November 25th, 2014

"Вновь за горизонтальною решеткой натянутых под небом проводов..."

"Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю."
Евангелие от Матфея 5,5

* * *
Вновь за горизонтальною решеткой
Натянутых под небом проводов,
Я приземлен блаженной мыслью кроткой:
Что ни случится - ко всему готов.

Что было встарь, то будет и со мною, -
Все те же первородные грехи.
Наследовать - идти своей судьбою:
Судьбу определят стихи.
1972 г.

"Созвездия всегда к услугам праздных..."

ВНУТРЕННИЙ ДИАЛОГ


Мне кажется, язык владеет мной.
Но в сполохах небесных озарений,
Я ощутил, что все звучит наивно.

- Взгляни назад!
- Там поиск бесполезен:
Невежества туман сюжеты застит,
Лишь кое-где бессмысленных нашествий
Видны в пустынной памяти моей
Унылые следы...
- Листай тома. В сокровищнице мира,
Пытайся узким лучиком таланта
Себе светить.
- Я вижу ножки стульев,
На статуи, на бюсты натыкаюсь.
Все что я чувствовал, или когда-нибудь
Смогу почувствовать - все это описали
Гомер и Данте, Пушкин и Шекспир.

- Но после них прошло немало лет,
И тысячи открытий и событий
Преобразили мир. Вот тема тем!

- Писать о современниках? О Боже!
Не пробивая скорлупы рассудка,
Уж лучше быть безграмотным, чем воплям
Соседа оскорбленного внимать.

- Тогда пиши о будущем. Фантаст
В своих произведениях лукавых
Свободен - пред тобой бескрайний космос,
Созвездия всегда к услугам праздных.

- Но это так нелепо, что смешно!

- Тогда спокойно отложи перо.
Усилий славных твоего ума
Наш вздорный мир, похоже, не достоин,
Иного же пока нам не дано...

1972 г.

"Читаю Герцена, а на дворе февраль..." , ПАМЯТИ СЕМЕНА ШАХБАЗОВА.

* * *
Читаю Герцена, а на дворе февраль,
Туман и кажется, что Англии пределы
Открыли предо мной возможность речи смелой -
Свободна мысль моя, не стеснена печаль.

И вот мне кажется, я призван зашуметь,
Разбередить российский сон тяжелый,
И обличительные, гневные глаголы
Через пролив уже готовы полететь.

Но мной не будет пущен ни один -
Я горьким знанием последствий поздних полон.
Мне страшно пробуждающим глаголом
Коснуться темных, страждущих глубин.
1972 г.



Стихотворение "Читаю Герцена, а на дворе февраль...",
отпечатанное на машинке, мне тогда же удалось передать Александру Воронелю.

История получила продолжение уже совсем в других временах:
Нина Воронель и ее книга "Без прикрас" - http://alikhanov.livejournal.com/4529.html -

"Мы отправились к Александру Межирову в Переделкино
и дня на четыре выжили поэта из его комнаты, пообещав первый экземпляр гениальной рукописи.
Кстати, я сейчас перечел старую перепечатку — мысли Александра Воронеля со времени написания – за 40 лет! — нисколько не утратили актуальности...
(Книга Александра Воронеля, куда вошла и эта работа, недавно была издана в Белоруссии).






ПАМЯТИ СЕМЕНА ШАХБАЗОВА


В курительной ты злобно говорил
О том, что все тебя не понимают,
И что стихов твоих не принимают,
Переводить тебе не доверяют,
Недооценивают слов твоих и сил.

И ты кричал, что доконаешь их,
Халтурных переводчиков московских,
Что сам ты из породы маяковских,
И яростно читал свой жесткий стих.

Ах, бедный Сема, бедной головой
Зачем ты бился о глухую стену?
Какую призывал ты перемену,
Сражаясь с одиозною судьбой?

Неудержим российский плавный слог, -
Преодолев кавказских гор порог,
За ними он таинственно разлиться
Сумел, и очаровывая край,
Волной могучей словно невзначай
Он смыл тебя, поэта-ассирийца.
Но, не умея плавать, к сожаленью,
Не звал на помощь ты, а поднял крик,
Барахтался, противился теченью
И гибели своей приблизил миг.

Ах, почему в том городе беспечном,
В котором мне родиться довелось,
Торговлей ты не занялся извечной,
Не проводил досуг свой бесконечный,
Игральную раскатывая кость?

Ах, почему, не сделавшись таксистом,
Ты растерял нахрапистость и лень, -
Ведь ты бы мог сейчас с веселым свистом,
Прислуживая щедрым аферистам,
Примчаться под балконов длинных сень

На улочку, где пыль, белье и солнце,
И выйти, и небрежно посчитать
Рубли, и отложить в карман червонцы,
И жить, кататься и не умирать.

Мне, может, со столичною моралью
Провинциальных истин не понять.
И вправе ль я с игривою печалью
И холодно и горько рассуждать?

Но мы с тобой из одного района.
Ведь мы вдвоем вопили исступленно
О том, что наша близится пора,
О том, что мы себя еще проявим
И все права тогда свои предъявим,
Когда 5: 0 закончится игра.

Но ты не перенес несчастный случай,
Когда не в нашу пользу этот счет.
Ты проиграл, приятель невезучий.
Ну, а моя игра еще идет.

А те, которым мы тогда кричали
О силе наших перьев и затей,
Они тебя живым не замечали
И смерти не заметили твоей.
1972 г.

Это стихотворение было написано в совершенно пустой комнате на Люсиновской улице - дом 39.

Из коммунальной этой комнаты кого-то уже выселили, но никого еще не вселили.
Спал я тогда прямо на полу, на походном матраце, ел бутерброды на упаковочном ящике.
На этом же ящике и писал.


Семен Шахбазов - http://alikhanov.livejournal.com/10196.html

Через 8-мь лет в 1980 году, после выхода книжки "Голубиный шум",
Михаил Львов в своем кабинете в редакции "Нового мира", написал мне рекомендацию в "Союз писателей СССР".

Протягивая мне лист с рекомендацией, Михаил Львов сказал, что с тех пор, как прочел стихотворение "Памяти Семена Шахбазова" (видимо, я включил это стихотворение в подборку, предложенную мной в “Новый мир”)
он всегда читает мои стихов, которые попадаются ему на глаза.

Я был очень польщен.

"Когда я жил не ведая скорбей..."

* * *
Когда я жил не ведая скорбей,
Со взводом повторяя повороты,
Зачем в угрюмой памяти моей
Звучали недозволенные ноты?

Зачем среди плантаций и садов,
В угаре мандариновых набегов,
Свет тусклый вспоминавшихся стихов
Меня лишал плодов, заслуг, успехов?

Зачем среди подтянутых парней,
Произнося торжественные речи,
Я ощущал груз Ленского кудрей
Поверх погон мне падавших на плечи?

На стрельбище, в ликующей стране,
Где все стреляло, пело и светилось.
Зачем, наперекор всему, во мне
«My soul is dark"* - опять произносилось...
1972 г.

* - "Душа моя мрачна" - перевод Михаила Лермонтова.

Осенью 1969 года в карантине - в первый месяц до принятия присяги - я служил в Батуми, в 90-м полку.
Жесткий солдатский быт, многократные подъемы - с мгновенным наматыванием, а потом разматыванием портянок, часовая зарядка, построения, поверки, маршировка по плацу, мытье этого плаца чуть ли ни зубными щетками,
потом казарма, драки призывников со старослужащими и пр. не оставляли ни минуты одиночества.

С удивлением я чувствовал, ощущал - что все английские стихи, выученные мной в детстве под наставничеством моей воспитательницы и троюродной сестры Наталье Константиновны Орловской (О роде Орловских http://alikhanov.livejournal.com/744889.html),
всплыли в моей памяти.

Маршируя по плацу, выполняя марш-броски в противогазе,
я декламировал про себя лорда Байрона, Томаса Мура, Эдгара По...
Странная - и спасшая меня - защитная реакция.

Англоязычная библиотека - http://alikhanov.livejournal.com/85342.html
Генри Лонгфелло - "A banner with a strange device" - http://alikhanov.livejournal.com/764877.html


АРМЕЙСКОМУ ПОЭТУ

АРМЕЙСКОМУ ПОЭТУ

Нет, не в садах блистательных лицея,
Не среди статуй в мраморный венках,
А в белорусских, сумрачных лесах,
От взрывов и от выкриков немея,
Среди окопов, касок, голодухи,
Как партизанка бледная в треухи,
К тебе являлась муза.
Мчались дни,
Но не божественной овидиевой речи,
Ни откровений Гете, ни Парни
Ты не слыхал.
Взвалив мешок на плечи,
Ты нес картошку, нес ее - и пел.
Поэзия твоя под артобстрел,
Как роща беззащитная попала.
Ее бежали тени и зверье,
В ней все обломано, и все растет сначала,
И только небо видно сквозь нее.

1972 г. Сытинский переулок.

Евгений Винокуров 6-ть лет спустя написания, опубликовал это стихотворение в "Новом мире" (Винокуров и дал название - "Армейскому поэту").

В "Новый мир" все эти шесть лет я заявлялся раз, а то и два раза в неделю, и наконец "выходил" эту публикацию.

Как Евгений Винокуров читал стихи Осипа Мандельштама - http://alikhanov.livejournal.com/745136.html

ТАЛЛИННСКАЯ ПЕСЕНКА

ТАЛЛИННСКАЯ ПЕСЕНКА


Над Таллинном летел осенний снег,
И сразу же проталины желтели.
Тогда еще снежинки не умели
Морозом свой поддерживать набег.

И таллинские светлые сады
Нас тихим листопадом провожали -
Со снегом вместе быстро исчезали
Недолгие осенние следы.

И мы расстались - пусть теперь покров
Снегов тяжелых выстилает Таллинн -
На том снегу последний след оставлен
Так искренне сближавшихся шагов...
1972 г.


В Таллинне мы играли тур юношеского чемпионата СССР по волейболу,
http://alikhanov.livejournal.com/511441.html

В Таллинн приезжал я и на студенческую спортивную конференцию.

В Таллинне бывал я в служебных командировках - проверял использование медико-биологической аппаратуры при подготовки сборных команд по гребле - стало быть - проездом в Кяярику.

История же про "Таллиннскую песенку" весьма любопытна.

Лет 12 спустя я стал работать бригадиром ансамбля "От сердца к сердцу" в Благовещенской филармонии.
Примерно через год солистом этого ансамбля стал Игорь Кисиль.

Я дал Игорю пачку текстов и стихов, и однажды ночью он позвонил мне и сказал, что написал "Таллиннскую песенку".

Эту песню исполняла Марью Ляник.

Песня “Трамвай “Желание” -

исполняет Марью Ляник - тех же авторов Игорь Кисиль - Сергей Алиханов.

С Игорем Кисилем мы написали еще несколько песен, они есть на моей авторской пластинке "Фристайл",

Катя Бочарова до сих пор поет "Красный закат" - -http://www.youtube.com/watch?v=iuJKUKgljaI

Игорь Кисиль в 1988 году стал выступать на стадионах, вместе с ним выступали будущие звезды - среди которых был Михаил Кузьмин.

На волне успеха Игорь Кисиль выпустил сольную пластинку "Замкнутый круг",
в потом с женой и ребенком "свалил" в Нью-Йорк, завоевывать Америку.

В Нью-Йорке мы встречались несколько раз с ним в 1990, и 1991 году.
На студии “Prince Enterprise” или по-простому "У Миши" - который все жаловался на огромные налоги.
Игорь там работал на подпевках.
Потом преуспел в шансоне Любовь Успенская поет его песни.