December 16th, 2014

НА МЕГРЕ - "И вовсе незачем мне быть умнее жизни..." - новая редакция.

НА МЕГРЕ

Кружит и бьется, и гудит вода в пороге -
Тяни, тащи! Гляди вперед! Смотри под ноги!

Водоворот! Из-под сапог валун уходит.
А за нос лодку водяной как-будто водит!

Эх, завтра утром бы направиться в верховье,
И мудренее бы…
А все же врет присловье!

И вовсе незачем мне быть умнее жизни, -
Споткнешься в воду, как предашься укоризне.

Проходим волоком порог. Идти осталось
Еще немного, а потом совсем уж малость.
1980 г.

***
Обошелся ты со мной не по-людски.
На меня-то, в самом деле, наплевать.
Только плохо, что тебе теперь с руки
И того, который следом, унижать.

Вдруг не выдержит прямящийся хребет
Беспощадного нажима твоего.
Ведь на нас с тобой надежды больше нет, -
Пощади же ты достоинство его.

Москва. Серебряный бор. 1980 г.

Посвящение Пушкину.

* * *
Как же значительно было тогда
Ехать верхом в Арзрум.
Видимо в лайнерах наша беда -
Стал верхоглядом ум.

Будем на пляже лежать, загорать,
И улетать невзначай.
Как же значительно было сказать
Черному морю: "Прощай!"
1980 г.


***
На разных мы брегах родного языка,
И разделяет нас великая река.

Сумею одолеть едва-едва на треть -
Я буду на тебя издалека смотреть.

И буду говорить, твердить, как пономарь,
Какие-то слова, что говорились встарь.
1980 г.


«Ты сам свой высший суд.»
А.С. Пушкин

Вновь сам свои стихи ты судишь беспристрастно,
И видишь, что они написаны прекрасно!

Но все же никогда не забывай о том,
Что судишь ты себя не пушкинским судом.

Хотя в душе твоей восторг и торжество –
Твой суд не превзошел таланта твоего.



Приведу цитату из сенатского постановления 1826 года, признавшего
стихотворение Пушкина «Андрей Шенье в темнице» -
«очень соблазнительнымъ и служившимъ къ распространению въ неблагонамеренныхъ людяхъ того пагубного духа,
который правительство обнаружило во всем его пространствеъ».
-
http://alikhanov.livejournal.com/859498.html

Пушкинские штудии.

— Говоря о своем стихотворении «Андрей Шенье», Пушкин, быть может, применяет к себе следующие слова французского поэта:

Как сладко жизнь моя лилась и утекала!
Зачем от жизни сей, ленивой и простой,
Я кинулся туда, где ужас роковой,
Где страсти дикие, где буйные невежды
И злоба, и корысть! Куда, мои надежды,
Вы завлекли меня! Что делать было мне,
Мне, верному любви, стихам и тишине,
На низком поприще с презренными бойцами!
Мне ль было управлять строптивыми конями
И круто напрягать бессильные бразды?
И что ж оставлю я? Забытые следы
Безумной ревности и дерзости ничтожной.
Погибни, голос мой, и ты, о призрак ложной,
Ты, слово, звук пустой...

Это стихотворение вообще «полно загадочных предчувствий», что, говоря о пророчестве своем, поэт как бы предвидит свою судьбу в случае успеха революции (Соч., ред. Венгерова, т. II, стр. 526).



Источник: http://pushkin.niv.ru/pushkin/pisma/modzalevskij/1815-1825-48.htm


Канцелярия Коллегии 22 июня,(1825) за № 4007, ответила, что Пушкин еще 8 июня 1824 г. был
«уволен вовсе от службы и тогда же повелено было перевести его из Одессы на жительство в Псковскую губернию, а потому он в ведомстве Коллегии более не считается. По сему случаю сообщено было г. Курляндскому, Эстляндскому и Псковскому генерал-губернатору...
маркизу Паулуччи
о высочайшей его имп. величества воле, чтобы колл. секр. Пушкин находился под надзором местного начальства»

Немедленно по получении этого ответа из Коллегии,

Начальник Главного Штаба барон И. И. Дибич сообщил О. О. Дюгамелю (временно замещавшему марк. Ф. О. Паулуччи по управлению гражданскими делами в Остзейских и Псковской губерниях) и

Псковскому гражданскому губернатору Б. А. фон-Адеркасу (!),

что Император Александр позволил Пушкину

«приехать в Псков и иметь там пребывание до излечения от болезни»,

при чем губернатору было предписано «иметь наблюдение за поведением и разговорами г. Пушкина» («Русск. Стар.» 1908 г., т. 136, стр. 114—115). Псковскому же губернатору письмо Дибича было послано 26 июня и о нем немедленно извещен был Пушкин, который только накануне, 25 июня, писал П. А. Осиповой:

Быть может уж недолго мне
В изгнанье мирном оставаться,
Вздыхать о милой старине
И сельской музе в тишине
Душой беспечной предаваться;
Но и вдали, в краю чужом,
Я буду мыслию всегдашней
Бродить Тригорского кругом,
В лугах, у речки, над холмом,
В саду, под сенью лип домашней...


Легко можно представить себе, какое впечатление произвело на поэта, как неприятно удивило его это известие о «неожиданной милости его величества», — как писал Пушкин.

Источник: http://pushkin.niv.ru/pushkin/pisma/modzalevskij/1815-1825-40.htm



Вот, стало быть, чем был озабочен Император Александр I - до его кончины в Таганроге оставалось 5 месяцев - и начальник его Генерального штаба барон И. И. Дибич -

можно ли Пушкину поехать подлечиться в Псков...