June 12th, 2016

"Есть некая, но явственная грань..." - стихи 1979 г.

000019170001
Фотография Вадима Крохина.


***
Неужели ради хлеба,
Имени в людской молве,
В звездное смотрю я небо,
Навзничь лежа на траве?..

Скудных знаний астронома
Не желаю обретать -
Будет вечно незнакомо
Свод небесный мне сиять...


* * *
Путь атлантической селедки
Скрестился вновь с его путем -
Закусит капитан подлодки,
Закажет музыку потом.

Чужих прицелов перекрестья
Следят за ним из глубины,
А он все топчется на месте,
В "России", посреди страны.

1979 г.

* * *
Летим над озерами и над тайгою -
Рядком вдруг увидел я двух лебедей.
А сколько полета, и лет, и людей
Меня навсегда разделило с тобою...

В вертолете вдоль Белого моря.
1979 г.

***
Время - пряник, вечность - кнут.
На день меньше жить осталось.
Этих вот ночных минут
Преодолеваю вялость.

Ночь - ведь это только тень
Колыбели и планеты.
Там - в пространстве - тени нету,
Предстоит нам вечный день.

***
Есть некая, но явственная грань -
Теряется за ней текущий опыт,
И памятью становится.
И пусть ты
Насыщенно прожил немало лет,
Затворничества лишь одна неделя
Запасы разговоров, впечатлений,
И просто встречных взглядов мимолетных
Вдруг истощит.
И вновь стремишься к людям...


***
Чтобы не остаться в дураках,
В четырех был нонче кабаках.

Надо бы, конечно же, в шести, -
Тяжело магнитофон нести.

Надо бы полегче приобресть,
Обхожусь пока что тем, что есть.

Изо рта клубами валит пар:
- Я в оркестр, пусти меня, швейцар!

О любви я песню вам принес.

Ах, какой на улице мороз!

***
Какая чушь! Но надо мне найти хоть пару строк,
Чтоб, не кривя душой, его я похвались бы смог.

В его руках - отдел, журнал, в моих руках - перо.
Желанье есть, уменье жить -увы! - как мир, старо.

За то, что он доволен мной, доволен я собой.
Я не кривлю душой - душа становится кривой.


***
Дорого стоит свобода, да все ж окупается.
Экономически выгодно петь - что взбредет,
И не страшиться, что кто-нибудь вдруг покопается -
Определить - соответствует то, что поет,
С чем - не известно.

А звезды того полушария
Ритмам молится заставили, как дурака,
Нашу планету...
Приносит им адская ария
Столько же, сколько нам нефть, и икра, и пенька…


***
Взгляну я только на тебя -
Я слышу музыку дождя.
А как куда-то ты уйдешь -
И музыка звучит, как дождь.


***
Я люблю тебя, словно лечу в березняк.
Воздух держит меня, а под сердцем сквозняк.

Так уже не бывает, я знаю, но все ж
Я люблю. Это больше, чем правда и ложь.


***
Вновь порываем мы с туннелем
И мчим на мост. Все тот же вид -
Октябрь здесь спутаешь с апрелем -
Гараж, завод, труба дымит.

Идет короткая минута,
Сейчас в туннель нырнем опять.
И в это время почему-то
Я никогда не мог читать.

Брошюру, свежую газету
Я просто так в руках держал,
И все смотрел на землю эту,
Смотрел и взглядом провожал.

Перегон "Коломенская -Автозаводская"
Впервые опубликовано - "День поэзии" 1982 год

В НОЧНОЙ ОЧЕРЕДИ У МАГАЗИНА "КОВРЫ"

При перекличке вас не забыли,
Ваши сапожки листва замела.
Третьего дня вы трехсотыми были,
Очередь только теперь подошла.

Чаем из термоса уж не согреться
В этот осенний, предутренний час.
После зато уж вам не наглядеться
На замечательный желтый палас.


В ГАСТРОНОМЕ

По быстрому куплю себе еду, -
Уже я занял очередь повсюду.
- А здесь кто крайний? Я за вами буду.
Запомните меня, я отойду.

"Ведь я и есть теперь последняя преграда..." - стихи 1990 г.

002 (2)

093_AFISHA_ALL

005 (1)

***
Среди старинных книг, где свет мерцаньем сада
Изысканно рябит высокий потолок,
Я заронил ее, и вот зерно распада
Ждет часа своего, чтоб слабый дать росток.

Там в ней кромешный бред, там соколы, Малюта,
Там идолы, там свист со мраком из щелей.
Но я её в камин не бросил почему-то,
Я спрятал меж рядов высоких стеллажей.

О, собственник, страшись той дьявольской книжонки, -
Чтоб покатиться ей не надо колеса.
А красные леса рождают воздух звонкий,
Калифорнийский май полощет небеса.

1990 г.

***
Хмарь непроглядна. Нету горизонта.
Все незаметно свыклись со стрельбой.
Оружие скопилось в гарнизонах,
И был подкуплен бедный часовой.

Он был расстрелян, но погиб не первый -
Бои уже ушли за перевал.
Но действовало что-то всем на нервы,
И поневоле каждый убивал.

Знак черных звезд определился в небе.
Не то чтоб кто-то целил в грудь врагу, -
Все веером, и пуля, словно жребий
Кому-то выпадала на бегу.

Упавший не надеялся на милость,
Знал раненый, что будет он добит.
И ненависть кругами расходилась,
И ширилась, и вышла из орбит.

Соседи только морщились с опаской
На жителей далеких древних гор.
К ним, между тем, входили люди в масках,
И молча исполняли приговор.

А жертвы кнопку все нажать пытались,
Чтоб в ящик возвратить боевика.
Погас экран.
Глаза смотреть остались.
И сумрачные начались века.

Впервые опубликовано в однотомнике «Блаженство бега» Изд-во Известия 1992 г.



***
Долго стою на заросшем пороге -
Средь виноградников дом этот пуст.
Розы, метелки... Подводит итоги
Проникновения пламенный куст.

А в запустении есть укоризна,
Пренебрежением помнят ему
Бредни бунтарского социализма -
Солнце идеи заходит во тьму.

И виноградарь проходит с опаской,
Мимо сгоревших руин стороной -
Может, Джек Лондон связан с Аляской,
Может, с другой непреклонной страной.

Мрачные идеологии века
Призраками остаются в веках -
В бедной Европе образы Джека
В красных, в коричневых вижу тонах...

Вновь перечту, как в шамана кидает
Нож костяной беспощадный герой,
И в одиночку индейцев сражает,
И убегает с Заринкой-женой.

Только под утро поставлю на полку
Детским восторгом затрепанный том.
И, как закладку, вложу я метелку,
И посеревший в дороге бутон...

"Лунная долина" Джека Лондона, дом "Волка", гремучая змея
http://alikhanov.livejournal.com/34527.html

Джек Лондон - в Калифорнии
http://alikhanov.livejournal.com/818363.html

* * *
Прощай, родимый дом, прощай, моя квартира.
Здесь длилась жизнь семьи, и вот она прошла.
Чтоб удержаться здесь нам рода не хватило,
Нас много меньше тех, которым несть числа.

Нам столько нанесли кровавого урона,
Отняли у семьи, не передав стране.
И вот нас меньше их, которым нет закона,
Вернее, сам закон на ихней стороне.

И письма, и счета, и пачку облигаций
Из ящиков стола все вытрясли в мешки.
А среди них конверт, где реабилитаций
С синюшным гербом лжи ненужные листки.

И вновь вся наша жизнь вдруг превратилась в небыль.
Все речи этих лет как длинный приговор.
И в беженецкий скарб вдруг превратилась мебель,
Когда ее за час всю вынесли во двор.

Дубовая кровать, резная спинка стула,
К которым так привык еще мой детский взгляд,
Что с ними делать мне здесь посреди разгула,
Который вновь кружит, ломая все подряд.

Но я построю дом, дождусь цветенья сада.
Меня не разделить с моей больной страной.
Ведь я и есть теперь последняя преграда,
И хаос у меня клубится за спиной.

Тбилиси 1990 г.
За стихотворение "Прощай, родимый дом, прощай, моя квартира..."
В 2009 году я был награжден Национальной литературной премией "Золотое перо Руси".

"Он дать сумел нам в детские года снег Бакуриани..."

000019230012

000019230020

000019230010

"Он дать сумел нам в детские года снег Бакуриани..." -
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1998/12/alih.html

***
Листая том, разглажу лист измятый,
Читаю диссертацию отца.
Он изучал метание гранаты —
Бросок, полет до самого конца.

Открыл он — траектория важна,
Чтоб поразить мишени круг центральный.
49-й год.
Прошла война,
Но тема оставалась актуальной.

Энтузиазм строителей крепчал.
И всем на вахту вставшим миллионам
Товарищ Сталин чутко прививал
Большое уважение к ученым.

У бедности советской на краю,
Бросая вверх учебные гранаты,
Отец мой защитил свою семью,
Добившись удвоения зарплаты.

Он дать сумел нам в детские года
Снег Бакуриани, звездный воздух Крыма.
Все, что потом уже невосполнимо,
Дал вовремя, а значит, навсегда.


000019230006

000019230018

000019230015