August 6th, 2010

Энциклопедия "кича"

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ «КИЧА»

После того киллеры всех владельцев издательства "Дрофа" замочили, Ираклий Абрамович Кучумов продолжал работать в Москве, но стал скрываться, то есть, жить в Риге. Большинство деловых партнеров Кучумова не отличались подобной храбростью, разъехались по Австралиям, в России же их проектами занимались порученцы. Но Ираклий Абрамович, не смотря на смертельную опасность, продолжал пробираться в гущу родного и кормящего его языка.
Кучумову нравилось наблюдать, как из растрепанных,
исчерканных помарками листов писчей бумаги или из никому не нужной, заляпанной дискетки, посредством его нескольких телефонных звонков, напористых разговоров и подписей на платежках, появлялся сияющий белым обрезом том, с изумительным тиснением "блинд" на коленкоровой обложке и яркокрасочным, густого офсета, супером.
А главное Ираклий Абрамович умел выстрелить мощным детективным сериалом, напечатанным на газетной бумаге, и радовался, когда миллионные тиражи изданной им макулатуры в одночасье слизывались пассажирами метро с самобранных прилавков.
Есть у него редкостный дар - умеет Кучумов высмотреть из потока авторов, непрерывно проходивших унылой чередой через редакцию, какого-нибудь небритого хмыря. Парень и объяснить-то как следует не умеет, что ему в этой жизни нужно, а Кучумов, словно фокусник, берет из его ледеринового, подвязанного шпагатом кейса, рукопись, и на ней, на рукописи этой, за два с половиной месяца, делает десять, а то и все двенадцать тысяч условных единиц.
Кучумов появляется в издательстве, расположенном в полуподвале на задворках улицы Ермакова Роща, возможно незаметней. Выныривая из Риги два раза в месяц на четыре дня - с утра вторника по полдень пятницы, Ираклий Абрамович за это время должен подтолкнуть вперед затормозившийся без него издательский воз, подписать чистые листы, определить из оригинал-макетов те, которые пойдут на оформление обложек и, напоследок, забрать очистившуюся наличку.
Оборзевшая ермаковская шпана сумела пронюхать, что Кучумов на удачной серии "Дохлая кошка", по выражению Генки-Плешивого - предводителя этих разбойников, "подходяще насосался". Вот и приходиться издателю маскировался под бомжа, чтобы от трамвайной остановки на Шмитовском проезде пробраться в старом задрипанном пальтишке до издательства. Но стоило Кучумову с оглядкой войти в помещение и едва приоткрыть дверь в бухгалтерию, как со спины его тут же окликнули:
- Ираклий Абрамович!
Кучумов вздрогнул. А ведь совсем еще недавно он гордился тем, что является полным тезкой брата поэта Баратынского, и вовсе не боялся собственного имени-отчества.
Не обернувшись, Кучумов прошмыгнул в бухгалтерию, но когда все ж таки пришлось ему оттуда выйти - увидел известного до недавнего времени спортивного комментатора, который теперь слонялся по издательствам с пухлыми проектами спасения отечественного футбола.
- Теория спортивных игр вчерне готова! Что-то дополнить, исправить - не проблема! - радостно закричал бывший комментатор, - Надо только все пространство штрафной площади поделить на время нахождения у ворот Погребняка или Мостового, и по формуле Энштейна мы тут же получим, что наша сборная по футболу опять обделалась всего лишь из-за острой нехватки пространства- времени!..
Тут Кучумов пожалел, что Генка-Плешивый его до сих пор не пристрелил. Но делать было нечего - издатель открыл дверь кабинета, вошел, сел в кресло, стал слушать теоретика футбола, и ждать когда же заявится еще какой-нибудь автор, чтобы безбоязненно забрать на рецензию рукопись фанатика, и выпроводить его.
Секретарша, по совместительству кладовщица Нина Евгеньевна через двадцать минут ввела нового посетителя.
- Все понятно! Пользуясь вашими блестящими идеями наши футболисты несомненно станут чемпионами мира! Теперь всего-то им надо по мячу попасть разика два, - сказал с облегчением Кучумов, - Поздравляю с открытием! Оставляйте ваш труд, Нина Евгеньевна через месяц вам позвонит! - Ираклий Абрамович встал, и с облегчением проводил до дверей безумного создателя победной футбольной математики.
Кучумов перевел дух, вернулся в кресло, и спросил у нового посетителя:
- А что у вас, молодой человек?
Обрюзгший субъект, с желтыми от никотина передними полуразрушенными зубами, похожий на потерявшегося среди асфальтовых площадей крота, стал копаться в большом пакете, сделанном из плетеного пластмассового шпагата. На столе перед издателем оказалась огромная желтая папка с красными тесемками. На белом, прикрепленном скотчем, листе Ираклий Абрамович прочел :
Николя Зямов
"ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО КИЧА".
«Хрен с ними, с деньгами, немедленно переезжаю в Канаду!», - решил в эту секунду издатель, и сказал:
- Я не издаю энциклопедий.
- Но это же ваша книга?! - Николя Зямов опять порылся в пакете и достал «Энциклопедию шулера" - в самом деле изданную Кучумовым в начале поприща.
- Ммм.., - промычал Кучумов, развязал тесемки и пролистал список статей. Потом нажал на кнопку, и как только в дверях появилась секретарша, сказал:
- Нина Евгеньевна! Посмотрите, пожалуйста, у Даля слово "кич".
- Извините? - секретарша замерла с карандашом над блокнотной страницей, не поняв услышанное.
- Кич! - Ключ! Ишак! Чубайс! - внезапно заорал Кучумов.
- У Даля нет этого слова, - сказал Николя Зямов.
- Тогда посмотрите в словаре иностранных слов, - вдруг почти шепотом сказал Кучумов.
- Там есть слово «китч», но я считаю, что так писать неправильно, - сказал автор.
- Вы что – сами придумали новое слово? – с иронией уточнил Кучумов.
- Это пошло от скульпторов, - сказал энциклопедист с ударением на "ров", - Когда между собой скульптора (ударение на «а») рассуждали про бюсты, чтобы никто из посторонних не понял о чем идет речь, они называли партийный бюст массового производства "Лукичем". Получивший заказ говорил, что он "оторвал Лукича". Впоследствии "Лу" отпало и исчезло, а "кич" осталось и вошло в обиход.
- Чернобыль! - возмутился Кучумов, листая энциклопедию, - при чем тут эта страшная мировая трагедия и ваши мерзкие бюсты?!
- Вы что, не знаете, от чего произошел знаменитый взрыв?
- Техники чего-то там напортачили...
- Вовсе нет! За две секунды до взрыва старший инженер по управлению реактором, так называемый, СИУР, решил заглушить проклятый атомный котел, и нажал на красную кнопку экстренной остановки реактора. Именно от нажатия красной кнопки экстренной остановки Чернобыль и взорвался! Этот атомная катастрофа - чистой воды «кич»! - подтвердил автор.
Кучумов стал смотреть дальше.
- Но как к вам попал Кобзон - он же потрясающий певец?! - опять нашел ляпсус издатель.
- Эстрада - это вообще искусство «кича».
- Егор Исаев на "Е" ?! - он должен быть по фамилии - на "И"! - заметил Кучумов.
- В моей энциклопедии Исаев на "И" - это Штирлиц , - объяснил Николя Зямов.
- Вы обязательно хотите, чтобы уже завтра какие-нибудь «завтравцы» примчались сюда в шишаках и порубили бы меня шашками вместе с моей секретаршей! - сказал издатель с обостренным чувством опасности.
Кучумов пролистал до буквы «П»:
- Это уже ни в какие ворота не лезет! - и указал энциклопедисту на фотографию пожилой, высохшей дамы в балетной пачке, старательно вытягивающей ногу.
- Эта танцующая мумия - классический образец кича! - утвердительно пояснил Николя Зямов.
Кучумов закрыл сборище нелепо скомпонованных биографий и фактов, и, смирившись, сказал:
- Ладно, оставляйте, наши редакторы ознакомятся с рукописью, дадут заключение, там посмотрим.
- Ни в коем случае! Сначала договор! - горячо возразил автор, - Вы украдете мою идею!
- Не хотите - не надо. По-другому мы не работаем, - Кучумов с облегчением вздохнул.
Энциклопедист исчез. Вошла секретарша и положила перед издателем чистые листы. Занеся шариковую ручку над будущей книгой с убойным названием "Свидетелей убирать до преступления", Кучумов спросил:
- Как романчик?
- Полный отпад!
"В тираж!" - написал Кучумов и расписался.
Секретарша собралась было выйти из кабинета, но Кучумов остановил ее:
- Вот вам, Нина Евгеньевна, ваши триста долларов и вот вам еще сто. У меня к вам большая просьба - я заметил на вешалке ваш дутик и вязанную шапочку. У меня такое чувство, что сегодня снаружи затаился Генка-Плешивый. Очень прошу вас, давайте переоденемся, устроим маскарад. Ваш дутик я потом верну. У меня предчувствие нехорошее.
- Ладно, надевайте, - нехотя согласилась женщина, - только не забудьте мое пальто в Риге. А то мне ходить не в чем.
Удачно прошмыгнув до трамвайной остановки, Кучумов втиснулся в переполненный людьми вагон. Трамвай дернулся и медленно тронулся в гору.
Издатель, прижавшись к поручням, и подрагивая вместе с остальными пассажирами на рельсовых стыках, подумал, что и он тоже экспонат пресловутой энциклопедии «кича» - вместо того, чтобы давно купить себе дом под Торонто, и забыть, как страшный сон, всю эту грязную макулатуру, он, с пачкой гринов в кармане, едет на раздолбанном трамвае в женском дутике по Шмитовскому проезду...
И Ираклий Абрамович, полный тезка брата поэта Баратынского, горько усмехнулся.