April 5th, 2015

"В глаза твои, как в прошлое, взгляну... " Строфы 1970-71 гг.

***
Дома и звезды. Между - пустота.
И надо всем - видение креста.


***
В глаза твои, как в прошлое, взгляну -
Вновь проиграли мужики войну.
Но бабы, сохранившие жильё,
В семь поколений выиграли её!


***
Бессмертной ненависти повесть,
И повесть ветреной любви,
К своей судьбе давно готовясь,
Вдруг вылилась в стихи мои...

***
И опять меня поманет
Звездный блеск в сквозном тумане,
И погонит пред собой
Ход истории самой.
1970 г.


***
Беда вся в том, что опыт нас не учит.
Спасение ли в том, что все наскучит?..


***
Эгоистично жить в сердцах людей,
когда они должны работать в шахте,
у ткацких, у грохочущих станков.
Пусть не собьет ни с шага, ни со счета,
звучащий в неогретой комнатенке
невнятный звук рождающейся строчки...

***
И верю я, жаря глазунью
Среди несуразного дня, -
Мое золотое безумье
В беде не оставит меня.

***
Царь Николай, Вы ли это? Вот презабавный сюрприз!
Памятникам и живым было здесь несдобровать.
Царь никудышный, спаслись, тем, что Вы опытный всадник -
В самый опасный момент поднят был конь на дыбы!


***
Не все слова расплылись вкривь и вкось.
Спасибо, Господи, за толику таланта -
В смешной судьбе смешного аспиранта
Мне Беллачку увидеть довелось.

***
И после каждой ночи бедственной,
Средь моих розничных невест,
Люблю работников ответственных
Никелированый разъезд.

***
В поземке, заметающей следы,
Дитя неторопливого востока,
В предчувствии жестокого урока,
Я не вернусь в осенние сады.

Пронзит мне сердце средь январской вьюги
Явленье строгой северной подруги...

1971 г.

1972-73 гг. Строфы. "И нет законов непреложных душе мятущейся моей..."

* * *
Крамольной истины вкусил я горький плод,
И полон дум и тягостных сомнений,
Душе моей истерзанные тени
Незримый возвестили свой приход...

***
Я на девять пороков хром,
Захожу ненадолго в храм...


***
Я избежал весеннего безумья,
И был внизу я...

* * *
Я полон истинных страстей
и полон ложных,
И нет законов непреложных
душе мятущейся моей.


***
Черны затоны рек светло-зеленых,
и глубже светлых - темные струи.
И сладостная ненависть влюбленных
сильнее их любви.
1972 г.

НОЧНОЙ ПАРАД

Надменен, беспечен и горд,
Я шествовал, как триумфатор
Вдоль преторианских когорт,
И танкам плевал в радиатор...

* * *
Пустых небес унылое свеченье,
Пустых словес постылое значенье,
Пустых чудес пустая суета -
Вот три кита, на коих черепаха
Тяжелой лени с панцирем из страха,
А уж на нем моих стихов тщета.


* * *
Стремясь безудержно к своей неясной цели,
Я поступил и ловко, и хитро -
С неспешного проспекта Руставели
Я ринулся в московское метро,
И полетел сквозь гулкие туннели...


***
Наш паровоз вперед летит!
Мы в клубе веселились,
Заметили в конце пути -
Вагоны отцепились...
1973 год.

Строфы. 1974-1975 гг. "Перед забором, до проходной, слышится голос, может быть, мой..."

***
Бреду домой, дошагиваю с веком.
Я стал простым советским человеком -
Нет мне пределов, и полно преград, -
Пусть приморит глаза ночное чтиво.
Меж тусклых фонарей скользит лениво
Мой силуэт, а тень - летит назад.

***
В посольских переулочках Москвы
Когда-то, может быть, гуляли вы.
Здесь каждый дом еще похож на дом,
Но почему-то здесь не мы живем.

* * *
Трубы ныли голосисто -
Провожали тракториста.
Он не заболел, не спился,
Просто, видимо, нажился.
Трудно сеять и пахать,
Легче сразу помирать.

Волоколамск.


* * *
Расстелюсь я мхом зеленым по земле сырой,
Буду каждую песчинку чувствовать спиной.

Будет вянуть лист осенний на груди моей.
После ляжет снег тяжелый - и на много дней!

Буду жить с землею вместе, с белым светом - врозь.
Пусть найдет меня под снегом одинокой лось.

***
Возле шиномонтажа, что за мостом,
Крупноблочный дом - в подъезде во втором,
Над Москвой-рекой живете в дивном Кунцево, -
Не хватает воображенья куцего...

***
Костерок из бересты
Разведу перед порогом.
Пошевелятся листы -
Что там? - между мной и Богом...

***
Спиной я обопрусь о темный ствол -
Что потерял я, то и приобрел.

Существованье жалкое влачу,
Но знать не знаю, если не хочу.

А Хлебникова помнить буду рад.
И чем я беден, тем же и богат.

***
Если соболь в капкан попадает,
Он еще не попался, нет -
Себе лапу он отгрызает,
И на трех в тайгу уползает,
Оставляя кровавый след...

***
Листья горят. А в далеком краю полигонов
Миролюбивые танки кромсают мишень.
Листья горят. А в Горицах ворует иконы
Житель ограбленный выморочных деревень.

В городе, бьющем с носка, беспощадном, любимом
Тянется жизни моей несуровая нить.
Листья горят... Горьковатым, рассеянным дымом
Я надышусь, чтобы долгую зиму прожить.
1974 г.


***
Как дали ясны, как пронзителен холод!
Здесь ветрено, как в оперении птиц,
Летящих на север… От шумных столиц,
Вернулся я в тихий, готический город.

Мое возвращение сюда мимолетно -
И впрямь, словно птицей мелькну перелетной
Над городом, и над слиянием рек,
И только в отличье от птицы летящей,
Мне жаль этот миг, от меня уходящий -
Как ветер, я чувствую времени бег...

Каунас.

САМООБРАЗОВАНИЕ В МЕТРО

В небе четверка коней Фаэтона,
А под землей я пускаюсь в галоп
С книжкой раскрытой. Вот двери вагона -
Сцилла! Харибда! Я прыгаю! Хлоп!

Эпос на чистую воду не выведу, -
Снова заканчивается перегон.
Перебегу из вагона в вагон, -
Чтобы поближе к дальнему выходу.

***
Съем на базаре травки целебной.
Черные звезды царят над Вселенной.

Дней мне осталось мало ли много
В ритме извечном вращенья земного.

Времени хватит на страсти любые -
Черные звезды и золотые.

***
Стихотворение о бутылке
Я перевел - сижу в ухмылке:

Плывет бутылка в океане,
В ней тайна, путь ее в тумане...

Наклейки я с посуды смыл,
Сдавать в авоськах потащил.

В конце всех виршей, текстов, главок -
Приемо-сдаточный прилавок.


***
Вот подвернула ногу,
Дорожки - чистый лед!
Все это - слава Богу! -
До свадьбы заживет.

Тем более, что свадьбы
Не будет никогда.
Тебя поцеловать бы -
Да канули года...


* * *
Наш разговор беспечен и небрежен, -
Мы оба согласились - не судьба,
И поцелуй неизъяснимо нежен...
Но мы то помним, что любовь груба.

* * *
Пусть тебе славы хлебнуть довелось -
Брось это дело неверное, брось!
Хватит порхать по-над брусьями, хватит -
Спину сломаешь - никто не заплатит.
Всех чемпионов забвение ждет, -
Тот победит, кто быстрее уйдет.

***
И снова полнится земля молвой ли, слухом -
Услышу строчку, запишу, воспряну духом.

***
И все мне кажется - летящая листва
вновь возродит утраченные связи.

***
По улице пойду, кого-то встречу,
А может быть - не встречу никого.

***
И чем дальше Земля, тем сильнее ее притяженье.

***
Любовь сильнее зова звезд.

***
И с сигаретой натощак,
Бродить по солнечной аллее,
И мир осенний ощущать,
Не радуясь, не сожалея...

***
И снова полнится земля молвой ли слухом -
Услышу строчку, запишу, воспряну духом.

***
Страсть, как скорость, заносит на повороте.

* * *
Лет лебединый и перезвон -
Вечная магия женских имен...


***
Перед забором, до проходной,
Слышится голос, может быть, мой.

А за забором сотни людей -
Сборка идет боевых кораблей.

***
Я в Ростове-на-Дону
Знаю девушку одну.

Ей одной во всей стране
Все известно обо мне.

Все, что ей теперь известно
Было очень интересно.

Бескорыстный интерес
Стал корыстным и исчез.


***
За всех несчастливых в любви
Мы говорим слова свои.

За грешных, брошенных - за всех,
Пусть льется твой счастливый смех.

Все то, что прожито сейчас -
За нас, за нас с тобой, за нас.



***
Предпочел тревогам и заботам
Сумрачных вокзалов суету, -
И как-будто птичьим перелетом
Заполняю жизни пустоту.

Рихард ВАГНЕР, скрываясь от казачьих патрулей, выбирается из России.

Рихард ВАГНЕР - "Люди должны дарить мне все, и не требовать от меня взамен решительно ничего, кроме того, что я и так делаю».
(1813 –1883 гг.)

Рутинная формулировка «жизнь и творчество» к великому композитору Рихарду Вагнеру совершенно не подходит.

Об его творчестве, об оперных произведениях, о либретто, - Вагнер всегда сочинял либретто для своих опер только сам! - и главное – о гениальной музыке, что ни скажи, что ни напиши - величественная, эпохальная, выдающаяся, всеобъемлющая, величавая, божественная, вечная – все мало.

Рихард Вагнер не только знал о своей гениальности лучше всех, но и умел убеждать в ней любого.
Однажды он «уболтал» прижимистого фабриканта роялей подарить ему дорогущий инструмент.

Маленького роста, с невзрачной фигурой Рихард Вагнер имел очень характерную, горделивую осанку, импозантность, а его инстинктивный эгоцентризм гения не имел пределов.

Несомненно Вагнер - великий композитор, но и одаренность Вагнера, как поэта - необычайна!
Драматургический дар Вагнера – совершенно выдающийся.

Все остальные великие композиторы 19-го века – за исключением Вагнера - подбирая либретто для своих опер, зачастую делали при этом очевидные драматургические ошибки.

Поэзия, считал Вагнер, – это мужское, а музыка - женское начало творчества.

«Меня привлекает только такой сюжет, который является мне одновременно в своем поэтическом и музыкальном значении.»

И еще:
«Я выбираю только такой сюжет, который выигрывает при музыкальной обработке» - писал Вагнер.

Помимо музыки и опер, в творческом наследии Вагнера огромное количество статей, книг, автобиографий.
Творчество для Вагнера прежде всего – рутинная жизнь ни имела для композитора ни малейшего значения.

Прежде чем создать «Летучего голландца», находясь в невыносимой нужде, Вагнер продал либретто этой оперы.
И на эти деньги он тут же дописал всю оперу – на уже не принадлежащее ему либретто!
Но на такие мелочи Вагнер никогда не обращал никакого внимания.

Когда в Венском театре во время пожара – но ни на его опере! - а на спектакле «Сказки Гофмана» сгорело 900 человек, Вагнер заявил: «Я бы прослезился, если бы это были шахтеры. А тут светские люди с дурным вкусом сгорели на пошлом представлении оперетты Оффенбаха. Я совершенно равнодушен…»

Жизнь Рихарда Вагнера настолько удивительна и насыщенна приключениями, что до сих пор о ней снимаются если ни боевики, то захватывающие кинофильмы (последняя лента – несколько лет назад снята английским кинорежиссером Кеном Расселом - «Листомания»).

Патологическая расточительность привела Вагнера к тому, что большую часть своей жизни великий композитор голодал и бегал от кредиторов.
Никогда, ни при каких обстоятельствах Вагнер не платил долгов.
Однажды – в Париже – Рихард Вагнер сидел – по обычаю того времени - в долговой яме.
Вагнер опустошил карманы всех своих родственников и просил денег у каждого – начиная с монархов и кончая первым встречным. Лист – который стал впоследствии его тестем - зарабатывал меньше Вагнера, однако всегда Лист ссужал Вагнера деньгами.
Но как только Вагнер получал ссуду, и деньги попадали ему в руки - любое воспоминание о долговом обязательстве начисто исчезало из его памяти.

RichardWagner.jpg
«RichardWagner» участника Франц Ханфштенгль - fr:Image:RichardWagner.jpg, where the source was stated as http://www.sr.se/p2/opera/op030419.stm. Под лицензией Общественное достояние с сайта Викисклада.


«Люди должны дарить мне все, и не требовать от меня взамен решительно ничего, кроме того, что я и так делаю» - говорил композитор.

Что ж, Вагнер своим немыслимым трудом сотворил не существовавший до него мир, и, похоже, имел право так говорить. Стереотип вагнеровского поведения – я гений, поэтому беру все, что хочу.
Остальные же люди обязаны давать мне все, что мне захочется иметь, и по первому моему требованию.
На всех же, а особенно на тех, кто дал мне денег, я наплевал. Короче, гениальный композитор был наглым кидалой.

Говоря словами Ганса фон Бюлова - его друга, его персонального дирижера, и мужа его любовницы - впоследствии второй вагнеровской жены - Козимы:
«Вагнер в своих творениях возвышен, а в поступках низок».

Для нас – за пеленой лет, поглотивших в безвестности подавляющее большинство современников Вагнера, подобное поведение кажется сейчас вполне объяснимым и оправданным.

Но для современников подобное беззастенчивое, вызывающее поведение - скажем по западному - создавало проблемы.

Проследим судьбу композитора от рождения.
Вильгельм Рихард Вагнер появился на свет 22 мая 1813 года в Лейпциге.
Отец Вагнера умер когда мальчику не исполнился еще один год.
Впоследствии, Вагнер с большим удивлением обнаружил, что его собственный сын, больше всего походил ни на его отца, а на его отчима, который тоже умер рано – когда Вагнеру было 8 лет. Рихард Вагнер вырос без мужского общения.

Серьезно заниматься музыкой Вагнер начал поздно в 18 лет – он вовсе не был вундеркиндом.
Но уже в 21 год от стал вторым дирижером театра в Магдебурге. А вскоре первым капельмейстером в Кенигсберге, откуда за ним – после провала оперы, поставленной на его страх и риск – потянулись первые долги.

Вагнер женится на актрисе, на Минне, которая была старше его на несколько лет. Он обожает жену, бегает за ней и так достает ее ревностью, что брак едва ни распадается. Наконец, кенигсбергские заимодавцы надоели Вагнеру, и он перебирается с женой в Ригу, и становится первым капельмейстер в рижском театре, где труппа актеров напоминает скопище нищих и бродяг.

Театр дышит на ладан, единственный способ получить зарплату – это ублажить директорскую жену.
Но и в Риге Вагнер сумел-таки убедить местных богатеев, назанимал денег, и поставил - с этими никуда не годными актерами - свою оперу «Риенци», ради самого факта постановки, которая, разумеется, провалилась. Кредиторы взбесились, и отняли у композитора паспорт.

Рихард Вагнер бежит, скрываясь от казачьих патрулей, пробирается на корабль и морем вместе с женой выбирается из России (ни только Рига, но и большая часть Польши были тогда Россией).
Так великий композитор еще долго повсюду будет «линять» от долгов.

На утлом суденышке, на которым сейчас бы никто не рискнул выйти из рижского порта, Вагнер пускается во Францию – с заходом в норвежские фьорды, кораблик побывал и на рейде Лондона, и только спустя месяц достиг берегов Булони.

Шум якорных цепей и песню матросов из «Летучего голландца» отражаемую норвежскими скалами, Вагнер привез из этого беспримерного путешествия. Опасные приключения на море, а следом нищенское существование в Париже, долговая тюрьма – все это высвободило творческие силы композитора. «Летучий голландец» не выдуман, а пережит и воплощен Вагнером.

Начинает вулканическое творчество великого композитора.
Лучше, чем кто либо иной, Вагнер на века вперед обеспечил оперный репертуар мировым подмосткам.
Хотя некоторые музыкальные критики пишут, что у него был "узкий кругозор".

Но, думается, для Вагнера сразу было очевидно что только общечеловеческие мифы, в качестве которых он выбрал цикл германских сказаний, способны из поколения в поколение своим глубочайшим символическим содержанием захватывать чувства зрителей.

Гигантски оперные творения Вагнера состоят из многочисленных эпизодов, каждый из которых соответствует естественному чувству формы и представляет собой маленькую органически выстроенную музыкальную пьесу, характерную чрезвычайной насыщенностью звуковой палитры. Каждая такая пьеса вписывается в общую музыкальную картину оперного произведения.

А сутью своих опер Вагнер сделал выражение Аристотеля – «драма это очищение страхом и состраданием».

Но всеевропейские постановки его опер ни приносит и десятой части необходимых - и уже потраченных! - Вагнером денег. Сколько бы Вагнер ни получил «авторских» от своей концертно-гастрольной деятельности - его потребности намного превышают его возможности.
Великий композитор требует ежегодный пенсион от нескольких немецких государей – и не получает его.

В самых критических ситуациях Вагнер всегда заказывает самое дорогое шампанское.

Хотя известны вроде бы все мельчайшие детали его биографии, о которой сам Вагнер написал немало книг, и тысячи, тысячи книг написаны о нем - целая библиотека! - но на самом деле многое в жизни композитора до сих пор остается тайной.

Его вторая жена Козима – дочь композитора Листа, которая пережила Вагнера на почти пятьдесят лет,
все эти пол века занималась только тем, что тщательно отбирала и прятала те документы,
которые не подходили под образ Вагнера, который нравился самой Козиме, и каковой должен был «остаться в веках».

Многие из этих документы до сих пор недоступны, и хранится на вилле семейства Вагнеров в Байрете.

Существуют шеститомное жизнеописание Вагнера, написанное в крайне слащавом и подобострастном тоне его личным биографом Глазенапом, но все эти и многие другие тома, причесаны под ту или иную гребенку.

Направленность подобный сочинений более соответствовало текущей политической ситуации в Баварии, чем глубинной сути биографии композитора.

А сам Вагнер, чтобы наполнить свое творчество жизненными впечатлениями, от оперных партитур и постановок - Премьера «Тангейзера» состоялась 19 октября 1845 года, возвращается в свою собственную жизнь, словно в кино.

Видимо, чтобы развеять скуку, Вагнер принимает участие в Дрезденской «мелкобуржуазной» революции, где у него в сообщниках и даже друзьях вдруг оказался Михаил Бакунин –

Mich Al Bakunin .jpg
«Mich Al Bakunin » участника Михаил Александрович Бакунина - Из книги В. И. Сысоева «Бакунины». Тверь, изд. «Созвездие», 2002.. Под лицензией Общественное достояние с сайта Википедия.


странствующий основатель, теоретик и практик мирового терроризма.

В 1848 году Вагнер помимо революции, готовил в Дрезденском театре постановку «Лоэнгрина».
Его крайне раздражает прижимистый интендант оперы, которого Вагнер предлагал сместить ни иначе, как вместе с королем.

«Когда достигнут целей политические перевороты коммунистов и социалистов я приступлю к перестройке всего искусства» - почти по-ленински пишет Вагнер.

Его «друган» Михаил Бакунин, у которого пещерная, неистребимая, активная ненависть к «текущей» культуре, вполне совмещалась с чистыми, направленными в «светлое будущее», идеалами человечности, нашел в Вагнере «родственную душу».

Михаил Бакунин предложил композитору самое простенькое либретто в истории оперного искусства под названием: «Гибель и разрушение» – для тенора, «обезглавьте его» для сопрано «повесьте его», а бас все время должен твердить одно: «Огня!» «Огня»!

Ребятки «оттянулись по полной» - разобрали брусчатку (!) мостовых, порубили для баррикад деревья на бульварах.

После провала революции, Михаил Бакунин на коляске бежит в «рудные горы», но далеко он не убежал, его поймали и приговорили к смертной казни. Бакунин отказался писать прошение о помиловании, просидел 7-мь лет и был выслан в Россию.

Вагнер же от немедленного ареста скрывается в Швейцарии, где с единственным чемоданом и без копейки денег начинает перебираться из отеля в отель.

(Нина Воронель, которая много месяцев провела в Венских архивах, утверждает, что ей попался донос Вагнера на Бакунина, благодаря которому Вагнеру «дали слинять», а Михаила Бакунина все ж таки «загребли»).

Но положение Вагнера совершенно отчаянное! - и уже не помогает испытанное средство от бедности –
шампанское в номер за 20 золотых марок.

Ему больше чем когда либо не достает «денег, денег и денег».

Похожая формулировка – есть у Наполеона, которому для «войны нужны три вещи - деньги, деньги и деньги».

Вагнеру перевалило за пятьдесят, но он по прежнему в юношеской неустроенности, и ему впору опять взбираться на рижский парусный кораблик своей молодости и бежать – но куда?

И тут случается чудо, природе которого как раз и посвящен фильм английского кинорежиссера Рассела «Листомания».


Вдруг «откуда ни возьмись" появился в гостинице Вагнера, уже сидящего на чемодане, личный секретарь девятнадцатилетнего баварского короля Людовика Второго,

Ludwig II Bavaria-GHP-447798.jpg
«Ludwig II Bavaria-GHP-447798» участника неизвестен after a photograph from Joseph Albert (On the left side is written "Nach Photographie von M. ????ler, Müchen". He made propably the repro.) - GHP2@yahoogroups.com. Под лицензией Общественное достояние с сайта Викисклада.



который из-за скоропостижной смерти отца, только пару недель назад оказался на Баварском престоле.

(Это теплое местечко Виттельсбахи занимали к тому времени уже 700 лет, и династия их выродилась).

Посланец короля вручает Вагнеру бриллиянтовый перстень и королевское приглашение – перебраться в Мюнхен!

Тут начинается удивительная история, очень похожая на случай с соседкой Сарки́са Параджанова - известнейшего советского кинорежиссера, который при советской же власти то и дело сидел в тюрьме за гомосексуализм.

Хотя во всем мире Параджанов был знаменит, как выдающейся деятель кино,
у себя в тбилисском дворике – где он жил - у Параджанова была репутация законченного педераста.

Его соседка, комната которой была тоже на первом этаже, была страстной поклонницей Марчелло Мастрояни, и всячески измывалась над Параджановым, когда тот утверждал, что давно и очень хорошо знаком с выдающимся итальянским киноактером.

Но вот однажды, когда Марчелло Мастрояни приехал в гости к Параджанову, глубокой ночью старые педерасты вышли во дворик.
Тут, вспомнив о своей соседке, Параджанов посадил Марчелло Мастрояни себе на плечи и попросил постучать великого актера в соседское окно.

После продолжительно стука соседка проснулась, вознамерилась как следует поскандалить, но тут в собственном окне она увидела физиономию своего кумира, который сидит на плечах у Параджанова!
И бедняжка упала в обморок...

Примерно таким же образом и Людовик Второй Виттельсбах посадил себе на плечи композитора Рихарда Вагнера и показал его торжествующую физиономию всему баварскому народу.

Из-за Вагнера Людовика чуть ни свергли!

Бавария содрогнулась от требований Вагнера.
Первым делом влюбленный король оплатил все долги Вагнера – их вручили композитору серебряными таллерами, и для «инкассации» королевской казны - потребовалось взять две кареты. Две кареты долгов!

«Вы тоже не имеете дела с женщинами – они так скучны»- говорил Людовик.

«Разумеется» – подтверждал чистосердечно-лживый Вагнер, - в то время как серебро в каретах вывозила его любовница и будущая жена Козима!

Личный секретарь короля пробовал было прекратить немыслимое мотовство, но Вагнер потребовал его удалить, и заодно выгнать премьер-министра Баварии. И того и другого король "освободил от обязанностей"!

Людовику Второму вручили письмо от жителей Мюнхена с четырьмя тысячами подписей с «народной просьбой» выгнать Вагнера. Но Людовик переселился из Мюнхена в замок Берг на Штарнбергском озера, а Вагнера взял с собой.

Меньше чем за год Вагнер потратил четверть миллиона марок.
«…Я не хочу быть фаворитом королевского фаворита» – пишет Ганс фон Бюллов – тогда еще муж Козимы.

Наконец влюбленный король «удаляет» от себя композитора и тот, после триумфа «Парсифаля», уезжает из Мюнхена в Швейцарию на специальном поезде.

Магистрат Мюнхена устроил в честь изгнания Вагнера из Баварии факельное шествие!

Вагнер перебирается на 10 лет в Швейцарию, но и там пользуется безграничной щедростью Людовика, который исхитряется время от времени наносить Вагнеру визиты инкогнито.

Например, в мае 1866 года, когда решался вопрос мира и войны между Пруссией и Австрией, и Бавария приняла сторону Австрии, Людовик Второй прервал важнейшие переговоры - якобы для конной прогулки со своим секретарем.

Но напрасно в Гогеншвангау военный министр ждал возвращения своего «повелителя» с конной прогулки - тот с коня пересел на поезд, и "свалил" в Швейцарию к Вагнеру!

Юмористы всей Европы потешались тогда над Баварией – «страна разыскивает своего короля».
Над этой историей смеялся тогда даже Марк Твен.

Письма Людовига к Вагнеру – были - и частично остаются до сих пор! - государственной тайной «Мюнхенского двора».
«Пусть горит и сверкает наша любовь - Верный до гроба Людовик».
«До перехода в мир иной остаюсь верным любящий Людовик» - так подписывался король под своими ежедневными посланиями к Вагнеру.

Вагнер, который всю жизнь опасался, что скоро получит «счет от своей кормилицы», Вагнер, у которого ни одно коммерческое предприятие ни с постановкой опер, ни с печатанием партитур никогда не приносило финансового успеха – одним махом рассчитался со всеми долгами, а затем – на деньги короля Людовика - построил уже в Швейцарии в Байрете фестивальный дворец!

По всей Германии собирали деньги на вагнеровские представления, но первый же фестиваль принес колоссальные убытки
в 150 000 марок, - которые опять покрыл Людовик!

Но Вагнер наконец стал богатым, а гениальным он был всегда.

1874 году в фестивальном театре ставиться «Кольцо Нибелугов» - «Золото Рейна», «Валькирия», «Зигфрид», «Гибель богов».

В Байрет из России официально приехал П.И.Чайковский - он передавал свои корреспонденции о грандиозном представлении в газеты Петербурга и Москвы.

Сам Вагнер обосновался на вилле Васфильд – подаренной ему королем.
Бронзовый бюст Людовика возвышался и возвышается по сей день - перед фасадом виллы.
Тем не менее, никакие детали биографии не могут дать верное представление о сущности творчества Вагнера.

Безбрежный океан его музыки не поддается ни оценке, ни словесному описанию…
Бессмертную музыку Вагнера надо слушать.

Очерк был напечатан в вестнике "CD-pro.ru" и в газете "Информпространство"