June 9th, 2016

"И я переверну осторожно зимний день, как страницу письма..." - ранняя лирика.

Юношеские стихи 64-65 годов.
Пометка А.М. Межирова
Untitled

СОНЕТ

День начнется и вдруг оборвется,
И уже не возникнет опять.
И сегодня мне снова придется
Раньше всех мою ночь начинать.
Притворюсь, что мне это под стать -
С темнотой я не думал бороться.
Я на дно опускаюсь колодца,
Чтобы истину там отыскать.

Я закрою тяжелые шторы,
Но зажгу я и свет над столом.
В одиночестве не роковом,
Проникаю в ночные просторы.

Я привержен мирской суете,
И великой не чужд пустоте.

***
Станет серой бумагой стена, -
И слова появляются на,
И правдиво, двусмысленно, ложно,
И назойливо так же весьма, -
И я переверну осторожно
Зимний день, как страницу письма.


***
Ты притворяешься невеждой!
Я долго льстил себе надеждой
Ввести тебя в заветный зал...
А оказалось - кто бы знал! -
С цветастым зонтиком, под дождиком,
Спешишь в убогую контору,
И восторгаешься художником,
Я и не слышал о котором!
И все благодарю обману,
Который нищим по карману!

***
В камне ископаем насекомое -
вот оно - исконное искомое!


***
Раздражены и подозрительны,
Напряжены и очень мнительны.
Тем не менее,
Метим в гении.


***
Там корявые сучья нелепости,
Проколовшие веко у дня...

***
Живу в тени келейных басен,
А скарб истории ужасен!
Сполна хватает и заглавий, -
Иосиф Флавий.

и в охранительный туман -
немножко пьян
и просветлён,
иду на звон,

Отмазка от тунеядки.

Десяток подобных публикаций в год
27052012453[1]
редко переходил в другой десяток -
https://flic.kr/p/c9cXJd
Надо было слишком много "бегать по редакциям" - разносить стихи - потом звонить "после двух" в литературный отдел, напоминать о себе.
Но все равно я упорно - и изо дня в день, и из года в год этим занимался.
Эта "творческая активность" имела чисто утилитарный смысл.
Там и сям набегали какие-никакие гонорары, справки о которых собирались и приносились в "Профком литераторов при издательстве "Советский писатель".
(Находился в Георгиевском переулке дом 2 - на задворках сегодняшней Думы.)
Необходимой суммы 85 рублей в месяц надо было набрать, чтобы иметь право не работать по трудовой книжке.
То есть, не попасть под "тунеядку".
Заплативший взносы Член профкома имел и членский билет, который предъявлялся при случае участковому, и даже имел официальное право на литературного секретаря.

Вот удивительный случай из тогдашней жизни:
игрок Клубника (герой "Клубничного времени" -http://alikhanov.livejournal.com/tag/%D0%9A%D0%BB%D1%83%D0%B1%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B0) изловчился, и стал Членом профкома литераторов,
и тут же взял себе на работу литературным секретарем другого игрока - каталу по кличке Чума.
Член Профкома литераторов должен был платить своему литературному секретарю официальную зарплату - что и делалось, и проводилась по всем ведомостям и документам.

В реальной же жизни не Клубника - Чуме, а наоборот Чума платил Клубнике за "отмазку от тунеядки" - 200 рублей в месяц.
Раз в три-четыре месяца эти играющие люди встречались, и разыгрывали
набежавшую за это время "зарплату" в бильярд.
Чума играл в американку шаров на 5-ть сильнее Клубники, но по сводке они играли на равных.
Через пару часов игры в бильярд вся клубничная зарплата за "отмазку от тунеядки" возвращалась обратно Чуме,
а чаще всего "работодатель" Клубника еще и оставался должен своему наймиту.
Финал всех этих странных совковых взаимоотношений был еще удивительней.
Когда все состарились - Клубнике пенсию не назначили, поскольку никаких справок о трудовой деятельности и зарплате он собрать не сумел.
Чуме же назначили нормальную пенсию, как секретарю Клубники.
Самое удивительное - этот профком до сих пор существует!
25072012091

25072012092

"А над кромкой берега изогнулись ивы..." - Волоколамск, на покосе в яблоневых садах.

CIMG0926

* * *
Там, за неподвижной заводью зеленой,
В сизой дымке времени светится вода.
Там струя стремится к цели отдаленной.
Ряска стала в заводи, не плывет туда.

А над кромкой берега изогнулись ивы,
Солнечные блики по стволам плывут.
Я пришел печальный, а уйду счастливый.
Жаль, что так недолго постоял я тут.


1977 г. Волоколамск, на покосе в яблоневых садах.