July 7th, 2020

"Вечность – пряник, время – кнут..." - стихи о времени.









О ПОЕЗДКЕ
ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ ПЕРВОГО
НА КАВКАЗ в 1837 ГОДУ

Был сделан в канцелярию запрос -
В присутствии возможно ль высочайшем
Вельможным инородцам и князьям
Являться на приемы и балы
В привычных им, кавказцам, сапогах.

Был дан ответ, что вроде бы вполне
И позволительно, но все-таки негоже.

Затменье послепушкинской эпохи
Уж наступило.
Лишь фельдъегеря,
Сменяя лошадей, во все концы
Развозят повеленья Петербурга.



* * *
Сложить бы жизнь из этих дней,
Где ясно все - простор полей,
И очертания церквей,
И лес, и свет души твоей,
Не образующий теней.


* * *
Вечность – пряник, время – кнут.
На день меньше жить осталось.
Этих вот ночных минут
Преодолеваю вялость.
Ночь ведь это только тень
Колыбели и планеты.
Там – в пространстве – тени нету.
Предстоит нам вечный день!

* * *
Не гони свою беспечность,
Бойся рвенья своего.
Есть движение и вечность –
Больше нету ничего.

Не страшись какой-то кары,
И не жди ничьих наград.
Прогони свои кошмары,
Будь спокоен, тих и рад.

Сотни тысяч лет промчаться,
Словно ветер над землей,
Будет в небе изменяться
Ковш Медведицы Большой.

УТРО ВЕКА

Мой век - огнями за холмом,
И вновь не просиять.
Что понимаешь лишь умом
Душой нельзя принять.

Щемит мне сердце каждый год,
Знакомый, как ладонь.
Меня уже не обожжет
Всех войн его огонь.

Мой век нас лишь уничтожал,
Гнал в топки, на убой.
Но лучше всех его я знал,
И потому он мой.

Меня оставил одного,
На благо ли на зло.
Хотя всего-то ничего –
Сменилось лишь число.

И наступает утра рань,
И в предрассветной мгле
Не вижу я – куда ни глянь –
Что будет на земле.


ОПОЗДАВШИЙ КОК

Рейдовый катер уходит секунда в секунду.
В жизни на суше я выгадал пару мгновений, -
Шел налегке или где-то с горы побежал -
И обогнал тебя, кок.
Я уже на борту,
И ощущаю свое с экипажем единство.
Хоть мы замешкались и не выходим на рейд,
И пропускаем к причалу какое-то судно,
Кок опоздавший, по пирсу ты мечешься зря -
Мы не захватим тебя, раз отдали концы.
Что ж ты с кастрюлями носишься взад и вперед,
Ловко взбегаешь по сходням и машешь рукой,
Веря, что мы за тобою причалим опять?
В рубке своей капитан и не видит тебя,
Катер же сносит то к сейнеру, то от него.

Сядь на кастрюлю свою и погрейся на солнце!

Петропавловск-на-Камчатке 1984 г


ПЕРЕСМЕНКА

Родились не вчера, умрем не завтра.
Вот через переезд сейчас идем.
Что здесь ты хочешь изменить внезапно? -
Земля под снегом, реки подо льдом.

Ты веришь, так сказать, в метаморфозы,
Что вдруг проснется дремлющий карась.
Но впереди - шесть месяцев морозы,
Зима, считай, еще не началась.

Что из того, что мы побыли возле
Зимовий и пропели там вразброд?
Еще совсем недавно бревна вмерзли,
И на Чулыме нарастает лед.

Затихнет звук пустого разговора,
И нас с тобой сюда не позовут,
Когда весной, чтоб избежать затора,
Дорогу- зимник на реке взорвут.

1986 г.


* * *
Вам было все равно, когда вы выбирали -
Родиться в поздний век или в какой другой,
Жить теснотой октав на чуть глухом рояле,
Листать все тот же том прилежною рукой.
Дигест потом сонат непостижимый строй
Так оказался прост, что был озвучен в зале.
А образ ваш сиял над дымной суетой,
Как в ладанке финифть, как профиль на эмали.

Самодостаточность - вот каверзный итог,
И знает меньше вас ворчливый педагог,
И подошли к концу года упорных штудий.

И вот, накинув плащ, все не уйти никак -
Там подворотен ждет губительный сквозняк,
Где зависть, лед и злость бьют изо всех орудий.


* * *
Отцу

Чтобы выжить – терпи,
И в мороз собирай
По Голодной степи
Саксаул и курай.

Над костром зашумит
Чайник…
Слышишь сквозь сон? –
Это внучка гудит
В золотой саксофон.

***
Мой троюродный брат говорит невпопад,
От стеснительности улыбаясь.
Я молчу, но я тоже теряюсь,
Нашей встрече единственной рад.

Да, в какой-то денек непогожий
Разбросало нас по свету из-под Твери...
Я глаза опущу, ты меня осмотри, -
Нет, совсем мы с тобой не похожи.

Знаю, кто-то ведет, всем нам, юродным, счет:
Отработав и выйдя на пенсию,
Он уже насчитал человек восемьсот
В Феодосии, в Томске, и в Пензе.

Да, могучей могла бы быть наша семья,
Многолюдными были б Горицы.
Я порой прилетаю в родные края,
Правда, реже раз в десять, чем птицы...

***
Не простилось, так забылось -
Нет ни горечи, ни слез.
Все, что с нами приключилось
Жизнь не приняла всерьез.

Но, судьбы читая знаки,
Странным кажется вдвойне -
Что же так пылают маки,
Обжигая сердце мне...

Иван Бунин: "Я помню только древние следы, протертые колесами в воротах..."



В жизни "Удаляющаяся с бала" кисти Карла Брюллова -

Графиня Самойлова. Она была то ли внучка графа Скавронского, а скорее внучка самого графа Потемкина. Ее бабку - одну из 6-ти своих племянниц-малолеток Энгельгарт граф Потемкин особенно любил - да и выдал ее за дурачка-Скавронского заочно, выслав того - без жены в Неаполитанское королевство. Жена приехала к мужу уже с нагуленными дочерями.
Графиня Самойлова, наследница графа Литте (своего отчима, второго мужа матери)- богатейшая сумасбродка России.
Карла Брюллова графиня Самойлова звала в лицо и на людях Бришкой; увезла архив графа Литте в Италию - который и по сей день не найден - с автографами Пушкина. Граф Литте -бывший мальтийский морской офицер, призванный еще Екатериной для войны со Швецией - был начальником над всеми камер-юкерами.
Объяснительные записки за свое отсутствие на высочайших придворных приемах и балах Пушкин писал именно Графу Литте.

Иван Бунин
«Помпея»

Помпея! Сколько раз я проходил
По этим переулкам! Но Помпея
Казалась мне скучней пустых могил,
Мертвей и чище нового музея.
Я ль виноват, что все перезабыл:
И где кто жил, и где какая фея
В нагих стенах, без крыши, без стропил,
Шла в хоровод, прозрачной тканью вея!

Я помню только древние следы,
Протертые колесами в воротах,
Туман долин, Везувий и сады.
Была весна. Как мед в незримых сотах,
Я в сердце жадно, радостно копил

Избыток сил - и только жизнь любил.
28 июля 1916 год.

Ни эта ли сумасбродка Графиня - "где какая фея"?
Какие еще феи в этом жутком городе?

Карл Брюллов делал для своего полотна наброски с натуры, и конечно, знал, что Помпеи слишком далеко от Везувия и никаких камней, ни ослепительного света от извержения там не было и быть не могло. По последним данным бедные жители погибли от химического и теплового воздействий.

И.А. Бунин, прохаживаясь по каменным улицам, думается, сравнивал Помпеи и полотно Брюллова, видел разницу между реалиями местности и великим вымыслом художника.
Промышленник Демидов оплатил 6-ти летнюю работу Карла Брюллова над картиной. Когда работа была закончена, Демидов сначала выставил картину в Париже, а потом привез ее на особо оборудованном корабле в Санкт-Петербург, и подарил картину Николаю 1.

Демидов - знаменитый уральский заводчик.
Получается - первая русская олигархическая живопись.
Когда картина "Последний день Помпеи" прибыла в Россию, царь вызвал художника Брюллова из Италии "на прием".
Карл Брюллов ехал в Зимний дворец - по Высочайшему вызову 6-ть месяцев!

Четыре из них провел в Москве, где познакомился и подружился с Александром Пушкиным
(в последний приезд Пушкина в Москву).
Приехал, наконец, великий живописец в Петербург.

Николай I, разрисовывающий полотна Зимнего дворца солдатиками, принял художника Брюллова и попросил написать картину, и предложил тему: Иван Грозный молится на переднем плане, а на заднем - войска берут и разрушают Казань.
Брюллов отказался.

Рисовал до отъезда - опять в Италию - уже навсегда - портреты, сделал совершенно гениальный набросок Гоголя.
И все же, мне кажется, Иван Бунин не очень восторгался "Последним днем Помпеи", мысленно сравнивая полотно с тем, что он видел в огромном, откопанным от пепла и земли городе...

Графиня же Самойлова - "Удаляющаяся с бала" растранжирила все свое огромное состояние и умерла во Франции в полной нищете.

***
Ни разгулом, ни интрижкой
Рим давно не удивить.
Все равно графиня с Бришкой
Здесь во всю пустились прыть.

И ходить не надо к бабке, -
Спесь нельзя, как порчу, снять.
Все потемкинские бабки
Славно в Риме прогулять!


До сих пор большая часть Помпеи еще под землей.







Граф Литте.