September 24th, 2013

"ГОН" - глава из романа - "капитализм возрождается на фоне деиндустриализации".

13.

Гендиректор “Красных баррикад” господин Латунный всегда был и оставался руководителем в высшей степени самокритичным. Значительную часть рабочего времени он занимался самокопанием, поиском собственных ошибок. Для систематизации промашек у Феликса Павловича давно заведена толстая тетрадь, в которой на правом листе записана служебная или жизненная неприятность, с ним произошедшая, а на левом - оплошность, которая привела к этой неприятности.
В связи с приватизацией у Латунного наступил период внутреннего административного самобичевания. Он казнился и занимался на рабочем месте самообвинениями, потому что никак не мог отыскать свой проступок, приведшей социализм к катастрофе. Хотя ему было еще совершенно не ясно, является ли произошедшее крушение формации, которую, по сути, классики марксизма высосали из пальца, действительно несчастьем, или же, наоборот - спасением человеческой цивилизации от третьей мировой войны. Тем не менее, Феликс Павлович, можно сказать, возомнил о себе, и стал чувствовать личную ответственность за положительные и, в тоже время, трагические изменения, постигшие Россию.
В его гипертрофированном чувстве собственной вины был некоторый оттенок тщеславия - какая связь между скромным Гендиректором и потрясающими пейдаровскими реформами?

Латунный, хотя и действовал в полном соответствии с многочисленными постановлениями молодого, энергичного правительства, продолжал себя в чем-то обвинять.

Ну как тут ему себя было не укорять, если для того, чтобы Феликсу Павловичу, совершенно на законном основании, приобрести в собственность “Красные баррикады”, приходилось, следуя в точности энергичным кремлевским предписаниям и циркулярам, разорять свой завод?! Потому что, пять тысяч рабочих - это слишком много, а нужно, чтобы на заводе было не больше двухсот рабочих. И слишком велики оказались основные производственные фонды, и их тоже необходимо уменьшить во много раз, чтобы Феликс Павлович, в соответствии с тем вариантом приватизации, который ему больше всего понравился, завладел бы контрольным пакетом акций завода.

Теперь, как ни крути, надо выгонять почти всех кадровых рабочих, а ведь он действительно любит их, как единственную дочку. Для ранимой души Феликса Павловича выбрасывать на улицу столько честных тружеников было очень неприятно. Поэтому он взял на себя меньший, безобиднейший из грехов: пусть все идет, как шло - цеха потихоньку, естественным путем, разваливаются, а стоимость основных фондов завода падает. Рабочие по одиночке, по двое, а то и целыми бригадами, пусть разбегаются кто куда, но только сами по себе, без его принуждения. Глядишь, через годик-другой гигантские, районообразующие “Красные баррикады” станут полностью соответствовать требованиям и условиям приватизации для малых производств.
Феликс Павлович за это время успеет во всем произошедшем как следует разобраться. И добьется, благодаря благородному бездействию, что время великих перемен и преобразований станет работать на него.
читать Collapse )

Стихи, написанные на БАМе.

НА БАМе

* * *
Окно замерзшее вокзала
Чуть продышала - наблюдала,
Печальным взором и пустым,
Придавленный морозом дым...

Все вроде есть - киоск, буфет,
И камеры храненья, кассы,
Из туфа лестницы, террасы -
И только пассажиров нет.

Вечномерзлотный путь готов.
Строители добились цели -
Мосты, проложены туннели,
И только нету поездов.


ЗАБЫТЫЙ ГЕРОЙ

Шли рельсы через сумеречный край.
Мольер звучал в теплушке после смены,
Кулисы выстилал еловый лапник...
Путеукладчик - профессионал,
И режиссер любительского театра,
Своей судьбой ты воплотил эпоху.
Первопроходец, весельчак, герой,
Ты поднят был волною пропаганды.
Фамилию осталось лишь внести
В обойму исторических имен…

Но только вот не повезло со смертью -
Ты не упал с дрезины, не замерз,
Тебя шатун таежный не задрал.

По непреклонной, по державной воле
Проложена дорога в глухомань -
У рудников настигла лейкемия,
И жизнь твоя угасла в умолчанье…



* * *
На читинской грузовой,
Где заждались эшелоны,
Только волей непреклонной
Жизнь торопится зимой -
А колодки тормозные
Темной массой вмерзли в снег,
Ломом горки ледяные
Бьет рабочий человек.

Бьет на совесть, не за страх,
Свитерок да телогрейка
Скрадывают весь размах, -
Эх, рабочая копейка!

А живучий паровоз,
Суетливый, маневровый,
Дышит паром на мороз,
А мороз стоит суровый...



* * *
Словно призрак морозный
прошел по путям агитпоезд,
Мимо гулких вокзалов пустых,
существующих в трех плоскостях -
Был куда экономнее граф,
рисовавший деревни.

* * *
Судьбу благословляю всякий раз,
Что я столбы не ставлю на морозе,
И мерзлый грунт я долблю сейчас,
А размышляю о стихах и прозе.

Опять за переводы сел с утра,
Чтоб оградившись странною зарплатой,
Мне не пришлось бы разводить костра,
Чтоб слой земли подался под лопатой.

Северомуйский перевал - в автобусе