August 8th, 2015

"В тени руин, вдоль Колизея..."

SAM_2179
* * *
В тени руин, вдоль Колизея,
Вновь ежегодный Папский ход,
Тщету и милосердье сея,
Молясь, торжественно бредет.

Христианских мучеников тени
Прозрачный излучают свет -
Триумф, справляемый смиреньем
Самопожертвенных побед.

Сам Папа, в одеянье броском,
Вдоль серой пропасти стены,
Шажками, скрипом стариковским
Стирает римские следы...

*Только в Риме есть ощущение сегодняшней, сиюминутной значимости торжества Христианской цивилизации над цивилизацией Древнеримской... - http://alikhanov.livejournal.com/341383.html


* * *
Колонны, что обрушил Герострат,
Опорой кладки в толще стен стоят, -
Айя-Софии возвышая купол.

Имперский соблюдая интерес,
В Константинополь, обделив Эфес,
Порфир зеленый, как китайских кукол,

Как обелиски из Египта в Рим,
Как зеков в Магадан, в морозный дым,
Триремами, и в трюм - всегда вповалку:

Логистика для Клио не важна,
И по морю нас все везет она, -
Ни денег, ни столетий ей не жалко.

Колонны эти зеленые видны к кладке стен Айя-Софии.
IMGP4391

SAM_1541
* * *
На вокзале, построенном Дуче,
Обустроены люди, как лучше -
Надувной приминают матрац.
Жизнь проходит не так уж и плохо,
Ведь для тех, кто ошибся эпохой,
Все равно, где ютиться сейчас.

Так хотелось не в прошлой родиться -
В позапрошлой, чтоб силой гордиться,
И во снах, в привокзальную рань -
Ни позор сталинградских дивизий,
А триумф легионов, с провинций
Собирающих славную дань!

И презренные эти палатки
Снова в лагерном станут порядке -
Звук рожка, как орел, распростерт.
И бомжи, словно Рима солдаты,
Вновь на шутку царя Митридата
Рассмеются ударом когорт!

SAM_1537

У человека еще не было в избытке свободного времени - о Леониде Сабанееве.

О ЛЕОНИДЕ ПАВЛОВИЧЕ САБАНЕЕВЕ


«Когда груз лет был меньше стар» * большинство людей были добытчиками - охотились и ловили рыбу, чтобы выжить.

Когда Леонид Сабанеев писал свои книги - вернее, собирал и компилировал огромное количество удивительных сведений из великого множества «охотничьих» и «рыболовных» писателей, (список использованной им литературы около 7 тысяч наименований), все эти промыслы были гораздо в большей степени промыслами, чем барским развлечением.

Да и леса были более насыщены дичью, и реки и озера – рыбой.
Природа сохраняла тогда еще первозданность, а сам охотник и рыболов выполнял роль, предназначенную ему среди живых существ – убивал лосей, чтобы прокормить себя, убивал волков, чтобы сберечь скот, и ловил щук и сомов, чтобы прокормить детей.

Сабанеев и сам был страстным охотников и рыболовом, но половить рыбу на всех реках России – всеми снастями и все виды рыб! - и пострелять всю водившуюся в изобилии дичь, всех животных и птиц, всеми видами охотничьего оружия, и всеми патронами, со всеми породами собак – он при всем желании не мог, это было невозможно и за пять жизней!

Сабанеев – энциклопедист охоты и рыбалки, великий кинолог!

И писал Сабанеев в то время, когда помор на берегу Кулоя или Мезени привязывал блесну к леске, и ловил семгу, чтобы утолить голод.

У человека еще не было в избытке главного блага, или - недуга цивилизации – свободного времени.
Не было выбора, как выживать.

И поэтому все советы и наставления, все повадки и характерные отличительные признаки собачьих пород, все необходимые и тщательно описанные способы охоты на хищных зверей - все это дано Сабанеевым в высшей степени профессионально. И все эти знания, все советы и сведения за прошедшие десятилетия нисколько не устарели.

Наоборот - это наш мир стал старым.
Прогресса за последний век в искусстве рыбалки и охоты не было никакого, а был только регресс!

Многие деятели укоряли Россию в том, что со времени Куликовской битвы она расширяла свою территорию со скоростью 54 квадратных версты в день.
И действительно, разделив территорию Российской империи на тысячу лет ее существования мы получим приблизительно эту цифру. В этом усматривались имперские наклонности ее царей, и захватнический характер народов, Россию населяющих.

Леонид Сабанеев дал гораздо более правдоподобное объяснение нашим «имперским» наклонностям – русские охотники шли за соболем, шли туда, где за чугунный котел давали столько соболей, сколько в этот котел вмещалось – и так дошли до Тихого океана!

Да и история России, а ни только ее география, без охоты была бы другой.

Петр Третий - страстный любитель ружейной охоты - никогда бы не прозевал заговор, устроенной его женой Екатериной, уже отдаленной и запертой в Момплезире, если бы с утра до вечера, и день за днем ни скакал бы по полям в окружении голштинских дворян, шотландских грейхаундов и русских длинношерстных лягавых.

Да и ни только история России.
Например, в Англии во времена нормандского владычества ради устройства оленьих охотничьих парков выселялись целые английские деревни. Как раз из-за этого нормандских баронов выгнали с острова вон!

Есть поговорка, что живущий на реке - не старится.
А жить на реке можно только промыслом. Да и охотничьи страсти – молодят и душу, и тело.

Литература, стихотворные переводы меня всегда кормили не щедро, а стихи вообще ничего и никогда не приносили.

Долгие годы выживал я за счет браконьерства, ловя семгу на реках, впадающих Белое море, в потом добирался – на поморских лодках, а иногда и на пограничных вертолетах до Архангельска, и с двумя чемоданами торопился к поезду Архангельск-Москва, тащил в тузлуке, в целлофановых пакетах запретный улов, и разрываясь от невыносимой тяжести в позвоночнике, легко проносил эти чемоданы мимо железнодорожных проводников.
сканирование0004

А до этого месяц, а то и полтора сидели мы с приятелем долгими ночами у речных костров, возле медвежьих троп, а в случае если объявлялся в округе шатун – то ночевали в курной избе, натопив ее по черному.

И положив под спину – лапник, а под голову – березовое полено, читал я вслух - при свете пламени - в разрозненной старой книге Сабанеева - главы про рыбалку.

Сабанеев помог нам выжить, и помог наловить и хариусов, и семги, и спасал нас своими советами неоднократно – да и потом – в Москве - кормил всю зиму красной рыбой.
http://alikhanov.livejournal.com/109897.html

Спасибо! Низкий поклон Сабанееву и за то, и что сейчас, читая его книги и слушая с диска пение птиц, глухариный ток, и дальний лай охотничьих собак я опять ощущаю себя молодым.

Недавно я случайно попал на зарыбленный подмосковный водоем, -
в туфлях, без снасти.

И тут вдруг проснулся во мне старый рыболовецкий азарт - одолжил удочку, подобрал блесну, и за час-полтора поймал трех сазанов, двух сомов, полдюжины карпов.
А это не просто, даже на заранее зарыбленом пруду.
И тут Сабанеев помог!

*Велемир Хлебников

...эта всепобедная борьба всех и победила... Евгений Витковский. «Павел II» - роман.

РОМАНЫ ИЗ СХРОНА

Евгений Витковский. «Павел II». Роман в 3-х книгах.

«Это он, я узнаю его» - со столь же явственно различимыми признаками, как «блюдечки-очки» знаменитого парохода, входит в читательскую душу художественной текст романов.

Прозаик Витковский явственно отличается от Витковского -антологиста, Витковского -переводчика, Витковского- эссеиста полифоничной насыщенностью, интуитивной выверенностью частотного словаря.
И это в очередной раз доказывает, что литература если ни долговечнее - о вечности в наше время говорить кощунственно - то наверняка долговременнее жизни.

Роман-трилогия писался двадцать лет, пятнадцать из которых, как мне кажется, Витковский писал и дорабатывал его только потому, что не мог опубликовать.

Но все, опять-таки, оказалось к лучшему.

Художественно осмыслив насыщенную катаклизмами советскую эпоху, Витковский еще и придумает совершенно невозможные вещи и события - легко оправдывая их достоверностью интонации своей прозы.

Да, ни раз за прошедшие годы прилетал, невесть откуда взявшийся, американский секретный агент и нашептывал на ушко не только Павлу II Романову, но и каждому из нас, что он и есть претендент на российский и, может быть даже, на константинопольский престолы, или, в крайнем случае, он есть - Троцкий II, Элтон Джон II, Шемякин II или Солженицын III (потому что Александр Исаевич занял два первых места по борьбе и с коммунизмом, и с капитализмом).

Вкрадчивые нашептывания эти и приводят нас, если ни к восстановлению монархии, то к очередному социальному колтуну.

Именно борьба - долгая, ухищренная, чрезвычайно ответственная и беспощадная борьба спецслужб - в которой в романе Витковского задействованы практически все - от находящихся в перманентной коме высших офицеров-цереушников и гэбистов до бродячих псов, принюхивающихся к потерянному при телекинезе грязному носку, эта всепобедная борьба всех и победила.

Но что бы ни происходило на страницах романов Евгения Витковского - и куда бы ни заносило нас воображение и прекрасный слог писателя - перевернув последнюю страницу, и закрыв обложку последнего из романов - кстати, типичную, а значит, с весьма проходным оформлением - мы остаемся наедине просто с книгами, лежащими на столе, и которые пора поставить на полку.

Прямоугольный формат книги мне, старому бильярдисту, всегда напоминает зеленое пространство бильярдного стола, на котором великий мастер показывал неправдоподобные винты и удары.

Но вот бильярдная закрывается, свет над страницами и над столами гаснет.

Пора класть в карман очки, в шкаф - кии и книги, и подсчитывать выигрыш и проигрыш.

Я стал богаче - намного богаче, прочитав «Павла II».

Конечно, в переносном смысле, как и сам Витковский, который писал эти романы и ждал двадцать лет их публикации, и тоже стал богаче - Витковский заработал только то, что про него самого, да и про его романы можно сказать «стихи меня как повесть пишут».

Замечательная проза и создает писателя.

А больше - по крайней мере так считается, и так у нас в России и есть - ничего писателю не нужно.

Поэтому работа над текстом - это в основном работа над самим собой. Над инструментом души.

Художественный текст - это звучание инструмента души.
Замечательная музыка прозы Витковского стала, наконец, слышна и общедоступна.

Но пора идти домой, возвращаться из бильярдной, покидать роман «Павел II» и открывать глаза на эту бесцветную суету, которая - вот удивительно! - послужила Витковскому и материалом, и дала прообразы, и позволила создать такой насыщенный, искрящейся на солнце, как гребешки волн горного озера, текст.

А по дороге зайти в ЦДЛовский сортир, чтобы лишний раз убедиться, что под кафельной плиткой писсуара нет никого шпионского схрона, который должен был забрать один из героев трилогии Евгения Витковского,
а есть только несмываемая никакими социальными метаморфозами бактериологическая надпись: «...иды...!»

В заключении, позвольте, как говориться, от себя лично, сказать Витковскому спасибо, ибо что есть в конечном счете критическая заметка, как ни благодарность, пусть выраженная в грубой, амикашонской или, как сейчас принято в профессиональных критических кругах, в крайне оскорбительной форме.

Отдельное спасибо Вам, Евгений Владимирович, и за то, что вам удалось возродить, а значит и сохранить в памяти и в языке ту долгую, казавшуюся такой бесконечной, а в действительности так быстро промелькнувшей, эпоху, когда принадлежность к древнему царскому роду, удивительные способности или даже авторство романов - то есть что-то еще, кроме количества денег на счете имело хоть какое-то значение.
Евгений Витковский: - Я живу в книжном шкафу... http://alikhanov.livejournal.com/15457.html