December 4th, 2014

"По снежной улице, в потемках куда она спешит одна?.." - новая редакция.

***
По снежной улице, в потемках
Куда она спешит одна? -
Как в подворотне плач котенка,
Ее походка чуть слышна.

Поземка машет вдоль дорожки
Крылами белыми во мрак, -
Скрипят, скрипят ее сапожки
В пространстве отмечая шаг...

Серебряный бор. Москва.

***
Твист допотопный вдруг прерывался -
Над танцплощадкой я появлялся.

Слышишь, затейник ты массовик, -
Дай обратиться к толпе напрямик!

В куцее время публичных стихов,
Я сымитирую вечности зов.

Если за строчкой нету глубин -
Страшно остаться один на один.

От микрофона не оторвать,
Много народу - легко выступать.




***
Полнолуние - лают собаки, кричат петухи.
Раз уж в эту погоду тебя не проймешь, и стихи
Вновь звучат, как о стенку горох, значит - зряшнее дело.
Ты хирург - и весьма досконально ты вникнуть сумела,
Как печальны последствия этих пьянящих ночей.

Чувства держишь в себе, и судьбой управляешь своей
Ни со страху, конечно, - боятся врачам не пристало,
А ты врач настоящий. Но сердце сжиматься устало
От страданий от женских...

И мне представляешься ты
В белоснежном сиянье безгрешной своей красоты,
Как проносишь, исполнена непросвященного знанья,
Над постелями мучениц свой ореол состраданья.

Пансионат "Спорт" - Черное море
1980 г.

"Вновь оживут среди черновиков мгновенья прошлого..." - 1980 год, новая редакция.

***
Чем меньше река, тем извилистей русло.
И вертишься все - то туда то сюда.
Оглянешься если - становится грустно:
Ты все обогнул на пути, как вода.

Летим над озерами и над тайгою -
На озере вижу я двух лебедей.
А сколько полета, и лет, и людей
Мне навсегда разделило с тобою…

1980 г. В вертолете над тундрой.

ПОСЛЕДНИЙ ЖИТЕЛЬ

Вовсе не умникам вопреки,
Ни дуракам подстать,
В этой деревне у самой реки
Стал он свой век доживать.

Может, и был на подъем тяжел,
И отгулял свое -
Так до конца вот и не ушел
Житель последний ее.

Горше наверно не может быть
Мысли последней той,
Что никому уж теперь не жить
Здесь, на земле родной.



******
Приятель мой, небезызвестный
В микрорайоне человек,
Имел характер интересный,
Глядел из-под припухлых век:

Но взглядом мира не исправишь -
Отцовский не пропив рояль.
Заквашивал в крушенье клавиш
Он музыкальную мораль!

Давал он жару Корвалану,
Сводил с ума саму Жаклин, -
Ночь напролет дубасил спьяну
Немилосердный сукин сын...
1980 г.

* * *
Новой жизни хозяин богатый,
С молодым беспощадным лицом,
И с оглядкой слегка вороватой,
Он сравним с тем кавказским отцом.

А стрелял в бильярдной пятерки,
Брал у всех без отдачи взаймы,
А теперь он проводит разборки,
И блатные его поговорки
Приговора страшней и тюрьмы.

Эх, объявка, словцо воровское,
Разоряя, топча и губя,
Не оставит ни сна, ни покоя,
Под землею достанет тебя.

Коль в бандитских руках очутился,
Над тобой покуражатся всласть, -
Пожалеешь, что в школе учился,
Что у мамы когда-то родился,
И что мама сама родилась.

Как окружит тебя, не мигая,
Пацанов деловитая стая -
Отдавай все что есть, но вдвойне.
Арифметика очень простая
На гражданской на этой войне.
1995 год.


***
Вновь оживут среди черновиков
Мгновенья прошлого.
Вот звук твоих шагов.
Вот под крылом Эльбрус проходит слева,
заснеженный...
Мелодия припева
тут въелась в текст - стряхну ни без труда.
Страницы шелестят, летят года,
И вот мой друг уехал навсегда...

И снова ты.
Вновь я иду с тобою
Короткой, беспощадной весною,
Меж яблоней, по зелени лугов -
Твой смех звенит среди черновиков...

ПТИЦЫ

И когда я газетку беспомощно смял -
Лжи и фальши страницы,
На завистливом взгляде себя я поймал -
Как парят эти птицы!

Где б я был, если б мог выбирать, где мне быть:
В государстве негодном,
Или там, где уже все равно, где парить,
Бесконечно свободным.

Тбилиси,
стихотворение опубликовано в журнале "Новый мир" через 9-ть лет -
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1999/12/alihan.html