July 3rd, 2015

Император Александр позволил Пушкину "приехать в Псков и иметь там пребывание..." - 190 лет назад.

В стихотворении «Андрей Шенье», Пушкин, быть может, применяет к себе следующие слова французского поэта:

Как сладко жизнь моя лилась и утекала!
Зачем от жизни сей, ленивой и простой,
Я кинулся туда, где ужас роковой,
Где страсти дикие, где буйные невежды
И злоба, и корысть! Куда, мои надежды,
Вы завлекли меня! Что делать было мне,
Мне, верному любви, стихам и тишине,
На низком поприще с презренными бойцами!
Мне ль было управлять строптивыми конями
И круто напрягать бессильные бразды?
И что ж оставлю я? Забытые следы
Безумной ревности и дерзости ничтожной.
Погибни, голос мой, и ты, о призрак ложной,
Ты, слово, звук пустой...


Это стихотворение вообще «полно загадочных предчувствий», что, говоря о пророчестве своем, поэт как бы предвидит свою судьбу в случае успеха революции (Соч., ред. Венгерова, т. II, стр. 526).

Источник: http://pushkin.niv.ru/pushkin/pisma/modzalevskij/1815-1825-48.htm


Канцелярия Коллегии 22 июня,(1825) за № 4007, ответила, что Пушкин еще 8 июня 1824 г. был
«уволен вовсе от службы и тогда же повелено было перевести его из Одессы на жительство в Псковскую губернию, а потому он в ведомстве Коллегии более не считается. По сему случаю сообщено было г. Курляндскому, Эстляндскому и Псковскому генерал-губернатору...
маркизу Паулуччи о высочайшей его Имп. величества воле, чтобы колл. секр. Пушкин находился под надзором местного начальства»


Немедленно по получении этого ответа из Коллегии,

Начальник Главного Штаба барон И. И. Дибич сообщил О. О. Дюгамелю (временно замещавшему марк. Ф. О. Паулуччи по управлению гражданскими делами в Остзейских и Псковской губерниях) и

Псковскому гражданскому губернатору Б. А. фон-Адеркасу (!),

что Император Александр позволил Пушкину

«приехать в Псков и иметь там пребывание до излечения от болезни»,

при чем губернатору было предписано «иметь наблюдение за поведением и разговорами г. Пушкина» («Русск. Стар.» 1908 г., т. 136, стр. 114—115). Псковскому же губернатору письмо Дибича было послано 26 июня и о нем немедленно извещен был Пушкин, который только накануне, 25 июня, писал П. А. Осиповой:

"Быть может уж недолго мне
В изгнанье мирном оставаться,
Вздыхать о милой старине
И сельской музе в тишине
Душой беспечной предаваться;
Но и вдали, в краю чужом,
Я буду мыслию всегдашней
Бродить Тригорского кругом,
В лугах, у речки, над холмом,
В саду, под сенью лип домашней..."


Легко можно представить себе, какое впечатление произвело на поэта, как неприятно удивило его это известие о «неожиданной милости его величества», — как писал Пушкин.

Источник: http://pushkin.niv.ru/pushkin/pisma/modzalevskij/1815-1825-40.htm

Вот, стало быть, чем был озабочен Император Александр I - до его кончины в Таганроге оставалось 5 месяцев - и начальник его Генерального штаба барон И. И. Дибич -

можно ли Пушкину поехать подлечиться в Псков...

"Ветер зрячий, дождь слепой. Солнце, родина, покой..." - июльская лирика, 7-м стихотворений.

* * *
Когда туман, явившийся над пашней,
Чуть убыстряет сумерек приход,
Июльский день, почти уже вчерашний,
Еще переполняет небосвод,
И месяц из-за облака встает -

Что может быть прекрасней этих далей! -
Темнеющих опушек островки,
И запах сена, словно дым печалей,
Окрестных сел живые огоньки,
И тусклый блеск темнеющей реки.

Волоколамск.

***
Забор посередине поля.
И с той, и с этой стороны
Крапива, разнотравье, воля -
Зачем они разделены?

Из ельника, да в березняк -
Спадет с души печаль и мрак…
1977.
Судогда.


ПАСТОРАЛЬ

Жить люблю сейчас, сейчас! -
И не для отвода глаз
Заниматься вместе с вами
Только общими делами.
Есть у нас гитара, мяч,
Песня весело поется.
Никогда нас не коснется
Отрезвленье неудач.

Хлеб, парное молоко.
Как трудиться здесь легко –
Выбрать здесь для нас сумели
Достижимые лишь цели.
Жизни радуюсь, живу
И печали я не знаю.
Нашей цели достигаю,
Скашивая всю траву.

Дни идут, какие дни!
И конец любой стерни –
Воплощение успеха,
Славы, солнечного смеха.
Лебеду и молочай
Я выпалывал из грядки.
Жизнь моя была в порядке,
Радость била через край.

Но достигнутая цель
Грань событий знаменует.
Через несколько недель
Единение минует,
Общности уходит хмель.

Вижу вновь: вот я - вот он.
Общий только небосклон.
Я опять один.
Как прежде,
Я вверяюсь лишь надежде,
Но не жду я ничего,
Ощущаю дней тревожность,
Принимаю невозможность
И несбывчивость всего.

Волоколамск, на покосе в яблоневых садах.


* * *
Там, за неподвижной заводью зеленой,
В сизой дымке времени светится вода.
Там струя стремится к цели отдаленной.
Ряска стала в заводи, не плывет туда.

А над кромкой берега изогнулись ивы,
Солнечные блики по стволам плывут.
Я пришел печальный, а уйду счастливый.
Жаль, что так недолго постоял я тут.


***
Сосны, пришедшие к берегу Волги -
Корни их волжскою влагой наволгли,
Вязкий суглинок размыла вода.
Ох, как не хочется пасть исполину -
И обопрется о мокрую спину
Всеми ветвями - и сгинет туда!

И понесет его - словно не смыла,
А зашептала и уговорила
Берег сосновый сменить на иной.

Тихо на Волге. Не шелохнутся
Чуткие сосны. А силы мятутся,
Силы подспудные глади речной...

Тутаев.
1977 г.

* * *
Она еще живет, выходит на дорогу,
По всей глухой версте заросшую травой.
Вернулась в отчий дом и, напоследок, к Богу –
Нет больше стариков на всей Руси святой.

Из всех земных трудов осталась ей прополка,
От голода ее спасает огород.
Молитвами без слов седая комсомолка
Не просит ничего и никого не ждет.
1997 г.
Стихотворение было опубликовано в журнале “Наш Современник”


***
Жене Гале

А над ближней к лесу дачей
Дождь слепой и ветер зрячий.

Там не слышно электрички,
И дитя с высоким лбом
Всё о золотом яичке
Размышляет под дождем:

«Бабка соскребла в кубышку
Золотую скорлупу,
А ругмя ругает мышку,
Что испортила крупу.

Со всего размаху били -
Доски чуть не проломили
У кухонного стола! -
Мышка им же помогла.

Яйцо ведь раскололось, -
Что же причитают в голос?

Соли все держал щепотку,
Дед слюною изошел, —
Приготовил сковородку,
Яйцо - же хрясть! - об пол!

Дуру-курицу гоняет,
Да надеется - авось:
Золотое растеклось,
Хоть простое нагуляет...


Ветер зрячий, дождь слепой.
Солнце, родина, покой.

Село Казанское.

"ЧУТЬ ПРИКОСНУЛСЯ..." - подборка стихов в журнале "22".

Сергей Алиханов

ЧУТЬ ПРИКОСНУЛСЯ...

* * *
Чуть прикоснулся - тут же я
Стал виноват со дня творенья.
Уходит легкость бытия
От первого прикосновенья.

Ах, почему нельзя любить
И даже на ходу пленяться,
Чтобы потом не задаваться
Вопросом - быть или не быть?..

* * *
В мельканье лиц непостижимом,
Сойдя с дорог, ведущих в Рим,
Борцы бесстрашные с режимом
Исчезли сразу вслед за ним.

Так правотой они светились,
Что гусениц взнесенный вал,
Когда они под танк ложились,
Над их телами застывал.

А шлемофон гудел неслабо,
Чтобы давить, не тормозя.
Интеллигенция, как баба,
Себе купила порося.

Попятилась, прошла эпоха
И лагерей, и трудодней.
И тут же с сердцем стало плохо,
И поспешили вслед за ней...

* * *
И как ни назовись чужим по крови братьям,
Но если нет родства, то не бывать стране.
И вот кольцо врагов, став дружеским объятьем,
Так стискивает грудь, что воздух нужен мне.

Чтоб было легче жить, считай, что так и надо.
Чтоб легче помирать, считай, что все не так.
Не будет - и не жди! - последнего парада, -
Со стапелей в распил отправился "Варяг".

* * *
То дело было темной ночью
Со звездами наедине.
И Бог не видел грех воочью -
Ведь яблоко нашли во тьме.
Его нащупали на ветке -
Двоим и ужин, и обед.
В тот год плоды родились редки -
Вот майских заморозков след.
И Ева бросила огрызок
В крапиву - там он и лежит.
Ведь знала, что поступок низок
И отвечать им предстоит.
Бог утром вежды открывает
Послушать райский птичек грай,
Тут падший ангел подлетает
И говорит - пересчитай.
Считает раз, считает дважды
И трижды - чтоб наверняка.
А если так утащит каждый?! -
И получил Адам пинка!..

Играем мыслями, словами
Под музыку небесных сфер,
А сын восхода - Люцифер -
Как и тогда, следит за нами.

* * *
И все-таки пришлось покинуть Питер,
Действительно уже не Ленинград, -
О Вас он безразлично ноги вытер
Своим ничтожным уровнем зарплат.

А женственность - последнее оружье,
К тому же ум все светится в глазах.
А безотцовщина переросла в безмужье,
И мать и дочь остались на руках.

В Москву, в Москву! - где жизнь еще фурычит,
И "на чужой манер" еще родит,
И где фирмач Вам с бодуна не тычет,
И в вырез заглянуть не норовит.

В ночь пятницы на светлую субботу,
Вокзальную пронзая канитель,
Домой Вы мчитесь, словно на работу,
Все пятьдесят безвылазных недель.

На Стрелку, на трамвае, рано-рано,
С гостинцами, съестным спешите Вы,
Не замечая падших истуканов,
Колонн и львов, сидящих у Невы.

* * *
"…Твою погибель, смерть детей
С жестокой радостию вижу".

А.С.Пушкин. "Вольность"

И было сказано, и так произошло.
А палачей кровавых ремесло
Он презирал,
но, обличая гнет,
Провидел казнь порывом изначальным…

И оказался слишком уж буквальным
Истории отечественной ход.

ПАРАШЮТИСТКА

Кленов золото выглядит бедно,
Скучно взгляду на жухлой траве.
Ты мечтаешь исчезнуть бесследно
И пропасть навсегда в синеве.

Ты шагнешь из открытого люка,
Сильный воздух подхватит тебя -
Не любовь, не жена, не подруга,
Не тоска, не печаль, не судьба.

Раз уж осени павшим убранством
Запасаться немыслимо впрок,
Ты сейчас овладеешь пространством,
Пролетев его наискосок.

Ни единого в жизни событья -
Ни звонков, ни свиданий, не встреч -
Так боюсь, что могу погубить я,
Попытавшись тебя уберечь.

Ну а кто же ты есть в самом деле,
Кто же я - не понять ничего.
Нашим временем мы не владели
Слишком врозь проживая его.

БЕГЛЯНКА

Ты выросла в тринадцать лет,
И больше не росла.
Там северного солнца свет
Желтел из-за угла.

Там зэки под конвоем шли
На стройку по грязи.
И вышки были там вдали,
А также и вблизи.

Там самый воздух был жесток
В отчаянье сердец.
Ты юности тянула срок
Пока был жив отец.

Все ненавидели его,
Любила ты одна.
Он чтил закона торжество -
Лишь в том его вина.

Он вдоль колючки брел домой,
Спешил, в упадке сил,
И был он сильный, но больной,
И Бог его простил.

Ведь он и умер оттого,
Боясь с ума сойти,
Что думал - он или его
Здесь держат взаперти.

И вскоре замуж вышла мать.
И до скончанья дней
Жизнь предстояло коротать
У зон и лагерей…

Ты воплотила их мечты -
Чем бредил каждый зэк,
Оттуда убежала ты
Одна, одна из всех.

И ты свободна навсегда,
И ни любовь, ни быт,
Тебя никто и никогда
Свободы не лишит…

В журнале "22"
http://www.sunround.com/club/22/136_alikhanov.htm