January 11th, 2017

Народный артист России и Татарстана Ренат Ибрагимов - "Казань, Казань!"



Народный артист России и Татарстана Ренат Ибрагимов - "Казань, Казань!"
Музыка Народного артиста России Олега Иванова,
стихи Рауля Мир-Хайдарова, Сергея Алиханова

Кристина Аглинц "Россия, любуюсь тобою!.." - музыка и исполнение. Стихи Сергея Алиханова


Кристина Аглинц "Россия, любуюсь тобою!.." - музыка и исполнение.
Стихи Сергея Алиханова

"Хотелось записаться в те кружки…" - философская лирика 1981 года.

IMG_0954

***
В костюмерной варьете ем второе.
Пудра, пыль, шумит за дверью зал.
До чего я докатился, чем я стал -
Сам собою.

Как-бы кто-нибудь об этом ни проведал -
Чем дышал я, и кого я здесь любил,
Что я слушал, и о чем я говорил,
Где обедал.


ВОЗВРАЩЕНИЕ

Вновь запахи двора восходят вдоль балконов -
Там жарят шашлыки, здесь кипятят белье.
Я вспоминаю свод неписаных законов,
Вживаюсь, торопясь в родное бытие.

Но ничего уже я здесь не понимаю,
А если что спрошу - так тоже невпопад.
И вжиться не могу, хотя живу не с краю,
Но чуждым стал родной когда мне уклад.

Еще не так давно все получалось с лету -
Умел я бросить взгляд, запомнить, записать,
И, сдав в журнал, успеть к ночному самолету -
Я двигался вперед, работал, так сказать.

Я слушал посвист нарт вдоль твердой глади наста,
И на закат смотрел бесстрастно, как помор.
И старожилом я сумел прослыть, так часто
Пришлось пересекать мне северный простор.

Сноровку приобрел, прижился, свыкся с делом,
Косил, полол, сгребал лопатою бурты -
Кружила жизнь меня в каком-то танце белом,
И я любил её летящие черты...

А дома ощутил себя я чужеродным,
И смутно чую я глубинные слои.
Поверхностным я был, а вовсе не свободным, -
Есть что-то на слуху, но нет уже в крови.

А глубина и там - на севере - повсюду, -
Её не замечал, а мчался день-деньской,
И думал: здесь побыл, теперь я там побуду,
Посмотрим, что же там произойдет со мной…


Тбилиси. 7 марта 1981 г.
Первая публикация в сборнике "Весенние голоса" 1984 год, изд-во "Современник".

***
Наверно, дольше всех эпоха наша длилась,
И вот ни только кончилась - она уже забылась.


***
Лишь путь открылся коридорный,
И мы вовсю пустились прыть.
На счастье легок шаг проворный,
И мы успели жизнь прожить.


СОВЕТ №1

Если ты, как и я, вдруг окажешься здесь -
Среди тысяч и тысяч людей,
В середину пассажиропотока не лезь -
С краю ты проберёшься скорей.

Здесь с речной быстриной вовсе схожести нет -
Оглянись со ступеньки своей:
Все еще не протиснулся сквозь турникет
Тот, с кем выбежал ты из дверей.



***
Туда-сюда сную, вступаю в зрелость.
На севере, в поморское окно
Я заглянул - взаправду там вертелось,
Наматывая нить, веретено.

И тотчас внес я в книжку записную
Вот этот путевой, поспешный стих,
Что мельком заглянул я в жизнь иную,
И столь же странен был мой вид для них.


Первая публикация - в журнале “Кругозор”

***
Мы к выводу пришли вчера,
Отбросив мнения иные:
Что биография Петра -
Сама история России.

Сегодня день уже не тот,
В ином все показалось свете.
Вот Меньшиков вошел в черед -
Апраксин, Брюс и Шереметьев.

А завтра, может, мы придем
К тому, что в самом деле странно:
Пусть тьма в истории имен, -
Она проходит безымянно.


ДЯДЯ КОЛЯ

Он, старожил и уроженец края
Не уезжал надолго никуда,
Но так и не прижился здесь, считая,
Жизнь прожита – не велика беда.
Отсталость, как ведется, изживалась,
И благодать дошла до этих мест.
И лишь ему по-прежнему казалось,
Что он несет извечный русский крест.

Он, правнук тех чиновников кавказских,
Голубоглазый, сухонький, живой,
Сомнениям своим не дал огласки,
Их так не решив с самим собой.

Но толковал всегда о чем-то здравом,
Не пользовался внеочередным
Бесплатным и еще каким-то правом –
Гордился я своим знакомством с ним.
Пенсионера не было счастливей!
И в Доме офицеров окружном
Из года в год он числился в активе,
О стенку безразличья бился лбом,
Кассиршам учинял головомойки,
А для вальяжных офицерских жен
Курировал кружки шитья и кройки
И выписал для них аккордеон.

Неугомонным был он заводилой!
Пожатье легкой жилистой руки
Вас заряжало бодростью и силой –
Хотелось записаться в те кружки…

А время для него тянулось долго
Был вдовым он, соседей не любил.
Но крут замес терпения и долга,
И он не коротал свой век, а жил
В многоязычном, суетном районе
Где целый день судачит стар и мал,
Где вьются сплетни на резном балконе
Он только лишь по-русски понимал.

Еще я помню – в месяц листопада
Мы на проспекте встретились ночном
В разгаре репетиции парада -
Шли танки и скрывались за углом.
Они в простор проспекта уходили,
А мы с восторгом преданным своим
На месте оставались и следили,
Вдыхая дизелей тяжелый дым.

А напоследок, уж впадая в детство,
Он все твердил, что ждут преграды нас.
И умер он, оставив мне в наследство
Стол, на котором я пишу сейчас.


Тбилиси.
Первая публикация в альманахе «День поэзии 1982»
редактор сказал, что это стихотворение антологическое, а оно оказалось пророческим.

* * *
История - выдумка слабых сердец.
Но все же останься, хоть пьесе конец.
Билеты, программки белеют в проходе,
Учебный сезон твой уже на исходе,
Игра твоя принята за образец.

Останься, - а значит - не жди, уезжай,
В любой захолустный какой-нибудь край, -
Прислушайся к голосу распределенья.
Искусство потребует только терпенья,
Ты в жертву себя ему не предлагай.

Но ты пробивать собираешься брешь,
Но ты проедать собираешься плешь,
И я все равно тебя не образумлю.
Ты будешь ложиться, как на амбразуру,
И будет водить тебя за нос помреж.

Им не до тебя, хоть они и лгуны.
Да, падаешь больно, свалившись с луны.
И от невезения нету лекарства.
Ты скажешь:
- Должны же кончаться мытарства.
И я соглашусь: - Да, конечно, должны.

"ставя клеймо тунеядца на вещдоки античных поэм..." - философская лирика 1982 года.

30062011149

НА СЪЕМКАХ

Недостаток воды наложил на людей отпечаток.
Как ты с нами суров, зверолов!
Мы просили тебя, чтоб ты был, по возможности, краток.
Но скажи нам хоть несколько слов.

Только зря режиссер стал сулить тебе скорую славу, -
Ты пресек его сразу, любителя северных тем,
И сказал то, что думал:
- Кто ехал сюда на халяву,
Тот уедет ни с чем.


Село Койда, Белое море - «День поэзии 1983»


* * *
Все говорю себе - надейся,
Жди перемен в своей судьбе.
А вот завидую тебе -
Водитель утреннего рейса.

Ты зорко смотришь на дорогу,
Легко, уверенно рулишь.
А наледь скалывают с крыш,
В сугробах черт сам сломит ногу.

Я позавидую маршруту
Определенности твоей,
И в пар морозный из дверей
Легко шагну через минуту.


* * *
На товарном узле, реквизит загружая,
Я на ящик присел отдохнуть.
Шли составы, багажный барак сотрясая,
На восток продолжая свой путь.

Волокита дорожная. Длится приемка,
И к обеду закончится лишь.
А приемщица вдруг подошла и негромко
Мне сказала: "- На чем ты сидишь."

И недоумевая, я встал виновато,
И увидел во мраке угла
Эти несколько ящиков продолговатых,
И догадка меня обожгла...


* * *
Я по тебе уже тоскую, Ангара,
Хотя еще смотрю на струи ледяные,
Прозрачные насквозь, чистейшие в России.
Прощай, я ухожу, мне улетать пора.

Я видел много рек, но всех прекрасней ты.
И ни одной из них не видел я начала,
Лишь ты стремишь свой бег, из-подо льдов Байкала
Бегуньей уходя со стартовой черты...


Иркутск. Стоя на льду над истоком Ангары.

***
Причалы ближних сел, паромы, катера
В ковше порта рядком зимуют уж полгода,
А выходить на Обь все не придет пора,
И надобно еще дождаться ледохода.

Нет паводка и нет, какой-то квелый год.
Вдоль берега полно закраин и промоин,
А все-таки река не поднимает лед,
И он лежит, тяжел, по-зимнему спокоен.

В последний ржавый борт бьют гулко молотки.
Томится человек у двух времен на стыке.
И корабли свои все красят речники,
А вместо шума льдин над Обью галок крики...


* * *
Завсегдатай задворок, заворачивая за углы,
Я во всех городах находил переулки такие,
Где запах олифы и визг циркулярной пилы,
Где товарные склады и ремесленные мастерские.

И со сторожем я заводил разговор не пустой, —
А настырно просил его жизни открыть подоплеку.
А сторож молчал: он смотрел на огонь зимой,
И летом — на реку, протекающую неподалеку.

Я сшивал впечатлений разноцветные лоскутки,
Радовался, что душа накопит простора.
А потом оказалось — можно лишь посидеть у реки,
И нельзя передать ни журчания, ни разговора.

1982 г.
Барнаул. Стихотворение впервые Опубликовано в "День поэзии -1984"

* * *
Необозрима - от края до края! -
Обь, ты сливаешься с небом Алтая!

Льдины с верховья трещат под обрывом,
И в хороводе плывут молчаливом.

Жизнь закружилась, и вдруг повернулась -
Паводок! - в небо душа потянулась…


* * *
Вырабатывая непрерывный стаж,
Я силы тратил без остатка.
А тут передо мной возник пейзаж,
Красивый, как телевизионная заставка.

Отцепив от штанины колючку,
Осмотрел с холма панораму,
Я поймал себя - что ищу ручку,
Чтобы переключить программу…

Подмосковье.

ВДОВА

Ни в черном - в бело-голубом,
В кольцо ты попадешь мячом,
И публика свистит, ликует.
Вот милосердие судьбы -
Сейчас она тебе дарует
Забвение в пылу борьбы...

Белов был лучшим игроком, -
Своим решающим броском
Поверг тогда американцев.
Белов был молнией, грозой,
А надо было той порой
Ему оберегаться...

Ты мне по-прежнему мила,
Как мяч ты ловко провела -
Не глядя, левою рукою.
На той руке кольцо блеснет,
Луч от него глаза кольнет,
Как-будто лазерной иглою...


Сочи.
Опубликовано в 2007 году - 25 лет спустя! - в журнале "Наш современник".


ПОСЛАНИЕ ВЛАДИСЛАВУ

Над шезлонгом твоим Изабелла кистями
Шевелит, море Черное плещет волнами.
Прямо с ветки срываешь инжир, -
Мысль-богиня восходит к тебе из прибоя,
Только законодательство трудовое
Чуть тревожит твой внутренний мир.

Боек стоик в совке, и в прохладе усадьбы,
Счет вчерашнего матча хотелось узнать бы, -
А сакральных не хочется тем.
Здесь Овидий грустил, нам пристало смеяться
Над изгнанником, ставя клеймо тунеядца
На вещдоки античных поэм.

Дом у моря достался тебе по наследству,
Мне бы тоже такой бы купить по соседству,
Не сейчас, а потом уж, к концу.
А тебя обманул этот дар без обмана,
Заявился к Овидию ты слишком рано,
И довольство прилипло к лицу.

Ты живешь койкосдачей, и спорить не будем, -
Эдак мы твоих дачников всех перебудим,
Всех теперь переспоришь рублем.
Почитай-ка мне лучше записки, наброски, -
Аромат, что теряется при перевозке,
Есть в вине самодельном твоем.

Мамайка, Сочи.

* * *
Виктории Мулловой

Сегодня Роскоцерт в бухгалтерском угаре, -
Ревизия - мы все у бездны на краю.
А Вы пришли сюда со скрипкой Страдивари,
Чтоб деньги получить за музыку свою.

Бухгалтер возмущен: "Что Вы суете в руки?
Где перечень сонат? У сметы вышел срок.
Просрочен аттестат! Вам это не смычок!"
Оформлены не так божественные звуки...


История написания - http://alikhanov.livejournal.com/223536.html


* * *
Отгородясь от всех, собравшись вместе,
В пространстве боязливой тишины
Поют они тоскующие песни,
Которых не понять со стороны.

И вольностью какой-то дышит слово.
Значение не определено, -
Оно еще пока что слишком ново,
Но, может быть, останется оно.

Когда ж его чиновничьи глаголы
Возьмут в свою газетную семью,
Уже беспечный парень возле школы
Им не окликнет девушку свою.

По-своему танцуют, не от печки.
И в подворотнях юности моей
Я подбирал какие-то словечки
И ими ужасал учителей.

Но дней и лет с тех пор прошло немало.
Слова, что отгораживали нас,
Уже попали в толстые журналы.
Их смутный гул не превратился в глас...

А мой приятель, славу возлюбя,
Работая с предельною нагрузкой,
Все переводит с русского на русский
И скоро доберется до себя.


Москва.
Впервые опубликовано - однотомник "Блаженство бега", Из-во "Известия 1992 г.