June 25th, 2017

"Там, за неподвижной заводью зеленой, в сизой дымке времени светится вода..."

IMG_1502

* * *
Когда туман, явившийся над пашней,
Чуть убыстряет сумерек приход,
Июльский день, почти уже вчерашний,
Еще переполняет небосвод,
И месяц из-за облака встает -

Что может быть прекрасней этих далей! -
Темнеющих опушек островки,
И запах сена, словно дым печалей,
Окрестных сел живые огоньки,
И тусклый блеск темнеющей реки.


Волоколамск


* * *
Там, за неподвижной заводью зеленой,
В сизой дымке времени светится вода.
Там струя стремится к цели отдаленной.
Ряска стала в заводи, не плывет туда.

А над кромкой берега изогнулись ивы,
Солнечные блики по стволам плывут.
Я пришел печальный, а уйду счастливый.
Жаль, что так недолго постоял я тут.


На покосе в яблоневых садах.

ПАСТОРАЛЬ

Жить люблю сейчас, сейчас! -
И не для отвода глаз
Заниматься вместе с вами
Только общими делами.
Есть у нас гитара, мяч,
Песня весело поется.
Никогда нас не коснется
Отрезвленье неудач.

Хлеб, парное молоко.
Как трудиться здесь легко –
Выбрать здесь для нас сумели
Достижимые лишь цели.
Жизни радуюсь, живу
И печали я не знаю.
Нашей цели достигаю,
Скашивая всю траву.

Дни идут, какие дни!
И конец любой стерни –
Воплощение успеха,
Славы, солнечного смеха.
Лебеду и молочай
Я выпалывал из грядки.
Жизнь моя была в порядке,
Радость била через край.

Но достигнутая цель
Грань событий знаменует.
Через несколько недель
Единение минует,
Общности уходит хмель.

Вижу вновь: вот я - вот он.
Общий только небосклон.
Я опять один.
Как прежде,
Я вверяюсь лишь надежде,
Но не жду я ничего,
Ощущаю дней тревожность,
Принимаю невозможность
И несбывчивость всего.


"Волоколамская тетрадь", 1977 год.

"И шёл совсем не по ранжиру один поэт вослед другим..."- стихи о словесности.

P1133_07-09-09 (2)

***
На разных мы брегах родного языка,
И разделяет нас великая река.

Сумею одолеть едва-едва на треть -
Я буду на тебя издалека смотреть.

И буду говорить, твердить, как пономарь,
Какие-то слова, что говорились встарь.



* * *

«Ты сам свой высший суд.»
А. С. Пушкин

Вновь сам свои стихи ты судишь беспристрастно,
И видишь, что они написаны прекрасно!

Но все же никогда не забывай о том,
Что судишь ты себя не пушкинским судом.

Хотя в душе твоей восторг и торжество –
Твой суд не превзошел таланта твоего.


IMGP0924 (2)



* * *
Как же значительно было тогда
Ехать верхом в Арзрум.
Видимо в лайнерах наша беда -
Стал верхоглядом ум.

Будем на пляже лежать, загорать,
И улетать невзначай.
Как же значительно было сказать
Черному морю: "Прощай!"

1980г.



* * *
Какое множество романов
О Первой мировой:
Вот среди унтеров-болванов
Простецкий парень с хитрецой.

А вот герой читает сводки,
И не дождавшись перемен,
Бежит в Швейцарию на лодке,
Которую дает бармен.

А вот песереди Европы
Несчастный паренек лежит,
Сдает, потом берет окопы
И будет, наконец, убит.

А вот проснувшись спозаранку,
Туман увидев за окном,
Вновь офицер бредет по замку
И размышляет о былом.

Все утешенья бесполезны,
Когда распалось бытие, -
Война разверзлась, словно бездна,
И все провалится в нее...


Романы: “Приключения Бравого солдата Швейка”, “Возвращение в Брайсхед”, “На Запвдном фронте без перемен”,
“Прощай, оружие”, “Август 14-го”.


ИЗ ПИСЬМА Александру МЕЖИРОВУ

Утратили мы здесь и признак ремесла,
Нелегкая когда Вас в Штаты занесла.

Рассыпалась строфа и мельтешит цезура,
Хотя отменена была одна цензура.

Формация ушла, а потерялась форма.
А главное - пропал подстрочник для прокорма.

Клепаются стихи загадками кроссворда.
И ерники бузят, как внуки без присмотра.

Разбросаны слова посудой после пьянки,
Как-будто в высоту мы прыгаем без планки.



ОЧЕРЕДЬ ЗА ГОНОРАРОМ В "ДЕНЬ ПОЭЗИИ"


Тогда, устав от лет суровых,
Желая просвещенной слыть,
Россия граждан непутёвых
Своих решила подкормить.

Спешили мы со всей столицы,
Стояли, прислонясь к стене,
Свои выпрастывая лица,
Из-под заснеженных кашне.

Там "Юности" один из замов,
Стоял без кресла, просто так.
В углу угрюмо ждал Шаламов,
А Смеляков курил в кулак.

И шёл совсем не по ранжиру
Один поэт вослед другим.
Так начавший стареть Межиров
Был лишь за Самченко младым.

И Мориц бедную пугая
Ухмылкою грядущих мер,
Её в упор не замечая,
Стоял боксёр и браконьер.

И даже прямиком оттуда,
Вновь улетавшие туда,
Своих мехов являя чудо,
Там становились иногда.

В тот зимний день шутила муза,
Долистывая календарь.
Стоял там я, не член Союза,
За мной - Луконин, секретарь.

О, государственной заботы
Благословенные года.
И за недолгие щедроты
Мы благодарны навсегда.


Стихотворение было опубликовано в журнале "Знамя" в 1999 году -
http://magazines.russ.ru/znamia/1999/6/alihan.html



ПАМЯТИ АДМИНИСТРАТОРА ЦЕНТРАЛЬНОГО ДОМА ЛИТЕРАТОРОВ
АРКАДИЯ СЕМЕНОВИЧА БРОДСКОГО


Неутомимый маленький герой,
Он с планкой орденов стоял горой
За всех писателей. Счастливо заседали
Они в парткоме и в дубовом зале.

Он засекал уже издалека
Пушок демократического рыльца,
Хватал за шкирку и давал пинка
От Венички и до однофамильца.

Разишь душком иль арестантской робой -
Тогда к буфету подходить не пробуй.
Труд цербера безжалостен и тяжек -
Империя рыхлеет от поблажек.

Он раскусил борцовский куцый шарм,
Тех, на глушилки навостривших ушки, -
Когда они на брайтонский плацдарм,
Сквозь голодовки двигались к кормушке.

Творили, как за каменной стеной.
А умер он - писателей прогнали,
И свой бифштекс последний дожевали
Они в сугробах грязной Поварской.

Впервые - «Новая газета» 1997 г., gодборка называлась "Пушок демократического рыльца".
В "Новом мире" - http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1999/12/alihan.html


АВГУРЫ

Они полны сакральных знаний,
Но Форум - грудою руин,
И государственных гаданий
Им не оплачивает Рим.

Но все же не хотят авгуры
Свою ненадобность признать.
Их лица значимы, понуры,
Все продолжают заседать…


IMG_5125

И сказал Экклезиаст - отпускай хлеб по водам...

IMG_7288

Сказано: отправляй хлеб свой по водам.
И совет этот был дан людям, которые хлеб свой отнюдь не покупали.
Это были вовсе не ежедневные посетители современных городских булочных, а пахари, рыбаки, кузнецы, виноградари…
Хлеб – в широком смысле - был прежде всего продуктом труда, а потом уж предметом торговли.
Превалирующее отношение, перцепция хлеба была в то время отнюдь не вкусовая. Вспахать землю, посеять зерна, боронить, присыпать землей, прополоть сорняки, аккуратно поливать, срезать колоски, отвезти на мельницу, смолоть муку, смесить тесто, разжечь огонь в печи, выпечь хлеб - только потом дело доходило до еды.
Все эти ясные, обыденные, проверенные веками действия, которые в массовом потребительском сознании сейчас уже подзабылись, да и помнятся разве что по народным сказкам – вся эта совокупность конкретных, последовательных, и главное привычных действий давала людям хлеб насущный.
И вдруг этот хлеб надо отправить «по водам», отдать на волю волн, с тем чтобы хлеб вернулся сторицей.
Другими словами - аналогия с творчеством - чтобы преуспеть, прославиться или даже разбогатеть надо пойти через горнило неопределенности.
Только так хлеб может вернуться сторицей, а может и не вернутся вообще, и знать тебе об этом заранее не дано.
И сказал Экклезиаст - отпускай хлеб по водам - от себя, не ешь его сам и не продавай его сам, и не доноси его сам до каждого покупателя и до каждого рта и - опять по аналогии - до каждого глаза и уха, и тогда, может быть, судьба воздаст тебе…