September 15th, 2015

Музыкальные посиделки на улице Энгельса - памяти Степана Ананьева.

К весне 66 года я окончательно провалил экзаменационную сессию в Политехническом институте.
Преподавательница по математике Ардгомелашвили - благословенно ее имя! - сказала, что она ни за что не поставит мне положительную оценку, и пусть я - пока еще есть возможность, перебираюсь в другой институт.

Мой отец рассказал об этом своему сослуживцу профессору Льву Владимировичу Чхаидзе.
Тот сказал, что его сын Лев - профессиональный математик, и он может позаниматься с мной.

Когда я пришел на первый урок, в доме Чхаидзе я встретился с Юрием Орловым, который пригласил меня на музыкальные субботние посиделки.

Принципиальность преподавательницы по математике – вот что сыграло определяющую роль в этом моем знакомстве с Юрием Орловым.
Ни за что, ни за какие коврижки она не хотела мне ставить тройку - и это изменило мою судьбу.

Юрий Орлов жил тогда на улице Энгельса вместе с родителями.
http://alikhanov.livejournal.com/100244.html - о Юрии Орлове.

Пластинки с классической музыкой - по 50 штук в каждой упаковочной коробке - занимали всю его 12-ти метровую комнату.
Музыку мы слушали по субботам - 4-5 часов - с перерывами на чтение стихов - в этой небольшой комнате.

Вход в подъезд – несколько ступенек и входная дверь налево.
И сразу же налево за этой дверью - дверь в комнату Орлова.
Его квартира была на первом этаже, и посетители посиделок стучали прямо в стекло его окна - чтобы им открыли входную дверь.

Улица Энгельса идет вдоль горы, за которой расположен Ботанический сад.
По этой улице еще в моем детстве ходили трамваи на фуникулер.
Трамваи шли вдоль горы вниз по улице, потом на колхозную площадь и там разворачивались.
Верхний круг трамваи делали в том месте, где сейчас сквер возле нижней станции фуникулера на Мтацминду.

Степан Ананьев тоже жил на улице Энгельса и был постоянным посетителем субботних музыкальных посиделок.

Степан тогда только что вышел из лагеря - он отсидел 4-ре года за «Манифест Технократов» - единственный рукописный экземпляр которого нашли у него под подушкой при обыске.
Степан - перед тем как загреметь - учился на Философском факультете Московского университета вместе со Щедровицким, о нем мне Степан Ананьев рассказывал еще в те годы.

Лет 10 спустя - уже в Москве - я познакомился и с Щедровицким, и с Генисаретским, и даже пару раз был на их философских семинарах. Там все беседы и лекции проводились под непрерывную магнитофонную запись на катушечный магнитофон "Яуза" - с тем чтобы потом, в случае задержания, было чем оправдываться перед органами.
Семинары эти оказались для меня слишком уж философскими.
Такими они и были в действительности.

Степан Ананьев сидел в тюрьме и в лагере с 62 года по 66 год вместе с Валерой Дунаевским, который получил срок за рассказ «Пуся голосует».
В рассказе Валерия Дунаевского карманник Пуся - в день выборов, спасаясь от преследования, забежал на избирательный участок. Хотя все избирательные бюллетени обычно кидали в ящик еще ранним утром, участки были открыты весь день.

Пуся стал расспрашивать скучающих членов избирательной комиссии о том, о сем, и слушал их объяснения, пока не миновала опасность. Затем воришка смылся.

Этот рассказ Валерия Дунаевского перед процессом, отправившим его в тюрьму, прошел экспертизу, и был признан "антисоветским" Союзом грузинских советских писателей.
Экспертиза эта, подписанная самим тов. Аба-зе, послужила основанием для приговора.
Валера показал мне копию этой экспертизы...

Эти музыкальные посиделки были последним костерком русской культуры на Кавказе.

Ермолов – Грибоедов - Пушкин – Лермонтов - Толстой - Есенин...
Воронцов - и другие русские наместники, среди которых был и мой дальний родственник Орловский (был наместником Тифлисской губернии с 1860 по 1876 годы http://alikhanov.livejournal.com/29601.html - здесь его фотография).

И вот теперь мы - несколько человек, читавшие друг другу русские стихи и слушавшие музыку Чайковского и Скрябина в исполнении Юдиной и Софроницкого, были последним очажком русской культуры, который возник в Закавказье в начале 18-го века и затухал в конце 20 –го, уже после большевистского наглого вторжения.

Но мы тогда не понимали этого.

Прогулки со Степаном Ананьевым по ночному проспекту Руставели.


Юрий Константинович Орлов

"Степан Ананьев тогда только что вышел из лагеря - он отсидел 4-ре года за «Манифест Технократов» - единственный рукописный экземпляр которого нашли у него под подушкой при обыске..." http://alikhanov.livejournal.com/355406.html

Выборы и голосование 70-х. Валерий Дунаевский - его рассказ "Пуся голосует" - Степан Ананьев
http://alikhanov.livejournal.com/264702.html

Юрий Константинович Орлов - http://alikhanov.livejournal.com/41319.html

"Пушкин читает Сталина" - http://alikhanov.livejournal.com/56444.html

"Не особенно любили свою газету и свою церковь..." http://alikhanov.livejournal.com/51875.html

"Западничество и славянофильство" - http://alikhanov.livejournal.com/72202.html

Помпея - "Я помню только римские следы..." - http://alikhanov.livejournal.com/81213.html

Памятник Камо - http://alikhanov.livejournal.com/88938.html

Юрий Орлов - письмо о стихотворении "То время, как мхом, поросло быльем..." http://alikhanov.livejournal.com/100244.html

Фотографии старого Тифлиса Гри-Гри Адельханова - http://alikhanov.livejournal.com/118100.html

Ваше Высокоблагородие! - http://alikhanov.livejournal.com/161250.html - http://alikhanov.livejournal.com/160832.html
об этом велись разговоры со Степаном Ананьевым во время долгих прогулок по ночному проспекту Руставели.

http://alikhanov.livejournal.com/52512.html -
Еще я помню – в месяц листопада
Мы на проспекте встретились ночном
В разгаре репетиции парада -
Шли танки и скрывались за углом...

"Вьюнком бы простегнуть простор равнины..."

IMG_2425
Вьюнок в сентябре.


***
Просветы лиц на сумрачных полянах,
И в ямах догорающий огонь.
Все спины - в струпьях, икры - в рваных ранах,
Следы потрав, охотничьих погонь.

И валит с ног, теперь навек тверезых.
В исподнем сухоскрутки бересты.
Быт обустроен из жердей березы -
То колья, то настилы, то кресты.

Вьюнком бы простегнуть простор равнины,
Но руки их, воздетые горе -
В ночи звезда, как жгутик пуповины,
В рождественском сияет серебре.

1997 г.
Впервые опубликовано в газета «День литературы» 2000 г.