January 28th, 2017

Алла Красникова и Саги Зулкарнаева - стихи в газете "Новые известия"

Снимок экрана 2017-01-28 в 12.06.50

http://www.newizv.ru/culture/2017-01-28/251450-i-ne-prostit-tomu-kto-ne-ljubil.html
Ликвидировать культурный пробел в еженедельном режиме "НИ" попросили известного поэта Сергея Алиханова. Это - первая публикация.

"Стихи Аллы Красниковой первозданны..."

Снимок экрана 2017-01-28 в 12.13.47
Стихи Аллы Красниковой первозданны -
Публикация - http://www.newizv.ru/culture/2017-01-28/251450-i-ne-prostit-tomu-kto-ne-ljubil.html

Первозданность строки возникает в звучании души и одновременной записи слова-звука. Как родниковая вода - вот, при тебе, под тобой, журча, выбилась из-под земли и тут же пьешь, губами припал.

Ах, восточные переводы, как болит от вас голова...” - в сердцах когда-то воскликнул Арсений Тарковский.
Нежный первоцвет звука и голоса тонул в литературном ремесле.
Не хватало воздуха. Поэты ежедневно и годами, переводя десятки, сотни и тысячи строк стихов со всех языков союзных республик, встали на собственное горло сами, в похвальном желание прожить на гонорары.
Казалось, что 20-й век тяжкими стопами подстрочников навсегда затоптал слабые ростки первозданности. И очень скоро, войдя в руку, предварительный замысел стал облегченным методом создания собственных стихов.
От того-то - от внутреннего подстрочника! - бедовые, свободолюбивые поэтические головы и болели...

В нашем - в еще более просвещенном веке - поэзия, как профессия, вдруг бесследно исчезла. Невольно вспоминаешь - а была ли в России такая профессия - поэт?
Да, была!
В одной только Москве жило с поэтических гонораров тысячи поэтов!
Но предварительный замысел - как творческий метод - от переводов входил в собственные стихи, и делал строчки глуховатыми. И это было видно невооруженному взгляду, да и слышно любому “закрытому рецензенту”. Уцелели от этого переводческого всепогребляющего “девятого вала”, и сохранили себя творцами единицы - и имена их все помнят.

Стихи Аллы Красниковой первозданны.
Хотя она, конечно, никогда не получала и не получит ни рубля гонорара.
Но зато и рука у нее никогда не поднимется перевести с невесть какого языка на язык совдепии:
“Его Председатель, большой гастроном,
Построил в совхозе большой “Гастроном”...

Первозданная строчка, рожденная как изначальное первое слово, импульс стихо-творений Аллы Красниковой.


* * *
Вспоминаю, как лес всё взбирался куда-то на скалы,
Вспоминаю, как свет над болотом парил,
И звенела брусника и бусинками ускользала
Из озябшей руки, и поднять её не было сил.

Как хрустела трава, укоряя за опозданье!
Как раскачивал ветер меня и смеялся огонь!
Наступала пора обречённого очарованья,
Стала сладкою кровь и хрустальною стала ладонь.



***
Здесь полон ветра дом, но по тебе скучаю.
Здесь всякий звук ко мне — безлюдие кругом.
Я в нелюбви твоей, как яблоня, дичаю,
И страсть во мне, и грусть — как львы перед прыжком.

А вечером уйдут в закат купаться сосны,
И склонится нарцисс, сам по себе скорбя...
Мне не с кем нарушать порядок этот косный,
Мой день как ангел бел, лишь крылья — воробья.

* * *
В краю, где ты живёшь, зови меня своей,
Весенней и пустой, лирической затеей.
По мне томится март в обманутых аллеях,
И, помрачневший вдруг, не спит своих ночей.

Но там, где мы одни, и ты меня несёшь
Меж небом и землёй, там даже птицы знают,
Что так приходит Бог, как будто ты похож
На первый скорый дождь в душистых липах мая.

И там, где мы одни, бессильны потолки,
А стены, не шутя, раскачивает ветер,
И нет уже вольней пронзительной строки
Моей, что от тебя родится на рассвете...

* * *
Ты близок так, что не могу дышать,
чтобы не выдать близости своей.
Твоих границ не стану нарушать!
Не стану открывать твоих дверей!

Но где-то рядом с нами наша ночь...
беспамятство и тёплый воздух крыл
любви, что не унять, не превозмочь
и не простить тому, кто не любил.


* * *
Любимый мой, которого не знаю,
Кому... и кем... в тени закрытых глаз
Принадлежу, владею и прощаю
И ускользаю от кого тотчас.

На вкус ты — мёд, на ощупь ты — пустыня...
И солнце на лице... — всё это ты!
Глаза открыла... жду, когда остынет
Дыхание твоё из темноты.



* * *
Сколько раз я должна перейти
Через тернии этой печали?
Даже смыслы и те отзвучали —
Нас уже невозможно спасти...

Так причудливо древней игры
Перепутались тонкие нити,
Если некому — не говорите,
Не склоняйте глагол до поры.

Чтобы ты вплоть до этого дня
И шептал... и губами касался,
И без памяти ночью метался,
На постели моей — без меня…

* * *
Горькая, горькая истина, эта капель,
это лекарство от древнего недомоганья —
грезить несбывшимся, будто Снегурочкой Лель.
Лёгкие рощи апреля — стихи без названья.

Шорохи в сердце — то падают семена,
дальние всходы огромных бунтующих сосен.
Горькая, горькая истина, эта весна,
будто лекарство от лжи, что оставила осень…


* * *
Северный вечер и майский мороз,
Печи протоплены, дачная скука...
Если с тобою случится разлука,
Как проживу среди этих берёз?

Ветер с едва зеленеющих рощ —
По серебру, по грунтовым дорогам
Ты бесконечно идёшь и идёшь,
Посланный Богом? Непосланный Богом?

Вроде и близко, и руки простер,
Но не попросишь, не выплачешь встречи,
Так и стоят под окном до сих пор —
Дачная скука и северный вечер.

* * *
И пусть тебя остудит наша старость,
И всё пройдёт — лишь узкий свет в окне...
Я буду знать, что я с тобой останусь,
С тобою, а не с ней наедине...

Саги Зулкарнаева - чистейший, хрустальнейший поэтический голос России!

Снимок экрана 2017-01-28 в 12.19.52

Саги Зулкарнаеву в степи ударила молния, но она не погибла. А родился чистейший, хрустальнейший поэтический голос России! Дай Бог, - неиссякаемый.
Публикация -
http://www.newizv.ru/culture/2017-01-28/251450-i-ne-prostit-tomu-kto-ne-ljubil.html

***
Выпив ночь из синей чашки, жду, когда нальют рассвет.
Тень в смирительной рубашке мой обкрадывает след.
Обернувшись тёплым пледом, обойду притихший сад.
Пахнет горько бабье лето неизбежностью утрат.
Звёзды светят маяками. Может, в небо за буйки?
Где цветные сны руками ловят божьи рыбаки.
И по лунам, как по рунам выйти в космос напрямик.
По дороге самой трудной, где полёт – последний миг…
Только в доме спит ребёнок. Захожу, скрипят полы.
Не скрипите: сон так тонок! В степь пойду, сорву полынь,
И травою горькой, дикой окурю себя и дом:
Блажь полёта, уходи-ка! Полечу потом, потом...


***
У бабы Мани всё как встарь:
На кухне – книжкой календарь,
Портрет с прищуром Ильича
И борщ краснее кумача.
А во дворе кричит петух,
Слетает с неба белый пух.
Старушка хлеб в печи печёт,
И время мимо нас течёт…




***
Канул февраль без остатка
В непроходимостях троп.
Ветер ложится с устатку
На ноздреватый сугроб.
Тихо, не скрипнет телега,
Ночь опустилась на дно.
Белые бабочки снега
Бьются и бьются в окно…




***
Я помню: с мамой моем окна,
От чистоты визжит стекло.
И ваты хрусткие волокна
Меж рам кладём – беречь тепло.
И руки мамины, как птицы,
Летают с тряпкой по окну.
Ах, мне туда бы возвратиться
Сейчас, вот только дверь толкну!..
От осознанья не возврата
В пространство детской скорлупы...
Я цепенею словно вата
На подоконнике судьбы.

***
Под бархатною пылью тишины
Лежала степь от края и до края,
Окутывал пространство вышины
Сиреневый туман шального мая.
А первого июня – небеса
Разверзлись окаянными мечами.
И дрогнуло оконце, как слеза,
Когда тебя не стало за плечами.
За окнами зима и снег кружит,
Усталый ветер кашляет надсадно.
Мне без тебя невыносимо жить!..
Дойдёшь до Бога, поверни обратно.

***
Зачем грустить, когда идут часы,
Полны теплом небесные ладони,
Горит герань и хлебом пахнет в доме,
Горьки слова, но помыслы чисты.

Чего мне ждать, каких высот хотеть
И обходить какие грани надо?
Ведь дальше неба некуда лететь
И дальше бездны некуда мне падать.

Мне б только б жить без злости и обид,
Любить людей на свадьбе и на тризне.
А то, что Бог со мной не говорит…
Поговорит, быть может, после жизни.




***
Божий свет над деревней потух,
Скот не кормлен, и нивы не сжаты.
И от голода даже петух,
Не поёт, а ругается матом.
Перечёркнуты окна в домах,
В небеса перекошены двери.
Пустотою полны закрома,
А сердца беспросветным безверьем.
Лёд не тает, летает снежок.
Но запахло весною погожей.
Надо б только от края шажок,
Дальше – легче. Дай силы нам, Боже!..

***
Снеговая тьма легла —
Не видать ни зги.
Смотрят тени из угла,
Давит боль виски.
В гулкой дали бесов слет,…
Неба горек вкус.
Оттого ль на черный лед
Я ступить боюсь?..
Оттого ль была вчера
С ветром заодно,
А сегодня вновь с утра
Дышит тишью дно.
Пусть просвета в жизни нет,
Но поет сверчок.
Нарисую в окнах свет,
Заварю чаек.

***
Степь, как тоска, бесконечна,
Полнится даль синевой.
Мне бы уйти в эту вечность,
Стать неприметной травой.
Небо седое гранитно,
Осени гаснет свеча.
Впору б собакой завыть мне,
Так вдруг настигнет печаль.
Как за окном завечерит,
Вдаль убегу, за дворы.
Светлым мелком снег очертит
Контур моей конуры.

***
Как в чёрной речке нету дна,
Так и в тебе мне нет опоры.
Ты от меня уедешь скоро,
И я останусь вновь одна.
Не оглянувшись ты назад,
Уйдёшь, а я поставлю точку.
И поцелую тихо дочку
В твои прекрасные глаза


***
Всё тише звук земной струны,
Над миром чёрный ветер.
Не стой на сквозняке войны,
Простудишься до смерти!

***
Сквозила просинь между веток
В ажурной сети паутин,
И в погреба ссыпалось лето
До самых инистых седин.
И стрекоза в душе беспечно
Все дни летала без забот,
И свет, казалось, будет вечным,
Как будто снег не упадёт.
А ныне стынет день за дверью,
Весь мир под мороком пурги.
Но в этом зимнем снегоперье
Звучит всё также светлый гимн.
Отрадна печки тёплой нега,
Но всё ж на радость не скудей –
Свеченье сливочного снега
Сбивай до масла майских дней.

***
Долго осень догорала,
Жар листвы снега гасили.
Среди зимнего хорала
Голос пламени бессилен.
Степь застыла до апреля,
Побелела, как простынка.
Завели опять метели
Заунывную пластинку.
А берёзки, как подружки,
Встали стайкою средь поля,
Мягкий снег лежит опушкой
На ключицах белоствольных.
Величав, морозен, ясен,
Восседает день на троне.
Как монашки в чёрных рясах,
Небу молятся вороны.

***
Бреду в бреду по выбритому лесу,
Листву в подножье остеклил ледок.
Когда-нибудь и я, как лист, исчезну.
Не торопи, Всевышний, мой итог...
Бездонно небо… Боже, мы...песчинки!..…
Бела округа в светлой новизне.
Сидят на ветках стайками снежинки
И что-то там снежечут обо мне.




***
Напьюсь я всласть осенней сини,
Уйду в заречье через мост,
Где серебрит луна полыни,
Под многоточьем ясных звёзд.
И по песку, как по наитью,
Придёт покой и благодать,
Чтоб я могла ковыльной нитью
На сердце рану залатать.

***
В глазах раскосых – тьма степей…
И небо – под ногами.
Зачем, не знаю, хоть убей!
Я говорю стихами.
В степной глуши, средь ив, осин
Живу почти убого.
Зато всё близко – звёзды, синь,
Рукой подать до Бога.
Когда темно в краю ракит,
Стихами тихо плачу.
О, если б знать с какой строки
Свернуть на лист удачи!

***
Да, я баба – в халате, в галошах,
Обитаю средь голой глуши.
Не люби меня слышишь, хороший,
Отпускаю – хоть пей, хоть греши.
Я похожа на ангела? Ново…
Это с виду, в душе я – не та.
Шар воздушный от шара земного
Отличает его пустота.
Не люби, не ходи понапрасну,
Я стихами и мраком дышу.
И не мерь мою шкуру - опасно.
Я сама эту жизнь доношу.

***
Я по горло стою в небесах,
Ничего в этой жизни не надо.
Все заслуги мои – на весах,
Все дороги открыты для ада.
Чую сердцем – я жизнь допою,
Вскроет небо к забвению вены.
Сколько можно мне жить на краю,
Будто край – переход к переменам…
Боже правый, где правда, скажи
В этом стынью обугленном веке?..
Вышли солью из горла души
Слов моих пересохшие реки.

***
За пядью пядь, все сорок пять годков
Я уступила без борьбы былому.
Пришёл сентябрь и смёл в стога солому
Любви, страстей, поджёг и был таков.
Качнулась влево чаша бытия,
Токсична осень – скука душу точит.
То в междуречье, то вдруг в междустрочье
Мелькнёт порою неба колея...
А по весне…в душе растает лёд,
И жизнь вокруг затеет перемены.
Апрельский ветер рекам вскроет вены,
И к водопою ивы поведёт.

***
Ты говоришь: мир нем и жизнь – пустяк,
И мы немы душой, как в море гальки,
Стучат часы – не так, не так, не так...
И снова Бог закручивает гайки;
Перегорела лампочка души,…
И свет потух в единственном окошке?
А ты смотри на листья и дыши,
Отогревая медные ладошки.
Смотри, как снег съедает рыжину,
Как синевою город оторочен,
Вливает небо в вены тишину...
Ну, вот и ты спокойней стала. Впрочем,
Давай - ка мы начнём с тобой стрелять
По целям жизни средь земного тира.
Открой окно, закрой свою тетрадь,
Не плачь стихами, слушай голос мира.

***
Месит месяц звёзды в синей чаше,
Дремлет вечность на краю небес.
С каждым днём плоды былого слаще,
С каждым пнём всё реже, горше лес.
С каждым годом жиже жизни тесто,
С каждым лотом всё скучней игра.
Ничего...была бы только песня,
И небесный свет в конце пера.
Год уходит, скоро весь иссохнет,
Прибавляя в код судьбы штришок.
И душа, свернувшись в слове – плохо,
Развернётся в слове – хорошо!


***
Лови меня, а хочешь – не лови.
Неуловима я, как дождь капризный.
Вся соль степей живёт в моей крови,
И на губах моих вся горечь жизни…
Ещё лечу шальным ветрам вослед
И ощущаю листьев тихий лепет,
И слышу, как на чёрный белый свет
С немых небес слетает снега пепел.
И пусть порой в лицо сечёт ветла,
Стихи в тиши теряют звук и голос,
Меня уже не выбить из седла –
От стыни крепну, словно волчий волос.

.

***
Седое небо подперев плечом,
Застыл ноябрь хмурый у воротца.
Заиндевелый стог стоит свечой,
Проталины приталены морозцем.
Кружится робко первозданный снег,
В оконце тёмном светятся рябины...
Приходит в память детство, как во сне,
Где снег и счастье пахнет мандарином.
И враз теплеет в божеской руке,
И тяжесть жизни будто невесома.
Светлеют окна, как вода в реке.
И протекает время мимо дома.

Александр Межиров СИНЯВИНСКИЕ БОЛОТА - читает Александр Пятков.


"День воинской славы России" - снятие блокады Ленинграда.

Александр Межиров
СИНЯВИНСКИЕ БОЛОТА
(читает Народный артист России Александр Пятков)

Пули, которые посланы мной,
не возвращаются из полета,
Очереди пулемета
режут под корень траву.
Я сплю,
Подложив под голову синявинские болота,
А ноги мои упираются
в Ладогу и в Неву.
 
Я подымаю веки,
лежу усталый и заспанный,
Слежу за костром неярким,
ловлю исчезающий зной.
А когда я
поворачиваюсь
с правого бока на спину,
Синявинские болота
хлюпают подо мной.
 
А когда я встаю
и делаю шаг в атаку,-
Ветер боя летит
и свистит у меня в ушах,
И пятится фронт,
и катится гром к рейхстагу,
Когда я делаю
свой
второй
шаг.
 
И белый флаг
вывешивают
вражеские гарнизоны,
Складывают оружье,
в сторону отходя.
И на мое плечо
на погон полевой, зеленый
Падают первые капли,
майские капли дождя.
 
А я все дальше иду,
минуя снарядов разрывы,
Перешагиваю моря
и форсирую реки вброд.
Я на привале в Пильзене
пену сдуваю с пива.
Я пепел с цигарки стряхиваю
у Бранденбургских ворот.
 
А весна между тем крепчает,
и хрипнут походные рации,
И, по фронтовым дорогам
денно и нощно пыля,
Я требую у противника
безоговорочной
капитуляции,
Чтобы его знамена
бросить к ногам Кремля.
 
Но, засыпая в полночь,
я вдруг вспоминаю что-то,
Смежив тяжелые веки,
вижу, как наяву,
Я сплю,
подложив под голову
синявинские болота,
А ноги мои упираются
в Ладогу и в Неву.

"День воинской славы России" - Минута молчания.

DSC06846
Дважды Герой России Феликс Гаджиевич Дадаев - Народный артист России, Народный артист Дагестана, Николай Николаевич Дроздов, Никишин Александр Юрьевич Помощник Заместителя Председателя Государственной Думы - минута молчания в память павших.