July 23rd, 2015

"У дороги на Ржев..." - Кисловодск, Батуми, Тбилиси, Москва - стихи написанные в разных городах.

***
И вдруг начнется ливень проливной -
Он собирался исподволь над нами,
Своими стенами из водяных стенаний
Он спрячет нас от гласности людской,
И быстрой легкомысленной струей
Размоет голоса воспоминаний.
1969 г.
Кисловодск.


***
Над лесом скорый суд вершили
Чрезвычайные ветра.
И близлежащие вершины,
Еще зеленые вчера,
Вдруг пожелтели, побелели,
В горах готовились снега -
Высокогорные луга
Рождали первые метели…
1969 г. Батуми.

МУЗА ПЕРЕВОДА

Десятая муза, с тобой не гулял Аполлон.
На нашей казарме мне видится твой маскарон.

Когда же полковник прикажет замазать тебя,
Десятая муза, проклятая мука моя?!

Я снова уволен, но я не хочу уходить.
Я слишком свободен, пора бы меня осадить.

Иду я с бумажкой - меня на задержит патруль.
Пока, мой товарищ, ты чистишь обойму кастрюль.

Но это - работа, которую кончить дано.
А то, чем я занят, закончить нельзя и грешно.

Наряд мне, полковник, назначьте за всех штрафников,
Но чтоб его смог я
начать и закончить
во веки веков.

Тбилиси.
Впервые опубликовано в “Доме под чинарами” 1972 год.



* * *
Когда я жил не ведая скорбей,
Со взводом повторяя повороты,
Зачем в угрюмой памяти моей
Звучали недозволенные ноты?

Зачем среди плантаций и садов,
В угаре мандариновых набегов,
Свет тусклый вспоминавшихся стихов
Меня лишал плодов, заслуг, успехов?

Зачем среди подтянутых парней,
Произнося торжественные речи,
Я ощущал груз Ленского кудрей
Поверх погон мне падавших на плечи?

На стрельбище, в ликующей стране,
Где все стреляло, пело и светилось.
Зачем, наперекор всему, во мне
«My soul is dark"* - опять произносилось...

* - "Душа моя мрачна"
Москва 1972 г.

Осенью 1969 года в карантине - в первый месяц до принятия присяги - я служил в Батуми, в 90-м полку.
Жесткий солдатский быт, многократные подъемы - с мгновенным наматыванием, а потом разматыванием портянок, часовая зарядка, построения, поверки, маршировка по плацу, мытье этого плаца чуть ли ни зубными щетками, потом казарма, драки призывников со старослужащими и пр. не оставляли ни минуты одиночества.

С удивлением я чувствовал, ощущал, что все английские стихи, выученные мной в детстве под наставничеством моей воспитательницы и троюродной сестры Наталье Константиновны Орловской (О роде Орловских http://alikhanov.livejournal.com/744889.html),
всплыли в моей памяти.

Маршируя по плацу, выполняя марш-броски в противогазе, я декламировал про себя лорда Байрона, Томаса Мура, Эдгара По...
Странная - и спасшая меня - защитная реакция.

Англоязычная библиотека - http://alikhanov.livejournal.com/85342.html
Генри Лонгфелло - "A banner with a strange device" - http://alikhanov.livejournal.com/764877.html


***
У дороги на Ржев, среди рек, лесов,
На сыром картофельном поле
На ведре сидит Эдуард Стрельцов -
Эпоха в футболе.

Выбирает и выгребает он
Из грязи непролазной клубни,
А в Москве ревет большой стадион,
Отражаясь в хрустальном кубке.

Вся страна следила за пасом твоим,
Бедолага Эдик.
Ты прошел по всем полям мировым
От победы к победе.

Но нашел ты поле своё.
У него вид не броский,
Слышь? -
Отсидел ты в Новомосковске,
На ведре теперь посидишь.

А в Бразилии выезжает Пеле
Из дворца на своем лимузине.
На водку хватает тебе, на хлеб,
Сапоги твои на резине.
Бекенбауэр, вы негодяй! -
Вы торгуете собственным именем.
А у нас поля чуть-чуть погодя
Поутру покроются инеем...
Называли тебя величайшим гением
Сэр Рамсей, Бобби Мур.
Не обделил тебя бог и смирением.
Кончай перекур!

1974 г. Волоколамск.
Стихотворение вошло в "Антологию русской поэзии 20 века"



* * *
Поутру на высокий этаж
Я взбежал налегке.
Эрмитаж.
Марке.

Там, внизу утомительных много сокровищ.
Глаз от них не сокроешь.

Дней провел там немало,
Сквозь время продрался,
Жил тысячи лет.
И из римских подвалов,
Сквозь толщу голландцев,
Я вышел на свет.

Сарате!
Я надменности Вашей терпеть не могу!
Ваш, Даная, прельстительный вид меня губит и бесит.
Что за отдохновенье на пустынном стоять берегу,
Ждать - когда же туман эти лодки и даль занавесит...

Санкт-Петербург.


КОМАНДИРОВКА

С аршином со своим - да мерка
Иная здесь...
И вот померкла
Последняя звезда.
И только небо озарилось,
В Евлахе чайхана открылась,
И я вошел туда.

Вот день пришел, а пища будет,
От съеденного не убудет
За трудовым столом.
Бегом разносит чай старуха -
Дробь барабана, словно муха,
Гудит под потолком.

Планеты житель образцовый,
Служебный долг непустяковый
Исполню с рвением крутым, -
И, причиняя беспокойство,
Проверю здесь мироустройство,
Его сверяя со своим...

В этой довольно длительной командировке я ездил по Олимпийским базам, и проверял эффективность использования медико-биологической аппаратуры при подготовкие сборных команд СССР.

В Евлахе я оказался проездом из Цахкадзора, где в условиях среднегорья проводили летнюю подготовку бегуны, - в Мингечаур - там тренировались гребцы-каноисты.

В Цахкадзоре произошла любопытная история.
При проверке я вдруг обнаружил большое количество медико-биологической аппаратуры - тонны две, не меньше, - которая не была даже распакована.
Я стал выяснять что это за аппаратура, но никто не мог мне ничего сказать, а по внешнему виду понять было невозможно.

Наконец, сторож вспомнил, что телевизор в холле был в одном из этих ящиков.
Там же при телевизоре оказалось и документация.
Оказалось, что это было оборудование для скоростного изучения немецкого языка членов Сборных команд СССР при подготовке к Олимпийским играм в Мюнхене 1972 года!
Евлах 1975 год.

"И все смотрел на землю эту, смотрел и взглядом провожал..." - Иркутск, Барнаул, Благовещенск.

***
Спокойные в России города,
Немного скучные, но это не беда.
Поскольку жить приходится зимой,
Там где тепло - теперь ты сам не свой.
Неспешный, быстро тающий снежок,
И окающий мягкий говорок.

1976 г. Воронеж.

***
Забор посередине поля, -
И с той, и с этой стороны
Крапива, разнотравье, воля -
Зачем они разделены?

Из ельника, да в березняк -
С души спадет раздумий мрак…

1977 г. Судогда.


***
Сосны, пришедшие к берегу Волги -
Корни их волжскою влагой наволгли,
Вязкий суглинок размыла вода.
Ох, как не хочется пасть исполину -
И обопрется о мокрую спину
Всеми ветвями - и сгинет туда!

И понесет его - словно не смыла,
А зашептала и уговорила
Берег сосновый сменить на иной.

Тихо на Волге. Не шелохнутся
Чуткие сосны. А силы мятутся,
Силы подспудные глади речной...

1977 г. Тутаев.

ЗАТЕНЕННАЯ ОСЕНЬ

Расследую хищения в сентябрьский листопад,
А надо бы священника вдруг занемогшей музе.
В златолетящем городе я осени не рад,
А рад тому, что гордиев я разрубаю узел.

Впервые - как мне помнится - осеннею порой
Моя душа не полнится предзвучьями наитий.
Лишь пролетает в памяти, как лист над головой, -
Вы не судимы будите, лишь только не судите.

1977 г.Шатура.


СЕВЕРНЫЙ СОНЕТ

Здесь берег изогнулся, как подкова.
И Сояна стоит на берегу.
Нет, не увижу я нигде такого!
За то, что видел - я навек в долгу.
Здесь больше полугода все в снегу.
Зима долга, морозна и сурова.
Дороги все уходят здесь в тайгу,
И все они ведут в деревню снова.

А летом и спокойна, и добра,
Как небеса, зовет в себя природа.
И длятся дни с утра и до утра.
Живут в деревне в основном три рода -

Нечаевых, Крапивиных, Белых,
И, кажется - Земля стоит на них.

1978 г. Сояна


***
Вновь порываем мы с туннелем
И мчим на мост. Все тот же вид -
Октябрь здесь спутаешь с апрелем -
Гараж, завод, труба дымит.

Идет короткая минута,
Сейчас в туннель нырнем опять.
И в это время почему-то
Я никогда не мог читать.

Брошюру, свежую газету
Я просто так в руках держал,
И все смотрел на землю эту,
Смотрел и взглядом провожал.

1979 г. Москва.
Перегон "Коломенская -Автозаводская"
Стихотвореник опубликовано впервые - "День поэзии" 1982 год.



* * *
Как же значительно было тогда
Ехать верхом в Арзрум.
Видимо в лайнерах наша беда -
Стал верхоглядом ум.

Будем на пляже лежать, загорать,
И улетать невзначай.
Как же значительно было сказать
Черному морю: "Прощай!"

1980 г. Леселидзе



ПТИЦЫ

И когда я газетку беспомощно смял -
Лжи и фальши страницы,
На завистливом взгляде себя я поймал -
Как парят эти птицы!

Где б я был, если б мог выбирать, где мне быть:
В государстве негодном,
Или там, где уже все равно, где парить,
Бесконечно свободным.

1980 г. Тбилиси,
стихотворение опубликовано в журнале "Новый мир" -
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1999/12/alihan.html


* * *
На товарном узле, реквизит загружая,
Я на ящик присел отдохнуть.
Шли составы, багажный барак сотрясая,
На восток продолжая свой путь.

Волокита дорожная. Длится приемка,
И к обеду закончится лишь.
А приемщица вдруг подошла и негромко
Мне сказала: "- На чем ты сидишь."

И недоумевая, я встал виновато,
И увидел во мраке угла
Эти несколько ящиков продолговатых,
И догадка меня обожгла...

1982 г.Иркутск.

* * *
Я по тебе уже тоскую, Ангара,
Хотя еще смотрю на струи ледяные,
Прозрачные насквозь, чистейшие в России.
Прощай, я ухожу, мне улетать пора.

Я видел много рек, но всех прекрасней ты.
И ни одной из них не видел я начала,
Лишь ты стремишь свой бег, из-подо льдов Байкала
Бегуньей уходя со стартовой черты...

1982 г Иркутск. Стоя на льду над истоком Ангары.




***
Амур, Амур! - тревожная река, -
Прожектора, машины патрулей.
Я верю в единение людей,
Но до него пройдут еще века...

Пью поутру с лимоном желтый чай,
На дым из труб через Амур смотрю,
И в будущее тихо говорю -
Привет тебя, неведомый Китай!

1982 г. Благовещенск.

***
Причалы ближних сел, паромы, катера
В ковше порта рядком зимуют уж полгода,
А выходить на Обь все не придет пора,
И надобно еще дождаться ледохода.

Нет паводка и нет, какой-то квелый год.
Вдоль берега полно закраин и промоин,
И все-таки река не поднимает лед,
И он лежит, тяжел, по-зимнему спокоен.

В последний ржавый борт бьют гулко молотки.
Томится человек у двух времен на стыке.
И корабли свои все красят речники,
А вместо шума льдин над Обью галок крики...

1982 г. Перед паводком, по-над Обью. Барнаул.


* * *
Завсегдатай задворок, заворачивая за углы,
Я во всех городах находил переулки такие,
Где запах олифы и визг циркулярной пилы,
Где товарные склады и ремесленные мастерские.

И со сторожем я заводил разговор не пустой, —
А настырно просил его жизни открыть подоплеку.
А сторож молчал: он смотрел на огонь зимой,
И летом — на реку, протекающую неподалеку.

Я сшивал впечатлений разноцветные лоскутки,
Радовался, что душа накопит простора.
А потом оказалось — можно лишь посидеть у реки,
И нельзя передать ни журчания, ни разговора.

1982 г. Барнаул.
(Стихотворение впервые опубликовано в "День поэзии - 84")