October 27th, 2016

"Пролетели дни и годы в торжестве моей свободы..."

В трюме Корчагинца 1984 год

***
Снова в зале шум мячей -
Пролетели дни и годы
В торжестве моей свободы -
Вечной юности моей!

Ты опять ударишь плохо,
Пробежишь и прыгнешь зря, -
И восторженного вздоха
Набирает грудь моя.

Снова требую повтора,
Не устану поправлять, -
Неуклюжесть сгинет скоро,
Не вернется больше вспять.

Будешь средь успехов славных,
Всем защитницам на страх,
Биться с равными на равных,
Затерявшись в мастерах.


1978 г. В спортзале.

Алтайская тетрадь.

***
Причалы ближних сел, паромы, катера
В ковше порта рядком зимуют уж полгода,
А выходить на Обь все не придет пора,
И надобно еще дождаться ледохода.

Нет паводка и нет, какой-то квелый год.
Вдоль берега полно закраин и промоин,
А все-таки река не поднимает лед,
И он лежит, тяжел, по-зимнему спокоен.

В последний ржавый борт бьют гулко молотки.
Томится человек у двух времен на стыке.
И корабли свои все красят речники,
А вместо шума льдин над Обью галок крики...

1982г.
Перед паводком, по-над Обью. Барнаул.

* * *
Завсегдатай задворок, заворачивая за углы,
Я во всех городах находил переулки такие,
Где запах олифы и визг циркулярной пилы,
Где товарные склады и ремесленные мастерские.

И со сторожем я заводил разговор не пустой, —
А настырно просил его жизни открыть подоплеку.
А сторож молчал: он смотрел на огонь зимой,
И летом — на реку, протекающую неподалеку.

Я сшивал впечатлений разноцветные лоскутки,
Радовался, что душа накопит простора.
А потом оказалось — можно лишь посидеть у реки,
И нельзя передать ни журчания, ни разговора.

1982 г.
Барнаул.
(Стихотворение впервые Опубликовано в "День поэзии - 84")


* * *
Необозрима - от края до края! -
Обь, ты сливаешься с небом Алтая!

Льдины с верховья трещат под обрывом,
И в хороводе плывут молчаливом.

Жизнь закружилась, и вдруг повернулась -
Паводок! - в небо душа потянулась…

1982 г.

SAM_7573
Гастрольное удостоверение времен написания "Алтайской тетради" -
http://alikhanov.livejournal.com/1379923.html

"Казарменный порядок во дворцы ввел Петр..."

Петергоф.

СРЕТЕНИЕ
Колеблющийся мерно
Какой-то странный свет.
И не сказать наверно -
Закат или рассвет.

Свет или тьма пребудет,
Зависит - что решит
Тот, кто об этом судит,
И на небо глядит.


ПОСЛЕ СЕВЕРНОЙ ВОЙНЫ

Сожмет виски бессонной крови шум,
Но мысль не вырвется из круга -
Приходит раньше имени на ум
Порядок цифр - и «набираю» друга.

Ты позвонишь, я трубку подниму,
А это значит - я еще не помер.
Покажется порой, мне самому
Пожизненно присвоен только номер.

И провод донесет до нас с тобой
Не голоса - вибрации мембраны,
И сервисы эпохи цифровой
Врачуют нашей мнительности раны...

А Петр был занят Северной войной.
Монарха то и дело беспокоя,
Ночами офицеры и гонцы,
Мешая спать, слонялись по покоям.

Казарменный порядок во дворцы
Ввел Петр.
Дал нумерацию постелям
И запретил их без толку менять...
На цифры не пристало нам пенять -
Судьбу петровых слуг и мы разделим.

1987 г.
В 2007 году эти стихи были опубликованные в журнале "Наш Современник"

* * *
Она еще живет, выходит на дорогу,
По всей глухой версте заросшую травой.
Вернулась в отчий дом и, напоследок, к богу -
Нет больше стариков на всей Руси святой.

Из всех земных трудов осталась ей прополка,
От голода ее спасает огород.
Молитвами без слов седая комсомолка
Не просит ничего и никого не ждет.


Фотография Петергофа Гри-Гри Адельханова 1905 г.

Иван Бунин - "Я помню только римские следы..."

130-2955-thickbox

В картине Брюллова "Последний день Помпеи" пару раз в толпе обнаженных беглянок - изображена и узнаваема - графиня Самойлова -"Возвращающаяся с бала" .
В жизни - то ли внучка графа Скавронского, а, вероятнее всего, внучка самого графа Потемкина.
http://alikhanov.livejournal.com/96584.html
Её бабку - одну из 6-ти своих племянниц-малолеток Энгельгарт - граф Потемкин особенно любил - да и выдал её за дурачка-Скавронского заочно, отправив того "посланником" - без жены - в Неаполитанское королевство, а потом жена приехала к мужу уже с нагуленными дочерьми.

Графиня Самойлова, наследница графа Литте (своего отчима, второго мужа матери), а главное своей матери, которой Потемкин передал неимоверные поместья (очень удачно управлявшиеся графом Литте) - богатейшая сумасбродка России.
Карла Брюллова графиня Самойлова звала в лицо и на людях Бришкой; увезла архив графа Литте в Италию - который и по сей день не найден - с автографами Пушкина - граф Литте (бывший мальтийский морской офицер, призванный еще Екатериной для войны со Швецией) был начальником над всеми камер-юкерами, и объяснительные за свое отсутствие на высочайших придворных мероприятиях Пушкин писал именно ему;

Графиня Самойлова растранжирила все свое огромное состояние и умерла во Франции в нищете.
Ни эта ли сумасбродка графиня - "где какая фея"?
Какие еще феи в этом жутком городе? - http://alikhanov.livejournal.com/81213.html

Иван Бунин

ПОМПЕЯ

Помпея! Сколько раз я проходил
По этим переулкам! Но Помпея
Казалась мне скучней пустых могил.
Мертвей и чище нового музея.
Я ль виноват, что все перезабыл:
И кто где жил, и где какая фея
В нагих стенах, без крыши, без стропил,
Шла в хоровод, прозрачной тканью вея!

Я помню только римские следы,
Протертые колесами в воротах
Туман долин, Везувий и сады.
Была весна. Как мед в незримых сотах,
Я в сердце жадно, радостно копил
Избыток сил - и только жизнь любил.

28 июля 1916

Карл Брюллов делал для своего полотна наброски с натуры, и конечно, знал, что Помпеи слишком далеко от Везувия и никаких летящих камней, ни ослепительного света от извержения там не было и быть не могло.

По последним данным бедные жители погибли от химического и теплового воздействий.
И.А. Бунин, прохаживаясь по каменным улицам, думается, сравнивал Помпеи и полотно Брюллова, видел разницу между реалиями местности и великим вымыслом художника.
Промышленник Демидов оплатил 6-ти летнюю работу Карла Брюллова над картиной, сначала выставил картину в Париже, потом привез ее на особо оборудованном корабле в Санкт-Петербург, и подарил картину Николаю 1.
Демидов - знаменитый уральский заводчик.
Получается - первая русская олигархическая живопись.

После того, как картина "Последний день Помпеи" прибыла в Россию, царь вызвал Брюллова "на прием".
Брюллов ехал из Италии в Зимний дворец 6-ть месяцев.
Четыре из них провел в Москве, где познакомился и подружился с Александром Пушкиным.

Приехал, наконец, Брюллов в Петербург.

Николай 1, разрисовывающий полотна Зимнего дворца солдатиками, принял художника Брюллова и попросил написать картину, и предложил тему - Иван Грозный молится на переднем плане, а на заднем - войска берут и разрушают Казань.
Брюллов отказался.
Рисовал до отъезда - опять в Италию (уже навсегда) портреты, сделал совершенно гениальный набросок Гоголя.
И все же, мне кажется, Иван Бунин не очень восторгался "Последним днем Помпеи", мысленно сравнивая полотно с тем, что он видел в огромном, откопанным от пепла и земли городе...
До сих пор, кстати, большая часть Помпеи еще под землей.