January 1st, 2012

"Я - тени тень, ты - свет от света..."

Из старых тетрадей



* * *
Овсянка на первое, и на третье,
Чай - в приглядку, жизнь - на потом.
Пол дюжины памятников на столетье -
Вот весь гонорар, на который живем.

* * *
Я - тени тень, ты - свет от света...
И наша жизнь, и время это, -
Все, что городим на песке -
Лишь пестрый промельк вдалеке.

.

"Дней минувших анекдоты...". Иван Алиханов - Тифлисские антики

Книга отца "Дней минувших анекдоты..." продается
http://www.rus-kniga.biz/tv11085261-1948477.html
http://www.setbook.ru/books/157822.html
http://www.ozon.ru/context/detail/id/1948477/
и еще на 14 800 сайтах.


013
П. И.Чайковский в гостях у Алихановых - 1880 годы.
Глава 3

Тифлисские антики
                                                                                              Нас было много на челне.

                                                                                                               А. Пушкин


После нашего вынужденного переселения в квартиру персидского посланника наш дом притих. Куда-то подевались многочисленные визитеры, заполнявшие когда-то гостиную и столовую, где во время чаепития за большим столом с самоваром продолжались споры - с какой масти следовало ходить, и нужно ли было объявлять малый шлем в пиках... Пропали и веселые итальянцы, братья Фредерико и Джиджино. Кончились и домашние концерты, так как наш роскошный рояль «Бехштейн» понравился Нине Берия и был ею "экспроприирован".

Ежедневно продолжала свои визиты тетя Аннета, которую отец иронически называл «дежурной». Она считала своим семейным долгом воспитывать нас с братом. Водрузив на тонкий нос пенсне, и облизывая сохнувшие губы, она подолгу читала нам «Тараса Бульбу», «Вечера на хуторе близ Диканьки»... Благодаря тете Анне я на всю жизнь стал прилежным читателем и особенно полюбил Гоголя, Щедрина, Пушкина и вообще русскую литературу.
Продолжали приходить к нам лишь немногие друзья и знакомые, которых я бы назвал «Антики старого Тифлиса». О них пойдет речь.

Наиболее близким отцу человеком и его постоянным партнером по нардам был бородатый брюнет небольшого роста, обедневший телавский обыватель Гаспар Егорович Татузов. Он был известным в городе острословом и выдумщиком (как «Абуталиб» Расула Гамзатова, высказывания которого разносились по всем аулам).

Гаспар Егорович, например, составил реестр тифлисских дураков и определил им порядковые номера. Если в обществе появлялся кто-либо из числа «ордена дураков», Гаспар, незаметно для него, растопыренными пальцами, приложенными к щеке, показывал присутствующим гостям «номер» пришельца. Эта выдумка долгое время поила и кормила Гаспара Егоровича. Каждый потенциальный дурак старался заручиться его добрым расположением, чтобы, не дай, бог, не попасть в позорный список.

Еще Гаспар Егорович делил дураков на зимних и летних. Если к вам домой приходил «зимний» дурак, то его можно было определить только после того, как он снимал в прихожей палку, калоши, пальто и шляпу. «Летнему» дураку не было необходимости разоблачаться, сразу было видно, что это пришел дурак.

Другим постоянным посетителем был чрезвычайно услужливый, малюсенький, сутулый человек, который настолько самоуничижался, что, казалось, прятался сам от себя, стремясь занять как можно меньше места своей особой. Я даже не могу вспомнить его лица, как будто оно было стерто и потеряно. Звали его Жоржик Бастамов. Был он когда-то полковником царской армии, надо полагать, воевал и имел ордена, но никогда на эту тему не говорил. Жил он недалеко от нас в малюсенькой темной комнате. Родственников он растерял и жил тем, что, посещая дома вроде нашего, выполнял мелкие поручения. За это его привечали и кормили. Однажды Жоржик пропал и, казалось, никто этого не заметил. Спустя некоторое время Жоржик появился и сутулости у него поубавилось. Он рассказал, что был арестован. Выяснили, служил ли он в белой армии. В тюрьме ему очень понравилось: там был привычный для него армейский распорядок — подъем, завтрак, работа (он изготовлял щетки) и т. д. Но на воле Жоржик скоро опять впал в состояние анабиоза - стал сонным, скучал по тюрьме и даже ходил куда-то просить, чтобы его опять арестовали, но от него отмахивались, как от докучливой муки. Через некоторое время его снова арестовали и Жоржик надолго исчез. Когда его, безобидного и беспомощного, вновь отпустили, он ходил прихрамывая, плохо видел и боялся переходить улицу. При одной из таких попыток его сбил грузовик. «Исчезло и скрылось существо никому не нужное, никем не защищенное» (Н. В. Гоголь).

Но, пожалуй, самым любимым другом нашей семьи был Богдан Сергеевич Халатов, которого весь Тифлис называл Богой (фото 36).

036
Богдан Сергеевич Халатов

Он был нашим семейным врачом и даже дальним родственником. Лечил Бога, конечно, всех нас бесплатно. Это был удивительно добрый, обаятельный и общительный человек, с большими печальными глазами, небольшого роста, с небольшой бородкой эспаньолкой. Широкий круг пациентов и знакомых позволял ему всегда быть в курсе тифлисских сплетен, которые он с большой охотой разносил по городу. По этому поводу Гаспар Татузов говорил: «Если вы желаете, чтобы что-либо в кратчайший срок стало известно всем, то не следует публиковать в газете. Газету не каждый купит, да и купив, может не прочесть... Нужно сказать Боге. Тогда известие распространяется повсеместно, быстро и бесплатно».
О рассеянности Боги ходили всякие истории. То он, увлекшись красотой мамаши, встал и уронил маленького пациента, которого держал на коленях, то съел целую тарелку вишневого варенья, приняв его за лобио... Однажды, поглядев на полку над кроватью моего отца, заполненную купленными по его рецептам лекарствами, он сказал: «Какой же ты молодец, Ванечка, что все это не выпил. Лекарство от яда отличается дозой. Эта доза могла бы убить лошадь».
Иной раз Бога приводил к нам своего друга князя Гоги Багратион-Мухранского. Это был видный человек, самый титулованный из наших посетителей.

016
Пианист Владимир Горовиц - дарственное фото с надписью.

У нас бывали еще два князя: Миша Аргутинский — маленький, толстый человек, был он беден, но сохранил кое-что из гардероба и носил цилиндр; другой — Петя Бебутов — был худощав, выше сродного роста, в отличие от Миши носил котелок, был глуховат, что не мешало ему писать рецензии на оперные спектакли, гонорарами от которых он кормился. Держался он несколько, на мой взгляд, гордо и был известен как педераст. Оба были из знаменитых фамилий. Миша был Аргутинский-Долгоруков, а отец Бебутова был генералом.
В отличие от них, князь Багратион-Мухранский был прост в обхождении и значительно подвижнее. Ничего «княжеского» в нем не замечалось, ни котелка, ни тем более цилиндра - ходил он в демократической мягкой шляпе, хотя по какой-то из линий Гоги Багратион-Мухранский являлся потомком грузинских царей (потомки по прямой линии получили титул светлейших князей Грузинских). Гоги содержал свою семью комиссионерством, т. е. сводил продавцов, бывших буржуев, с покупателями, обычно нэпманами, за что получал комиссионный процент. И согласно пословице «волка ноги кормят», бегал по городу, и имел огромный круг знакомых. Проживал он со своей красавицей женой, полячкой Элей, и двумя дочерьми Маней и Лидой (Леонидой) в собственном доме на нынешней улице Кецховели. Маня училась с моей сестрой в 43-й школе.
Однажды Бога рассказал очередную историю. Оказывается, семья Багратион-Мухранских, путешествуя за границей, познакомилась с Максимом Горьким. Племянник князя Ираклий учился в Париже. После революции именно по ходатайству Горького вслед за племянником, вся семья князей Багратион-Мухранский сумела таки уехать во Францию. Между старыми друзьями - Гоги и Богой завязалась переписка, содержание которой тут же становилось известно «всему Тифлису». Только в нашем доме каждое письмо зачитывалось с комментариями и не один раз. А парижские события были удивительными!
«Ираклий в православной церкви совершает молитвенный обряд на царском месте!»
«Приятель Ираклия, сын американского миллионера, загорелся желанием жениться на принцессе, и такая свадьба состоялась!»
«Бывший князь, лишенный привычного окружения и ежедневного общения с друзьями, страшно скучает без любезного его сердцу грузинского застолья. Особенно его коробит стоящий за стулом лакей!»
«Маня вернулась в Тифлис!»
Вскоре бедный Бога Халатов умер от заражения крови.
В 1934 году я покинул Тифлис, и дальнейшие развитие этой истории стали мне известны спустя десять лет, после войны, когда я вернулся из Казахстанской ссылки в Тбилиси (уже переименованный). Мой однокашник Мика Карганов, был братом Вилли, первого мужа Мани – дочери князя Баргатион-Мухранского. Маня, как мы помним, из-за любви, вернулась таки в Тифлис из Парижа, и большую часть своей жизни прожила в бедности. Разведясь с Вилли, Маня вторым браком вышла замуж за известного театрального художника Сулико Вирсаладзе. Когда Грузия обрела независимость, Мане, как представительнице царского рода, вернули дом на улице Кецховели, и в дальнейшем она пользовалась большим уважением
Совсем по-другому сложилась судьба ее родной сестры Леониды. Ее дочь от первого брака вместе с матерью получили большое наследство. Вторым браком Леонида вышла замуж за «симпатичного, но бедного молодого человека», наследника русского престола Владимира Кирилловича Романова.
Племянник Ираклий умер, назвав сына в честь своего дяди Георгием.
Теперь о семье Георгия Ираклиевича, «законного наследника грузинского престола». Его мать была родственницей нынешнего короля Испании Хуана Карлоса. У Георгия - четверо детей, и один из них, 17-летний Ираклий, собирался приехать из Испании учится в Тбилисском университете.
Из газеты «Московские новости» (№ 44 от 4 ноября 1990 г.) под заголовком «Царевич приедет в Тбилиси«: «18-летний наследник Грузинского престола царевич Ираклий Багратиони, проживающий в Испании, возможно, прибудет в Грузию для учебы на историческом факультете Тбилисского университета.
С просьбой об этом к королю Испании Хуану Карлосу I обратилась группа представителей национально-освободительного движения Грузии, входящая в так называемый координационный центр. Соответствующие переговоры с королем Испании и представителями династии Багратиони ведет представитель монархической партии Грузии Тимур Жоржолиани. Свое покровительство царевичу обещал католикос патриарх всея Грузии Илия II».
Я описал эту не очень известную мне в деталях историю, чтобы проследить стереотипность всех разделенных границей родов. Царь Николай с семьей был зверски расстрелян, претендента на престол Михаила Александровича убили вместе с секретарем, как бешеных собак. Кирилл Владимирович оказался за границей, и его потомки живут и здравствуют и поныне.
А куда же делись все многочисленные потомки Ираклия и Георгия XII — светлейшие князья Грузинские? Три царевича — сыновья Георгия XII Давид (1767—1819) ученый, Иоанн (1768—1830) автор грузинско-русского словаря и Теймураз (1782—1846) член Петербургской академии наук упомянуты в энциклопедии. Куда делись их потомки? Неужели все они сгинули? Почему побочная ветвь князей Багратионов-Мухранских стала претендовать на грузинский престол?
Какая общность судеб! Все, кто покинул страну, продолжили род, а все ростки генеалогических деревьев, оставшиеся на родине, оказались обрубленными, что у царей, что у князей, что у обычных людей.
То же произошло и с нашим родом...

Алихановы через Беренсов родственники Чайковским http://alikhanov.livejournal.com/2081133.html

"Пять минут никогда не пройдут"

http://www.ivi.ru/video/view/?id=45739
46 минута - звучит песня "Пять минут никогда не пройдут"
Музыка Олега Ладова
Слова Сергея Алиханова

ИНФОРМАЦИОННАЯ ГИГИЕНА КАК ПУТЬ К НЕВЕЖЕСТВУ
Публикация - http://www.informprostranstvo.ru/N1_2007/puls_N1_2007.html
Месяц назад мне позвонил кинорежиссер Евгений Цымбал
CIMG8157 -
http://alikhanov.livejournal.com/236056.html
и сказал, что они с Эльдаром Рязановым никак не могут подобрать новую песенку про «Пять минут». И ни возьмусь ли я написать для них эту песню.
- Но ведь песня про «Пять минут» давно существует? - удивился я.
- Спустя пятьдесят лет Рязанов опять снимает «Карнавальную ночь-2», и ему нужна новая песня на ту же тему, - и Цымбал пригласил меня на Мосфильм.

В огромном павильоне сотни статистов сидели за новогодними столами, украшенными искусственными цветами и муляжами апельсинов и груш. Десятки осветителей, телеоператоров и охранников слонялись среди множества силовых кабелей, змеящихся прямо по грязному полу. На сцене был огромный будильник, а за его циферблатом как раз снимался очередной эпизод. Среди вертящихся часовых колесиков спал какой-то знаменитый артист, а один из омоновцев, отряд которых по сценарию фильма «накатывал» на «Дом культуры», будил этого артиста резиновой дубинкой. Громовый голос Эльдара Рязанова вел съемку, поправляя акценты каждой актерской фразы. Голос его разносился по павильону, стихая только на короткий рабочий момент съемки.

Я вошел в сделанный из фанеры сарайчик, в котором перед полудюжиной режиссерских мониторов сидел грузный человек непреклонного возраста.

В одной руке Рязанов держал микрофон - в другой рацию, говорил и дирижировал, подгонял и управлял тысячью людей. Цымбал нагнулся и громко сказал ему в левое ухо:
- Пришел поэт!
- Объявляется перерыв на десять минут, - тут же во все микрофоны объявил

Рязанов, отвернулся от мониторов и потребовал:
- Молодой человек, мне срочно нужна Новогодняя песня!
- Я постараюсь, - тут же пообещал я, - а там как Бог пошлет.
- Ваша песня не должна быть похожа на всем известную, хотя в тексте должен быть и будильник, и стрелки, и Новый год. Но главное – ваша песня должна запоминаться! Чтобы люди, выходя из кинозала, напевали ее!
- Я работаю с композитором Ладовым.
- Хорошо! Вот вам сценарий, прочтите его. Время нас поджимает - эта песня
мне нужна была еще вчера!

Тут в сарайчик вошел тот самый знаменитый артист и льстиво поблагодарил режиссера:
- Спасибо, Эльдар Александрович, за «Чур меня, чур!».
Омоновец в черной маске тыкал его резиновым дрыном. И артист, «проснувшись», должен был принять бойца ОМОНа за нечистую силу. Эту реплику сходу придумал и подсказал артисту Рязанов.

- Думаешь, что это шлягер, а получается пшик. А напишешь - «Ты должна рядом быть», и поет вся страна. В песне ничего не предугадать нельзя, - сказал я на всякий случай.
- Идите работать! А мне пора снимать помаленьку, - и рязановские команды снова загудели в гигантском помещении.

Поди туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю что. Но срочно, срочно! Только зачем же переснимать старые прекрасные фильмы? Ценность их как раз в том, что они неповторимы. Нелепо даже представить римейки фильмов Чарли Чаплина. Недавние, но уже старые гангстерские фильмы «Лански», «Однажды в Америке», «Крестный отец», вовсе не нужно переснимать по-новому, с нелепыми спецэффектами.

Честно говоря, я вовсе не надеялся, что найду нужный ход.

Но через два дня вдруг сами собой появились строчки – «Пусть пятьдесят промчалось лет, а пять минут идут» - после чего написание песни стало делом техники.

Музыкальная студия на Мосфильме находится в метрах трехстах от павильона, в котором проходила съемка. Рязанов в пальто, с непокрытой головой, в сопровождении своей худенькой жены, необоримо и неторопливо несколько раз в день шел по холоду к студии. И сам лично контролировал каждую ноту, каждый пассаж симфонического оркестра, а затем торопился обратно на съемку. Запись Алены Бабенко, даже звуки перкуссии - все Рязанов прослушал лично. А как только Рязанов покидал съемочную площадку, в павильоне тут же прекращалось всё. Артисты разбредались по буфетам и курительным.

В один из его приходов в музыкальную студию вместе с Рязановым пришел один знаменитый артист, лицо которого было мне до боли знакомо. Тут я не выдержал, улучил минуту, и спросил у Эльдара Александровича:
- Как фамилия это артиста?
- Ты что, не знаешь Ширвиндта?! - Рязанов сразу же перешел на «ты».
- Знаю, знаю. Как же, как же. Но я никогда не смотрю телевизор, вот и запамятовал, - неловко оправдался я. - А в каком театре он играет?
- Стыдиться надо, молодой человек. Стыдиться! А не афишировать свое невежество! - окончательно рассердился Рязанов, - Александр Ширвиндт вот уже шесть лет руководит театром «Сатиры»!
- Семь лет, - поправила режиссера его супруга.

Эльдар Рязанов отвернулся от меня, и тут же пошел в атаку на музыкального редактора Мосфильма:
- Как вы посмели записать партию скрипок в мое отсутствие?!
Отойдя в сторонку, я дождался, пока Ширвиндт споет под гитару и запишет свою песенку, и подарил руководителю театра «Сатиры» свой роман – в тайной надежде, что прочтет его Ширвиндт, да и поставит по нему пьесу в театре «Сатиры». И тогда, может быть, чуть раздвинется граница между информационной гигиеной и моим полным театральным невежеством.

Новую песенку на музыку Олега Ладова «Пять минут никогда не пройдут» - слушайте, дорогие читатели, в Новогоднюю ночь.