July 17th, 2019

"Он дать сумел нам в детские года снег Бакуриани, звездный воздух Крыма..."

000019230012

"Он дать сумел нам в детские года снег Бакуриани..." -
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1998/12/alih.html

***
Листая том, разглажу лист измятый,
Читаю диссертацию отца.
Он изучал метание гранаты —
Бросок, полет до самого конца.

Открыл он — траектория важна,
Чтоб поразить мишени круг центральный.
49-й год.
Прошла война,
Но тема оставалась актуальной.

Энтузиазм строителей крепчал.
И всем на вахту вставшим миллионам
Товарищ Сталин чутко прививал
Большое уважение к ученым.

У бедности советской на краю,
Бросая вверх учебные гранаты,
Отец мой защитил свою семью,
Добившись удвоения зарплаты.

Он дать сумел нам в детские года
Снег Бакуриани, звездный воздух Крыма.
Все, что потом уже невосполнимо,
Дал вовремя, а значит, навсегда.



000019230020

000019230010




000019230006

000019230018

000019230015

Авторский вечер. Билеты действительно продавались.

Билеты действительно продавались.
Панкратов-Черный с тех пор сам стал поэтом.
Костя Шмидт уехал вскоре в Германию.
Моя дочь Анна в тот же год уехала в США.
Саша Маркелов спился.
Аркаша Укупник, слава Богу, процветает, как и Петр Подгородецкий.


27584078556_08638fdaf3_o


Афиши эти, заказанные Аркадием Семеновичем Бродским (ему посвящены стихи) были за счет ЦДЛ напечатаны в типографии, и развешаны по Москве (сейчас для авторских встреч в Малом зале рисуют от руки 2-3 афишки, и каждая стоит герою вечера 1000 рублей).

ПАМЯТИ АДМИНИСТРАТОРА
ЦЕНТРАЛЬНОГО ДОМА ЛИТЕРАТОРОВ
АРКАДИЯ СЕМЕНОВИЧА БРОДСКОГО

Неутомимый маленький герой,
Он с планкой орденов стоял горой
За всех писателей.
Счастливо заседали
Они в парткоме и в дубовом зале.

Он засекал уже издалека
Пушок демократического рыльца,
Хватал за шкирку и давал пинка
От Венички и до однофамильца.

Разишь душком иль арестантской робой -
Тогда к буфету подходить не пробуй.
Труд цербера безжалостен и тяжек -
Империя рыхлеет от поблажек.

Он раскусил борцовский куцый шарм,
Тех, на глушился навостривших ушки, -
Когда они на брайтонский плацдарм,
Сквозь голодовки двигались к кормушке.

Творили, как за каменной стеной.
А умер он - писателей прогнали,
И свой бифштекс последний дожевали
Они в сугробах грязной Поварской.

«Новая газета» 1997 г
6823529429_33471a6da0_o

* * *
Руины рода...
Голос подам из-под обломков, -
С обидою на предков, с надеждой на потомков.
Нелепо то и это,
И голос без ответа.

Аким Салбиев - режиссер и актер, много раз игравший роль Александра Пушкина в кино - вышел и прочел это стихотворение на моем авторском вечер в ЦДЛ в 1990 году - чем меня очень поразил - мы предварительно об этом не договаривались (как это обычно бывает).

27617522805_3ce494c1c8_o

"Этот дятел, видно, спятил..." - городская лирика.

Untitled


***
Переполнена кормушка -
Крошит, крошит хлеб старушка.

На нее косится дятел,
По стволу стучит-стучит.

К дармовшине не слетит -
Этот дятел, видно, спятил.
1986 г.
Москва, Серебрянный бор.

***
Вновь порываем мы с туннелем
И мчим на мост. Все тот же вид -
Октябрь здесь спутаешь с апрелем -
Гараж, завод, труба дымит.

Идет короткая минута,
Сейчас в туннель нырнем опять.
И в это время почему-то
Я никогда не мог читать.

Брошюру, свежую газету
Я просто так в руках держал,
И все смотрел на землю эту,
Смотрел и взглядом провожал.
1979 г.
Перегон "Коломенская -Автозаводская"
Впервые опубликовано - "День поэзии" 1982 год

В НОЧНОЙ ОЧЕРЕДИ У МАГАЗИНА "КОВРЫ"

Грея друг дружку и засыпая,
Вы свою очередь ждете опять,
Тридцать шестая и тридцать седьмая -
Вновь вам приходится ночь коротать.

При перекличке вас не забыли,
Ваши сапожки листва замела.
Третьего дня вы трехсотыми были,
Очередь только теперь подошла.

Чаем из термоса уж не согреться
В этот осенний, предутренний час.
После зато уж вам не наглядеться
На замечательный желтый палас.
1979 г.

В ГАСТРОНОМЕ

По быстрому куплю себе еду, -
Уже я занял очередь повсюду.
- А здесь кто крайний? Я за вами буду.
Запомните меня, я отойду.

***
Мне сюда - где находок, разлук и потерь
Числа мчатся вперед и назад,
Где лишь кабели видно в окно или в дверь -
Как в туннеле змеятся, висят.

Вновь под скрип тормозов - пролетев перегон,
Жму на створки - быстрее открыть!
Снова перебегу из вагона в вагон,
Чтоб поближе мне к выходу быть.

***
Завсегдатай задворок, заворачивая за углы,
Я во всех городах находил переулки такие,
Где запах олифы и визг циркулярной пилы,
Где товарные склады и ремесленные мастерские.

И со сторожем я заводил разговор не пустой, —
А настырно просил его жизни открыть подоплеку.
А сторож молчал: он смотрел на огонь зимой,
И летом — на реку, протекающую неподалеку.

Я сшивал впечатлений разноцветные лоскутки,
Радовался, что душа накопит простора.
А потом оказалось — можно лишь посидеть у реки,
И нельзя передать ни журчания, ни разговора.

Барнаул.
(Стихотворение впервые Опубликовано в "День поэзии - 84")