December 20th, 2012

Евгений Лесин о романе "Оленька, Живчик и туз".

Год кончился, журналы подвели итоги и вручили премии. Некоторые ещё живут прошлым.

Для "Континента" это естественно – выходит редко, не каждый месяц. А вот что для него странно, так то, что вся литература в очередном номере – это один-единственный Сергей Алиханов с романом-феерией (авторское определение) "Оленька, живчик и туз". О романе чуть позже, а пока об остальном, что есть в журнале.

Материалы историософских чтений в РГГУ – "Россия при Путине – куда же ты?". Мнения Горбачёва и Ющенкова, Немцова и Евгения Киселёва (того самого, с экс-ТВ-6), Евгения Велихова, Леонида Баткина и др. Статьи о Данииле Андрееве и "Чевенгуре" Платонова, статья Татьяны Геворкян о Цветаевой и Мандельштаме.

Теперь о романе. Он и в самом деле замечательный – густой (автора просто распирает от языковых и прочих плюшек, фенек, кунштюков, прибамбасов), очень смешной и злой. Дайджест содержания: Венедикт Васильевич (не Ерофеев, а Пыльцов) меняет имя. Был Венедикт – стал Виктор (опять не Ерофеев, всё равно Пыльцов). Криминальная трагикомедия, плутовской роман, феерия-гротеск; слишком абсурден, чтобы рядом с ним можно было читать "нормальную" литературу, – только гуманитарные штудии. Ибо переход к ним настолько неожидан и абсурден (после романа), что проходит как бы в бреду, а следовательно, незаметно и без вредных последствий для организма. Чего, полагаю, "Континент" и добивался.

http://www.booksss.ru/n/book/64947-232541.html#.UNKw_omLJ-Q
мой роман можно сейчас прослушать на сотнях подобных сайтов

ГАНДБОЛИСТКА

ГАНДБОЛИСТКА

Меж тем как слонялся я в залах пустых,
Потрепанными развлекаясь мячами,
Меж тем как я бил беспорядочно их
Ногами, ракетками, лбом и плечами,

Меж тем как, услужливый спарринг-партнер
То антрепренеров, то главных поэтов,
Я был прозорлив и умел и хитер,
Дотягивая до решающих сетов,

Меж тем как морщины спортивного лба
Кривились в потугах пустых вероломства,
Я все размышлял: чем воздаст мне судьба
За очередное такое знакомство,

Меж тем как кончались и дни и дела
И я на ночлег собирался неблизкий,
Упорно работа прекрасная шла -
Броски отрабатывали гандболистки.

Где грубых защитниц тугой полукруг,
Где краткость свистков и сирены протяжность,
Полет я заметил нервических рук,
И томность финтов, и движений вальяжность.

Чураясь полощущих сетки голов,
Вне связей командных, вне злости и спайки,
Была она словно погибших балов
Беспомощный призрак в расписанной майке.

Затянутая вентилятором в цех,
Так мечется бабочка между станками
И, не замечая смертельных помех,
Летает, и бьется, и машет крылами...


Судьба гандболистки предугадана этим стихотворением - она вскоре бросила спорт.
И удивлялась, как мне удалось это предвидеть.
А я вовсе ничего и не предполагал, когда писал.
Стихи если ни умнее, то прозорливее автора...