон Леско» очень скоро позволили ему построить прелестную виллу, и в молодые годы поселиться среди садов Торре дель Лаго – и прожить там всю жизнь! Счастливец! Потрясающий человек!

Пуччини творил в атмосфере беспечности, и нескончаемого веселья. А какой он был остроумный человек – в распорядок клуба, основанный композитором, им были вписаны следующие правила:
1.Председатель клуба помогает и одновременно
противодействует кассиру собирать членские взносы.
2. Кассир имеет право в любое время убежать вместе с кассой.
3. Проявление мудрости запрещается даже в виде исключения.

В нашем кондовом, родовом понимании –из века в век! - «творческая судьба» - это проба художника на излом.

Чтобы создать что-либо стояще - ему, бедолаге, должно «мало не показаться».
Для полноты и содержательности «творчества» в биографии «художника» непременно должны быть войны, горести и безвременные утраты, ссылки и революции, идиотские цензурные запреты и преследования со сжиганием партитур и рукописей, слежка и эвакуация, голод и тюремные очереди, гибель если ни в лагере то, в крайнем случае, в драке на коммунальной кухне или - на худой конец - смерть от запоя. Если поэт задохнулся под подушкой, на которой восседала его оборзевшая тварь-любовница – вот это мы понимаем...

"По нашему" только чудом «преодолев», «избежав» и ненадолго «уцелев» – композитор - да и любой, так сказать, "творец" может создать что либо путное.

А у Пуччини театральная жизнь, и театральное восприятие, и театральный успех плавно, а главное естественно перешли в успех жизненный. Подобная творческая судьба кажется неправдоподобно скучной – Пуччини сочинял музыку, участвовал в мировых премьерах - и возвращался в свою виллу под сень аллей, и снова спокойно прогуливался и опять садился за рояль и писал нотные значки.

Читать и писать о подобном благополучии - ни с руки.

Ну, хоть бы он из пушки по толпе разок-другой выстрелил, как Вагнер во времена Дрезденской революции, или, как Верди, мать родную выгнал бы из курятника – тогда другое дело.

Но ни тут-то было – слабо Пуччини.

Ничего экстраординарного - одна гениальная музыка - скука и скукотища.

Даже коротенькая справка из поисковика, сияющая то ли экранным отблеском, то ли кипарисовым лаком, исчерпывает биографические подробности – житейски весьма малозначительные.

Лучше уж сразу приниматься за прослушивания опер – музыка и есть самое содержательное в судьбе композитора.
А может быть, так и должно быть? Нет, вряд ли…

Пуччини гениальный сибарит, никакого «преодоления трудностей» нет у него и в помине, тем не менее оперы - очень симпатичные. Слушаешь, например, арии в исполнении Марии Каллас - и приятно, как будто коньяка грамм сто-пятьдесят принял на грудь.

Но, тем не менее, если честно сказать, то даже как-то обидно: какой же он, блин, великий композитор, если в мусорской ни разу не побывал, в обезьяннике ни часу не сидел, и даже сапогом в рыло никто ему не заехал.
Tags: Джакомо, Пуччини, сапог, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments