November 15th, 2012

"Искусство - медленное дело..."

***
Искусство - медленное дело, -
Поверхностный и первый взгляд -
Все пусто, блекло и несмело,
И нехотя, и невпопад,
Твердишь и топчешься - все то же -
И холст пустой, и звук глухой...
И ждешь, когда позволит Боже
Поднять на небо взгляд второй.

Всадник Аггарты и Посредник дьявола -"Гон" - глава из романа.

11.

Хотя Феликс Павлович давно купил себе Библию, оказалось, что разговоры о книге были просто предлогом для встреч, и с годами еженедельные ужины с однокашником Додиком Ананьевым стали для Латунного приятной традицией. Тем более, что и Додику в его холостяцкой жизни было желательно хоть раз в неделю поесть горячего супа. А в тот вечер Феликсу Павловичу было особенно необходимо поделиться с близким человеком всем тем, что накопилось в душе.
Лата, тосковавшая без Гона, непонятно куда и на сколько умчавшегося в южном направлении, обычно не принимала участия в семейных вечерних трапезах, но сегодня тоже вышла к столу.

Ксения Сергеевна, не стесненная на сей раз во времени приготовления пищи, постаралась на славу, запасшись провизией с Черемушкинского рынка, где теперь в любое время года было изобилие овощей и фруктов, а главное - орехов и трав.
Посреди стола стояла огромная салатница с нарезанными помидорами и огурцами, нашинкованным зеленым луком, редисом, киндзой, петрушкой, рехани (базиликом), политыми постным маслом и уксусом, а так же тремя столовыми ложками кипяченой воды, в которых была растворена щепотка сахара. Рядом с салатом, в большой соуснице, Ксения Сергеевна подала аджап-сандали, приготовленный по ее особому рецепту.

В одной сковороде она жарила на медленном огне репчатый лук, в который, после того как он розовел, крошила три-четыре стручка болгарского перца и один стручок перца острого. В другую кастрюлю - вообще без всякого масла! - она шинковала мелко порезанные и очищенные от кожуры баклажаны вместе с помидорами и тушила их на сильном огне, все время помешивая. Как только баклажаны меняли свой белый цвет на коричневый, она на двенадцать минут чуть убавляла огонь и затем высыпала полную сковороду жареного лука с перцем в кастрюлю с баклажанами и помидорами. Солила, добавляла специи, через семь минут сыпала сверху петрушку и базилик, и тут же снимала блюдо с огня. Аджап-сандали можно есть и горячим и холодным - все равно вкуснее ничего не бывает.

Феликс Павлович с набитым ртом, в выгодном для себя свете, рассказал Додику о военных действиях, произошедших сегодня на заводе. Как он удачно использовал сложившиеся обстоятельства и вышвырнул с завода Гошу, главного прилипалу. А с Престиж-банком ему потом легче будет найти общий язык.
- Чем тебе Гоша мешал? - с ним вы хоть что-то на заводе делать начали, - съязвила дочь.
- Производством походных срамных театров лучше вообще не заниматься! Гоша мне мешал хотя бы уже тем, что я, вместо того, чтобы руководить заводом, по судам таскался, - ответил отец и добавил, - хотя, конечно, теперь вам не с кого будет деньги тянуть.
- Это мы еще посмотрим... А с кем теперь будешь судиться?
- Сейчас, конечно, ситуация у меня посложнее, но ничего - и с Барышниковым разберемся.
- С кем? - проглатывая аджап-сандали, переспросил Додик.
- С президентом Престиж-банка.
- М-м-м, - промычал философ, в знак того, что понял.
Ксения Сергеевна с удивлением глянула на мужа и стала разливать в глубокие тарелки харчо - суп из баранины с рисом и с мелконарезанной и предварительно поджаренной в постном масле морковью. Зелень в харчо надо добавлять по вкусу, и хозяйка тут же положила на стол разделочную доску с петрушкой и киндзой.

Разговор прервался, и возобновился только после того, как доктор наук вычерпал вторую тарелку харчо, положил ложку и сказал:
- Я знал двух Барышниковых - одного на сцене видел, другому преподавал. Этот - уже третий.
- А что ты преподавал второму Барышникову? - поинтересовался хозяин.
- Предметов у меня немного - всего два. Первый - марксистко-ленинская эстетика, второй - Новый завет. Барышников учился у меня лет десять-двенадцать назад, а тогда я преподавал только “Происхождение семьи, частной собственности и государства”, - пошутил повеселевший ученый, почувствовав благотворную теплоту и сытость в желудке.
Лата, с детства недолюбливающая отцовского однокашника, спросила:
- А вы, дядя Додик, в своих предметах не путаетесь?
- Скажу тебе, детка, по большому секрету, что это примерно одно и тоже. И те, и другие, и третьи - все пытаются объяснить мир, как будто мир без наших людских объяснений никак не может обойтись. Все эти разумные объяснения существуют сами по себе и зачастую приносят только вред предмету или явлению, которое они, вроде бы, делают понятным. Вот последний яркий пример: западные социологи очень дорожили и прямо-таки любовались коррупцией, которая существовала у нас при социализме. Они определяли коррупцию как здоровый росток предпринимательства на трупном теле коммунизма. А этот росток, задушив коммунизм, только ускорил свой рост и превратился в новую и вполне самостоятельную экономическую формацию. Кстати, эта тяга к определительству, эта человеческая фанаберия, нашего брата философа и кормит.
читать Collapse )