March 7th, 2015

"Крах музея Акрамовского" - рассказ.

Борис Акрамовский, правнучатый племянник Толстого, автор известнейших пьес, а главное «Красной казармы», которая по рассылке Главлита игралась в свое время более чем в 60 театрах страны, был хотя и щуплым, но чрезвычайно тщеславным человеком. Несмотря на недоразумения, происходящие в последнее время с жизнью, а главное с драматургией, Акрамовский был твердо убежден, что герои его произведений, а стало быть и он сам, его имя и творчество имеют непреходящее значение.

Своевременно вложив свои феноменальные гонорары в антиквариат и картины, Акрамовский даже нажился на инфляции, поскольку имел и опыт и вкус к старинным вещам. Оживший рынок московских недвижимости наконец-то предоставил ему давно лелеемую возможность выбрать такую квартиру, которая впоследствии стала бы домом-музеем замечательного русского драматурга.

В первую очередь он съехал с улицы Коштоянца из-за явного несозвучия названия с поставленной целью. Хотя жена его, привыкшая зимой играть в теннис в зале расположенного рядом МИМО, а летом -на открытых площадках Олимпийской деревни, была категорически против. Женился Акрамовский на студентке ГИТИСа, когда его пьесу играли в учебном театре этого института. Молодая актриса была очень похожа на вторую жену Тютчева, что собственно и послужило основным доводом в пользу брака - ее портрет как нельзя лучше вписывался в будущую экспозицию музея.

Переселивший на Кутузовский проспект, буквально через несколько дней после переезда Акрамовский понял, что ошибся, соблазнившись престижностью месторасположения. Никакого посетителя не заманишь в подъезд жилого дома в испоганенный лифт, да и многочисленные жильцы, конечно, будут против наплыва посторонних в закрытые кодовым замком двери подъезда. Акрамовский продолжил поиски подходящего помещения, сгрудив покамест всю мебель в одной из комнат, окружив ее скарбом помельче - перевязанными пачками будущих экспонатов, афиш, фотографий и книг. Спали с женой порознь на раздвижных креслах больше двух лет, хотя и на Мытную улицу чуть-чуть ни переехали, и в дом напротив Французского посольства - но необходимой основательности и в этих вариантах не было.

Чем, например, превосходен музей Скрябина, который Акрамовский взял себе за образец - тем что олицетворяет непрерывность мировой культуры - и толстые кирпичные стены, и филигранные резные этажерки, и золоченные рамки картин, и тяжелый, как письменный стол, рояль, создают природу, саму непреходящую атмосферу творчества, кажется существовавшую здесь всегда и предвосхитившую появления самого Скрябина.

Акрамовский старательно обходил переулок за переулком вокруг Патриарших прудов, подбирая для собственного музея старинный реставрируемый дом. И наконец нашел то, что нужно. Подвиг, совершенный Акрамовским при добывании бесплатного ордера на вселение в отобранный особняк, с одновременной сдачей его квартиры на Кутузовском проспекте, в отличии, например, от военного подвига, требующего только мгновенного, озаренного любовью к Отечеству самопожертвования, был ежемесячным многомесячным подвижничеством. В этот решающий период жизни Акрамовский забросил драматургию, и каждый день с утра до вечера слонялся по управленческим зданиям, по длинным переходам и лестницам, перенося из кабинета в кабинет бумажки, справки, обращения Союза писателей, Пэн-клуба, Литфонда, и всучивая бесчисленным секретаршам, в зависимости от ранга оберегаемых ими московских чиновников, сувенирчики, бонбоньерки и французские духи.

Почти год непрерывного хождения - и еще до завершения реставрации особняка, одержимость и несомненная известность Акрамовского сделали свое дело - ему выдали ордер на просторную квартиру. Однако прежде чем переехать, драматург решил заменить мелкий невидный паркет на штучный дубовый. Скрепя сердце, Акрамовский продал два еще оставшихся эскиза Серова и картину Коровина - опять пришлось пожертвовать частью будущих экспонатов. Когда паркет был снят, обнаружилось, что перекрытие, сделанное из сырых досок со временем несомненно будет деформировать - а необходимую праздничность при посещении любого музея как раз и создает сияющее, отражающее высокие окна зеркало пола. В подоснову пришлось уложить экспортные, высушенные в специальных камерах трехдюймовый толщины доски...

К концу пятого года после выезда с улицы Коштоянца, эпопея подошла к концу. Дом-музей был вчерне готов - обставлен испанской мебелью из настоящего дерева, увешан афишами, портретами, костюмами актрис, фотографиями наиболее удачных сцен.

Одержимый драматург перевел дух и вспомнил о жене, которая последние годы, не выдержав походно-спартанского быта, жила у своей матери, и даже устроилась на работу - стала вести драмкружок в Клубе Электромеханического завода, поскольку и гонорары, и деньги от продажи антиквариата тратились только на ремонт музея.

- Катя, дорогая, - позвонил ей наконец умиротворенный Акрамовский, - все готово, приезжай.
- Это ты что ли, Боря? А рабочих как же без пригляда оставил? - с язвинкой спросила жена.
- Нет больше рабочих, все сделано.
- А когда снова переезжать будешь?
- Катя, все определилось, ремонт закончен. Приезжай, будем спокойно жить.
- Ладно, заеду, посмотрю на твои достижения.


Однако, нетерпеливая Екатерина, не дождавшись открытия музея, давно уже нашла у себя в заводском клубе Василия - учителя народных ремесел, который после занятий по-простому удовлетворял ее потребности в мужском общении. Василий жил в общежитии, поэтому они любили друг друга по-артистически, запершись в студии, меж расставленных общественных мольбертов, на столах возле гипсовых голов Цезаря и Клеопатры, или на полу в укромном уголке за сценой, наспех расстелив свернутые старые кулисы.
Придя в гости к известному мужу, Екатерина прошла по хоромам, и как бы невзначай, спросила:

- Ты хоть прописал меня тут?
- Разумеется!
- Значит, только мы с тобой и будем здесь жить? - все еще чувствуя себя посетительницей, утвердилась Катя.
- Кто же еще? Это теперь наш дом, - ответил драматург.


А сам, между тем, работал в холле, возле нужд, поскольку в музейный залах ему не писалось.

- Видел бы ты, чего построил мой дурак, - сказала, разогнувшись, Катя своему любовнику. - Мы тут с тобой по партам лазаем, а этот стручок афиши развесил, сидит в креслах, на них смотрит.
- А ты право на его жилплощадь имеешь?
- Конечно имею.
- Так разведись с ним, тогда мы и себе выменяем квартиру, - сказал, оправляясь, Василий.

Когда известный драматург вернулся домой с несколькими букетами роз с последней премьеры, он увидел еще одну мизансцену, подготовленную его женой, обозленной долгими годами бездомности. Расположившись на диване, Екатерина положила специалиста по народным промыслам таким образом, чтобы вошедший муж сразу мог оценить всю несоизмеримость Васиных достоинств с драматургическими. Сама же Екатерина не столько пользовалась, сколько наигрывала Васиным инструментом, зная, что наибольшее впечатление он производит находясь не столько внутри, сколько снаружи. Покамест любовник лежал, Акрамовский полез было в драку, но как только Василий приподнялся, обманутый супруг истерически объявил о немедленном разводе. Написав по запарке заявление в суд, драматург и помыслить не мог, что паскудная парочка замахнулась на его музей. А когда сообразил, то нанял адвоката, и по его совету стал волынить с разменом, предлагать отступные, избрав тактику проволочек.
Екатерина же, не понимая, что она рушит, украла у драматурга паспорт. И когда Акрамовский, чтобы собраться с силами перед решающей схваткой, поехал на рыбалку, вероломная женщина произвела мгновенный размен.

Охрана вселившегося в музей бизнесмена не пустила Акрамовского с его спиннингом и рюкзачком даже на порог, вручив ему ключ и адрес в подмосковном городе Кратове, куда уже свезены были его пожитки и экспонаты.

Всего 45 минут на электричке от Выхино, сразу за Люберцами.

Из окна виден лес. Поднимет глаза Акрамовский, посмотрит в этот лес и пишет, строчит.
Дай Бог, может, и самого Шекспира переплюнет.

SAM_8725

Из френдленты: О творчестве Джакомо ПУЧЧИНИ - "Спасибо за ссылку )"

"И ДАЖЕ САПОГОМ В РЫЛО НИКТО ЕМУ НЕ ЗАЕХАЛ..."

О творчестве Джакомо ПУЧЧИНИ
(1854 –1924)

Музыкант и композитор в пятом поколении Джакомо Пуччини – гений, обаятельный человек, и даже пророк: в 1905 году опера «Тоска» была запрещена к постановке сначала в Петербурге, а потом и в Москве - слишком жестокий допрос и казнь Каварадосси могла напомнить аристократической публике о недавнем кровавом пулеметном разгоне рабочих стачек и волнений.

Опера «Мадам Батерфляй» или «Чио-Чио-сан» - история ветреной любви американского флотского офицера и гейши – предвосхитила множество романов между «ДжиАй» - солдатами армии США - и японками, длящимися всю вторую половину прошлого века.

Пуччини всегда кропотливо и тщательно собирал сведения и материалы, относящиеся к месту и ко времени действия своих опер – и поэтому предвосхищал и угадывал дальнейший ход истории стран, в которых по либретто происходило действие его опер.

Физически очень здоровый и видный, красивый, с холеными усиками, обаятельный и курящий чудные сигары, вдобавок еще и оптимист, и шутник, и забавник – часто, отправляясь развлекаться с друзьями, Пуччини оставлял в своем кабинете нанятого пианиста –«тапера», чтобы тот играл отрывки из «Богемы», и тем самым создавал бы у его жены полное впечатление, что это он сам - Пуччини - весь день "работает" за роялем.

Поклонник природы: «Я люблю ели и тополя, и ненавижу мостовые, и дворцы, колонны и капители. Я хочу построить свой дом среди тенистых аллей» - писал Пуччини.

Гонорары, поступавшие со всего мира от авторских прав за исполнение оперы «Манон Леско» очень скоро позволили Пучини построить прелестную виллу, и еще в весьма молодые годы поселиться среди садов Торре дель Лаго – и прожить там всю жизнь!
Счастливец! Потрясающий человек!

Пуччини творил в атмосфере беспечности, и нескончаемого веселья.
А каким он был остроумным человеком – в распорядок клуба, основанного великим композитором, были вписаны следующие правила:

1.Председатель клуба помогает и одновременно
противодействует кассиру собирать членские взносы.
2. Кассир имеет право в любое время убежать вместе с кассой.
3. Проявление мудрости запрещается даже в виде исключения.

В нашем кондовом, российском понимании – из века в век! - «творческая судьба» - это проба художника на излом.
Для того чтобы создать что-либо стоящее – творцу обязательно и всенепременно должно "по жизни" «мало не показаться».

Для полноты и содержательности «творчества» в биографии «художника» непременно должны быть горести и безвременные утраты, ссылки и революции, идиотские цензурные запреты и преследования со сжиганием рукописей и партитур, и бедность, желательно - нищета.

В нашенском понимании художнику никогда не помешает слежка и эвакуация, полезны и голод и тюремные очереди, а неотъемлемой частью биографии гения желательна его собственная гибель в лагере.

Если же бедолага погиб в результате обычной драки на коммунальной кухне или умер от запоя, считается, что человеку таланта не хватило. Вот ежели поэт задохнулся под подушкой, на которой сидела его оборзевшая тварь-любовница – вот это мы понимаем...
Если умер чуть за 40 лет на крыльце хибары в забытой богом деревеньке, намедни чуть не задохнувшись в бане по-черному от угарного газа – это самое то...

«У нас» считается что только «преодолев», случайно «избежав» и ненадолго «уцелев» – творец может создать что либо путное...

А у Пуччини исключительно театральная жизнь, и театральное восприятие, и театральный успех плавно и естественно перешли в успех жизненный.
Подобная творческая судьба кажется нам пресноватой.

Пуччини сочинял музыку, участвовал в мировых премьерах - и возвращался назад на свою виллу под сень вязов и лип, и снова спокойно прогуливался по аллеям и сочинял музыку. Читать и писать о подобном благополучии «нашему» человеку не с руки. Ну хоть бы он разок-другой из пушки выстрелил, как Вагнер во времена Дрезденской революции, или, как Верди, мать родную выгнал бы из курятника – вот тогда другое дело.

Но ни тут то было – слабо Пуччини бузить. Ничего экстраординарного - одна гениальная музыка - скука и скука.

А может быть, музыка и есть, и должна быть самым содержательным в судьбе композитора?
А может быть, так и должно быть всегда и везде?

Нет, только не на псковщине…

Хотя вот у гениального сибарита Пуччини получилось - никакого «преодоления трудностей» житейских у него не было и в помине. Тем не менее, слушаешь, например, арию в исполнении Марии Каллас - и приятно, как будто коньяка грамм сто-пятьдесят принял на грудь.

Однако, если честно, то даже как-то обидно: какой же Пуччини великий композитор, если даже в мусорской ни разу не побывал, в обезьяннике с бодуна ни часу не сидел, и даже сапогом в рыло никто ему не заехал...

Купеческое собрание в Центральном Доме Работников Искусств - 1 марта 2011 г.

SAM_9269
Выступает Александр Дмитриевич Коншин - Председатель совета Старшин Московского Купеческого Общества


SAM_9259
Справа-налево: Людмила Николаевна Киселева - Депутат Совета Депутатов городского поселения Апрелевка - там сейчас проходит выставка Купеческого собрания,
http://alikhanov.livejournal.com/116541.html
представительница рода купцов Ляминых и Всесвятских - Татьяна Владимировна Всесвятская,
и Лариса Черкашина.


SAM_9268
Ведущие - Валерий Поволяев, Ваш покорный слуга.

Купеческое собрание в Центральном Доме Работников Искусств - 1 марта 2011 г.
http://alikhanov.livejournal.com/125180.html