January 9th, 2017

"Оленька, Живчик и туз" - глава из романа.

IMG_0518

http://slushai-knigi.ru/sergej-alixanov-olenka-zhivchik-i-tuz/
http://betelgejze.ru/audioknigi-detektivi/1845-sergej-alixanov-olenka-zhivchik-i-tuz-audiokniga.html
http://rus-media.org/viewtopic.php?f=633&t=126749&p=131349 -
в момент когда я копировал ссылку 8-мь юзеров скачивали мой роман.
и еще на сотнях сайтов...
4.

«В квартирах у них тепло, метро их возит, покупают они в магазинах продукты, половину стоимости которых, по доброте душевной, тоже я им оплачиваю. Одеты мои сограждане в еврообноски, которые я выменял на туз - и опять-таки с убытком для себя. И все мои благодеяния они воспринимают как должное, а вместо благодарности меня же и обвиняют, что уровень жизни у них ниже, чем в Норвегии. Квалификации у них нет никакой, компьютер они только на газетной рекламе видели, но дай им - и тоже как подарок на именины - высокооплачиваемую работу. Очень любят они трудиться по социалистической старинке - руками пошевелить, покурить в цеху, а в укромном уголке за обшарпанной доской почета спрятать за пазуху выточенные детали или приклеить пластырем к причинному месту украденный фарш. И уверены, что сильно они поднаторели и вполне могут теперь производить конкурентоспособную продукцию. А это только-то и значит, что засядут наши ударные работнички в теплом, обогреваемом на мои деньги здании, само пребывание в котором в течение пятидневной рабочей недели стоит ровно в три раз дороже любого товара, который они собираются выпускать, и будут меня же винить во всем. Именно за то, что я их обогреваю, кормлю, развлекаю и даю им работу. Никакой благодарности никогда от них не дождаться. Совки есть совки - что в лоб, что по лбу - никаким капитализмом их не исправить...»

- Дорогая, тебе зеленый цвет не идет! - сказал вслух господин Фортепьянов.

- Это цвет моих глаз, - напомнила Оленька, вертясь перед зеркалом.
- Это я вижу. Но все равно зеленый тебе не идет.
- Не правда ли, странно? Я давно заметила, что зеленое мне не идет, хотя я никогда не могла понять, почему.

- Какой у Вас тонкий вкус, господин Фортепьянов! - польстила телеизвестному магнату продавщица, которая, может, всего лишь из-за двух лишних сантиметров в талии не пробилась на подиум. Продавщица была очень красива, но какой-то оберточной красотой. Она суетилась и прислуживала Фортепьянову - именно Фортепьянову, а не женщине, которой магнат собирался подарить обновки - с восторгом и обожанием, с заботливостью и преклонением перед фортепьяновским несчетным состоянием и в то же время с подчеркиваемой неодолимостью кастовой преграды между ней, ничтожной продавщицей, и полубогом Фортепьяновым.
От этого самоуничижения Рору Петровичу стало не по себе. Продавщица была вышколена, все ее естество исходило приторным жасминовым преклонением перед богатыми клиентами бутика. Предвосхищая малейшие желания господина Фортепьянова, она очень огорчалась - разумеется, нарочито, - если магнат не выказывал никаких пожеланий. Впрочем, продавщица и на Оленьку перенесла часть своего восторга, предупредительно склоняясь перед нею, оправляя ей подолы платьев и подавая всё новые и новые костюмы.

Фортепьянов невольно сравнил двух женщин.
читать
Холеная служащая бутика явно превосходила Оленьку по длине ногтей, по объему бюста, по ухоженности кожи рук, а макияжи вообще были несравнимы - Оленька намазюкалась так нелепо, что даже Фортепьянову бросалось это в глаза.
Но почему-то для Оленьки господин Фортепьянов готов был потратить столько денег, сколько она захочет и потребует. А для продавщицы, для этой угодливой твари...

Оленька опять ушла в примерочную, но шторки за собой не задернула, устроив из переодевания коротенький сеанс стриптиза.

Фортепьянов послушно любовался Оленькой, смотрел как она, при помощи продавщицы сняла зеленое и надела темно-коричневое - из тяжелого шелка - вечернее платье.

Фортепьянов кивнул головой.
Следующим было легкое летнее платье, потом темно-красный шерстяной, ручной вязки деловой костюм, в котором Оленька совершенно преобразилась. Магнат глянул на ценник - четыре с половиной тысячи долларов с копейками, - и одобрил и это строгое одеяние, потом отвел взгляд от Оленьки, вышел из примерочной, сел в кресло и вернулся к своим размышлением.

«Бабы, что с них взять. И мужики наши - тоже бабы. Бабская психология.. Набить все шкафы битком - костюмами, шубами, чтобы туфли в коробках лежали до потолка… К сожалению, и для моей Оленьки жизнь без этого невозможна. А между прочим каждый стежок Кутюрье - кубодецикилометр туза! И все-то нам мало - одним на хлеб не хватает, другим на «Жигуль», третьим - на виллу в Майами. А туз скоро кончится, месторождения иссякают. Продырявили землю, как подушечку для иголок. Через десять лет из недр только грязевые пузыри пойдут, и всё - конец нашей самоедской экономике. Хитромудрая Европа к тому времени прах и мусор научится расщеплять - найдут чем обогреваться. А как кончится наш российский туз - так сразу все борцы за свободу и демократию, все эти наши благородные англо-немецкие учителя и франко-саксонские друзья выстроят за две недели новую берлинскую стену. Но уже гораздо восточнее - прямо по нашей границе. Чтобы на века, навсегда от нас, от дураков, отгородиться…»
Фортепьянов встал и опять вернулся в примерочную, чтобы поторопить Оленьку.

Оленька взглянула на Рора Петровича -тот постучал по наручным часам.
- Все, все - мы уже закончили! - заторопилась Ланчикова. - Помоги мне, пожалуйста.

Фортепьянов взял мешок с платьями, упакованными вместе с плечиками. Оленька отвернулась, застегиваясь. Продавщица вышла со списком отобранного товара.

Фортепьянов быстро взял со скамьи забракованное им же зеленое платье и запихал его на дно мешка, даже Оленька не заметила - или виду не подала.
«Ловко! Здорово получилось!» - обрадовался, наконец, господин Фортепьянов.

- Ты счастлива? - спросил Ророчка уже в лимузине.
- А ты? – откликнулась в восторге Оленька и поцеловала своего маленького мальчика.

- Как ни странно, я тоже очень счастлив, - усмехнувшись, ответил внук вора-форточника.

"...осеннейшим воздухом вдоволь нельзя надышаться… " - философская лирика 1976 г.

Untitled

***
В сумятицу свою вношу я лепту -
Очищу апельсин, подам пальто,
Перекручу магнитофона ленту -
Опять не то.

Мелодий нет - остались только ритмы.
Так нет судьбы - есть гости и звонки,
Шаги, движенье губ, жужжанье бритвы,
Шум улицы, пожатие руки…


***
В ресторанчике шепоты, хрипы,
Аромат уголовной травы.
Человечики звездные - хиппи
На окрайне режимной Москвы.

Это первые капли потопа, -
Этих маленьких, жалких людей
Занесло сквознячком из Европы,
И уже не замазать щелей.


***
Вхожу в толпу, протискиваюсь в двери,
Миную турникет, спускаюсь вниз,
И вот перрон - здесь все мои потери,
И все приобретения слились -
В пространный шум, и торопливый шорох,
И нечему стоять на трех опорах…


***
Душа моя, прислужница немая,
Опять в канун веселый первомая,
С опаскою все бродишь средь людей -
В советской жизни деятельно-праздной,
Средь публики надменной, буржуазной,
В столетье преждевременных смертей…


***
Возьму я профсоюзную нагрузку,
А все-таки останусь налегке.
И говорю сегодня не на русском -
На новом аппаратном языке.
А мой язык становится латынью,
Он исчезает, и прощаясь с ним,
Сознание свое располовиню,
И сохраню ненужную святыню,
Как сохранил свои Дигесты Рим.


АФРИКАНСКАЯ УЧИТЕЛЬНИЦА

Как в Африке жарко! Душна и нага,
Укрытая от комаров балдахином,
Ты спишь, и дыхание пахнет хинином.
Бесшумно войдет темнокожий слуга.

Ты веришь - все не разуверилась ты! -
Что у человека есть предназначение.
Слуга, напрягая кошачье зрение,
В предутренней тьме поменяет цветы.

Вдруг лезвия света пронзят жалюзи.
А Конго, как вакуум требует знаний.
Здесь море надежд, здесь погибель желаний, -
Хотя бы одно ты домой привези...


***
Ресторанная удаль нахлынет,
Нас удача теперь не покинет -
С нами молодость, слава, любовь!
Вижу все, и смотрю я, как в воду -
Сохраню и тебя, и свободу -
След на скатерти сине-лилов…


***
Здесь от могилы братской до могилы
Полкилометра, километр от силы,
А у высот они идут подряд.
Здесь раньше срока люди умирали,
Вдоль этих мест сейчас проходит ралли,
И кто-то бродит в поисках опят.

И сколько там кукушка ни кукует -
Их поколенью скоро срок минует,
И есть предел у долгих вдовьих мук.
И поросли окопы лебедою,
Брат горевал над давнею бедою,
Горюет сын и не сумеет внук...

Волоколамск

Стихотворение было опубликовано в Журнале “Юность”

***
Из кремлевских ворот не зря
Выезжают фельдъегеря.

***
Я вернусь в сентябре
в оживленный, в единственный город.
Желтизна вдоль Мтацминды неспешно опуститься вниз,
и начнется бессмертная осень...
Будет вечно шуметь разлетающаяся листва.
В бесконечном полете прокричат пролетевшие птицы.
Будет сделано все, что хотелось,
и все будет сделано зря -
потому что осеннейшим воздухом
вдоволь нельзя надышаться…

Коломенское.

"Там, за неподвижной заводью зеленой, в сизой дымке времени светится вода..." - лирика 1977 г.

DSC03454

***
Вновь в первых числах года
Перечитаю Пушкина.
Нет ближе
На свете человека мне, чем он.
Ни с кем я так беспечно не смеюсь,
Никто так верно мне не объяcнит
Зачем живу я. Смутные печали,
Подспудные желания, любовь -
Весь русский мир прекрасней
И ясней.
Спасибо, Пушкин!


***
Не получилось - и не надо.
И неудача есть награда
За то, что верил, долго ждал,
За то, что духом не упал.
Оправишься ты от удара.
Лишь неопределенность - кара.


***
Живу урывками - то от чего-то спрячусь,
То снова появлюсь среди людей.
В нарядах на разгрузку овощей,
И в списках на парад я все же значусь.

Я все же есть, и от меня скажите
Поклон отцу, поехав в те края.
У агитпунктов школ и общежитий
Встречается фамилия моя.

Когда свой стих я открывал в журнале -
Какой восторг охватывал меня!
Как ликовал, как радовался я!

Но все мои успехи миновали...


О ПОТОМКАХ

Когда мы станем все равны -
Преданьем смутной старины
Окажется наш краткий опыт,
И нашей жизни глас и ропот
Сольются - станут не слышны.

Тысячелетий ляжет тень.
Наш смысл и наша дребедень,
Быть может, сменятся местами.
Потомкам заниматься нами
Все будет некогда и лень.



***
В беспечной юности моей
Я не заканчивал лицей, -
Как беден мой язык!
Но огорчаться ни к чему,
Все позади, я к своему
Невежеству привык.


Стихотворение было напечатало в Альманахе “Поэзия”


***
Забор посередине поля, -
И с той, и с этой стороны:
Крапива, разнотравье, воля
Зачем они разделены?

Из ельника, да в березняк -
С души спадет раздумий мрак…


Судогда.

***
Главная одержана победа!
Но, глядишь, победный день прошел,
И как-будто сделано полдела:
Тот великий, все решивший гол,
Ничего сегодня не решает,
И неповторимостью своей,
Долгой славой исподволь мешает -
Подавай победу поновей!


Эшеры.

В 1977 году летом на Олимпийской базе... -
http://alikhanov.livejournal.com/135509.html

* * *
Пока над нами не растет ковыль.
Не слой сырой земли - сухая пыль,
Лишь пыли взмет остался между нами.
И словно смерть покрыла нас крылами,
И в небыль обратила жизнь и быль.

Вся жизнь моя пошла куда-то вкось.
Как тяжело и жить и верить врозь.
Груз общий не неволил наши плечи.
Запамятовать час условной встречи
Не приходилось, а теперь пришлось.

Да, многого теперь навеки нет -
Ни встреч, ни откровений, ни бесед,
Ни долгих по окрестностям осенним
Прогулок - с опозданием оценим
Их уходящий благотворный свет...

Прошли сквозь жизнь ростки разрыв-травы.
А если связь, то типа тетивы.
Хотя ты жив меж морем и пустыней,
Я здесь пока что жив, но все ж отныне
Мы друг для друга навсегда мертвы.

О, связей человеческих урод -
Нет дружбы, нет семьи, а есть народ.
И горько усмехнуться смогут боги,
Когда с тебя скощённые налоги
Пойдут на пулю, что меня убьет.

Публикацмя - альманах «Информпространство" 2006 г.

История написания - http://alikhanov.livejournal.com/264702.html
Памяти Степана Ананьева - http://alikhanov.livejournal.com/777707.html

***
Иногородний и невыездной,
Опять пленен я одиозным пленом,
Читаю, что меня какой-то пленум
Вдруг одарил свободой неземной.

Благодарю дарителей свобод
За словеса, рожденные в собранье -
Они стучат сейчас в моем сознанье,
Как шаг солдатский в каземата свод.



* * *
Когда туман, явившийся над пашней,
Чуть убыстряет сумерек приход,
Июльский день, почти уже вчерашний,
Еще переполняет небосвод,
И месяц из-за облака встает -

Что может быть прекрасней этих далей! -
Темнеющих опушек островки,
И запах сена, словно дым печалей,
Окрестных сел живые огоньки,
И тусклый блеск темнеющей реки.


Волоколамск.


ПАСТОРАЛЬ

Жить люблю сейчас, сейчас! -
И не для отвода глаз
Заниматься вместе с вами
Только общими делами.
Есть у нас гитара, мяч,
Песня весело поется.
Никогда нас не коснется
Отрезвленье неудач.

Хлеб, парное молоко.
Как трудиться здесь легко –
Выбрать здесь для нас сумели
Достижимые лишь цели.
Жизни радуюсь, живу
И печали я не знаю.
Нашей цели достигаю,
Скашивая всю траву.

Дни идут, какие дни!
И конец любой стерни –
Воплощение успеха,
Славы, солнечного смеха.
Лебеду и молочай
Я выпалывал из грядки.
Жизнь моя была в порядке,
Радость била через край.

Но достигнутая цель
Грань событий знаменует.
Через несколько недель
Единение минует,
Общности уходит хмель.

Вижу вновь: вот я - вот он.
Общий только небосклон.
Я опять один.
Как прежде,
Я вверяюсь лишь надежде,
Но не жду я ничего,
Ощущаю дней тревожность,
Принимаю невозможность
И несбывчивость всего.

Волоколамск.

* * *
Там, за неподвижной заводью зеленой,
В сизой дымке времени светится вода.
Там струя стремится к цели отдаленной.
Ряска стала в заводи, не плывет туда.

А над кромкой берега изогнулись ивы,
Солнечные блики по стволам плывут.
Я пришел печальный, а уйду счастливый.
Жаль, что так недолго постоял я тут.


Волоколамск, на покосе в яблоневых садах.

***
Сосны, пришедшие к берегу Волги -
Корни их волжскою влагой наволгли,
Вязкий суглинок размыла вода.
Ох, как не хочется пасть исполину -
И обопрется о мокрую спину
Всеми ветвями - и сгинет туда!

И понесла его - словно не смыла,
А зашептала и уговорила
Берег сосновый сменить на иной.

Тихо на Волге. Не шелохнутся
Чуткие сосны. А силы мятутся,
Силы подспудные глади речной...

Тутаев.


***
Как трудно что-то сделать на земле -
Скосить траву, приобрести сноровку,
Скопить немного денег на обновку,
Дождаться солнца в предрассветной мгле.

Успей скосить, освоить ремесло,
И башмаки примерить мировые,
Пока не в тягость трудности земные,
И отчуждение не пришло.



ЗАТЕНЕННАЯ ОСЕНЬ

Расследую хищения в сентябрьский листопад,
А надо бы священника вдруг занемогшей музе.
В златолетящем городе я осени не рад,
А рад тому, что гордиев я разрубаю узел.

Впервые - как мне помнится - осеннею порой
Моя душа не полнится предзвучьями наитий.
Лишь пролетает в памяти, как лист над головой, -
Вы не судимы будите, лишь только не судите.

Шатура.


ЦЕЗАРЬ

Он шел впереди легионов,
И спал на земле у костров,
И не просыпался от стонов,
От окриков, ржанья, шагов.

Холодное солнце вставало
Над порабощенной землей,
Где гибель свирепого галла
Где бритта бегущего вой.

Но в жизни суровой солдата
Рассеивая племена,
Он думал о кознях сената
Трибунов твердил имена.

Неслись в небеса то молитвы,
То песни, то жертвенный дым,
И были кровавые битвы
Лишь долгой дорогою в Рим.

Римская лирика - http://alikhanov.livejournal.com/969142.html



***
Иосифу Бродскому

Западный полюс словесности русской
Под небывалой сегодня нагрузкой.
Стонут широты, как провода,
Сил направленье: оттуда - сюда.

Ваша тоска обогнет океаны.
Ваши печали здесь нам желанны,
Как кислорода тайный глоток,
Гальванизируюшие, как ток.



"После нас, к сожалению, будет потоп..." - "Западный полюс словесности русской..." -http://alikhanov.livejournal.com/231287.html



***
Нет и не будет свободных мест -
Занято все и внутри и окрест.

Двери закрыты. На много веков
Список составлен очередников.

Но сократиться в инстанции квота,
Значит из списка выпадет кто-то.

Может быть, скоро отменят его,
Может, не будет вообще ничего.

Скатертный переулок.


***
Узнаю тебя в спинах похожих
Удаляющихся прохожих,
И боюсь - обернешься ты вдруг.
И под неузнавающим взглядом,
Станет жизнь нескончаемым адом
Нервных срывов и ревности мук.

Прощено ли, да все ж не забыто,
И трагедии нашего быта
Не вершатся последней главой.
Все упорней с тобой порываю.
Что ж я взглядом ищу, ожидаю
Неожиданной встречи с тобой?..

"C тобою встречусь взглядом - ты не увидишь глаз. С тобою буду рядом всегда, как и сейчас..." 1978 г

сканирование0007
Река Сояна, 1978 год.
Ведет моторку Владимир Нечаев, Игорь Шкляревский, Ваш покорный слуга.

* * *
В глазах, в душе - повсюду белизна.
В краю снегов пишу поэму снега -
Снег, белый снег воспой, и можешь смело
Надеяться на...

Впрочем, ни на что, кроме следов,
Теряющихся вскоре,
И вовсе незаметных на просторе
Снегов.



***
О вечности не спорят, не поют,
А молча думают, когда посмотрят в небо.
И звезды лишь на несколько минут
Поманят и, быть может, отвлекут,
И от любви насущной, и от хлеба.

А космонавты, звездные поля
Просматривая у экранов мутных,
Посмотрят против хода корабля -
О вечности напомнит им Земля,
И отвлечет от звезд сиюминутных.


"О вечности не спорят, не поют..." - к 35-ти летию публикации в журнале "Москва" -http://alikhanov.livejournal.com/954591.html

ВОСПОМИНАНИЕ О СПОРТИВНОЙ РАБОТЕ

Я занимался волейбольной сферой –
Наискосок бесчисленных бумаг
Двусмысленный старался ставить знак,
Считая, что с обыденщиной серой
Не надобно решений волевых, -
Держи лишь меч дамоклов мер крутых.

Среди болот, лесов, полей и гор
Суровый телефонный разговор
Пересекал безмолвные просторы.
Что проводов начальственная нить,
От ветра трепеща, могла вершить?
И смело я пускался в разговоры.

Слегка скучая, зная все заране,
Я жизнь свою смотрел как на экране.
И перевоплощался иногда,
Чтоб искренность придать служебным фразам.
И преуспел во всем, живя по фазам,
И вроде бы не приносил вреда.

Я поздно ощутил свою причастность
К тому, чем занимался много лет.
Давая свой поверхностный совет,
Внося во все значительность и ясность
С поставщиком налаживал я связь,
А жизнь моя веревочкой вилась

Немножко в стороне.
Входя в струю,
Чтобы никчемность не раскрыть свою,
Я каждый раз умело прикрывался
Приверженности фиговым листком.
Но маска оказалась вдруг лицом,
Трюк перевоплощения сорвался.

И в трубку улетающее слово,
Бесследно исчезая всякий раз,
Не пропадает, как в пустыне глас,
А формирует образ прожитого,
Который и становится тобой,
Хотя всего не помнишь за собой.


***
"Ищите женщину..." - отнюдь ни как причину
Убийств и казусов, которых не раскрыть -
Ищите женщину, и очень может быть
В самом себе найдете вы мужчину,
И многое измениться в судьбе, -
Удачи пожелаю и себе!

Пусть время нас не гладит по головке, -
Французский смысл французской поговорке
Вернем...


***
Чем меньше река, тем извилистей русло, -
Спрямить! - чтобы не было мелко и грустно...

А будет все так, как ни раз уж бывало -
Когда в половодье шальная река,
Крушила, сводила на нет берега,
И вскоре опять их себе намывала.

***
В раскатистом шуме Большого порога
У самой реки мы прожили немного -
Стремился на север поток.
Хотя и березы листвою шумели,
И сосны сухие под ветром скрипели -
Мы слушали только порог.

Опять меж домов я слоняюсь угрюмо.
Как-будто и не было этого шума,
И голос простора угас.
Вдали самолет пролетит ненароком.
А там, у далекой реки под порогом,
Как-будто и не было нас.


***
Та улица ведет до маленького сквера,
Уложена она брусчаткой так прескверно.
Заметил это я по памяти своей,
Когда я вспоминал, как я ходил по ней.

Зачем всплывают вдруг пустячные детали,
Когда уже давно поблекли и пропали
И лица, и слова, и голоса друзей? -

И время так легко всё незаметно стерло,-
Спазм сожаления вдруг схватывает горло,
А вот о чем грустишь - уже не помнишь...


Серебряный бор.

***

Римме Георгиевне Костенко

Её работа здесь прошла…
Прощаясь с тем, прощаясь с этим,
Она передает дела,
И класс, что до сих пор вела...

Давайте втайне заприметим,
Как дверцы трогает она,
Листает списки и тетради,
Прощальной нежности полна.

Ни славы, и ни денег ради,
Здесь столько вложено трудов.
И перед взором вереница
И лет, и классов, и звонков -
Взрослеющих учеников
Прекрасные проходят лица...


Римма Георгиевна Костенко - подруга матери - прекрасная женщина.
Она организовала мой авторский вечер в школе, где работала до выхода на пенсию.

***
Не говоря, признаюсь,
Не приходя - уйду.
Не встретившись, прощаюсь,
И ничего не жду.

Не видев - не забуду,
Не зная - все пойму.
С тобою рядом буду,
Не видим никому.

C тобою встречусь взглядом -
Ты не увидишь глаз.
С тобою буду рядом
Всегда, как и сейчас
.