August 5th, 2020

"промыслы были не барским развлечением..." - О ЛЕОНИДЕ ПАВЛОВИЧЕ САБАНЕЕВЕ



О ЛЕОНИДЕ ПАВЛОВИЧЕ САБАНЕЕВЕ


«Когда груз лет был меньше стар» * большинство людей были добытчиками - охотились и ловили рыбу, чтобы выжить.

Когда Леонид Сабанеев писал свои книги - собирал и компилировал огромное количество удивительных сведений из великого множества «охотничьих» и «рыболовных» писателей, (список использованной Сабанеевsv литературы около 7 тысяч наименований), промыслы были не барским развлечением.

Да и леса были более насыщены дичью, и реки и озера – рыбой.
Природа сохраняла тогда еще первозданность, а сам охотник и рыболов выполнял роль, предназначенную ему среди живых существ – убивал лосей, чтобы прокормить себя, убивал волков, чтобы сберечь скот, и ловил щук и сомов, чтобы прокормить детей.

Сабанеев и сам был страстным охотников и рыболовом, но половить рыбу на всех реках России – всеми снастями и все виды рыб! - и пострелять всю водившуюся в изобилии дичь, всех животных и птиц, всеми видами охотничьего оружия, и всеми патронами, со всеми породами собак – он при всем желании не мог, это было невозможно и за пять жизней!

Сабанеев – энциклопедист охоты и рыбалки, великий кинолог!

И писал Сабанеев в то время, когда помор на берегу Кулоя или Мезени привязывал блесну к леске, и ловил семгу, чтобы утолить голод.

У человека еще не было в избытке главного блага, или - недуга цивилизации – свободного времени.
Не было выбора, как выживать.

И поэтому все советы и наставления, все повадки и характерные отличительные признаки собачьих пород, все необходимые и тщательно описанные способы охоты на хищных зверей - все это дано Сабанеевым в высшей степени профессионально. И все эти знания, все советы и сведения за прошедшие десятилетия нисколько не устарели.

Наоборот - это наш мир стал старым.
Прогресса за последний век в искусстве рыбалки и охоты не было никакого, а был только регресс!

Многие деятели укоряли Россию в том, что со времени Куликовской битвы она расширяла свою территорию со скоростью 54 квадратных версты в день.
И действительно, разделив территорию Российской империи на тысячу лет ее существования мы получим приблизительно эту цифру. В этом усматривались имперские наклонности ее царей, и захватнический характер народов, Россию населяющих.

Леонид Сабанеев дал гораздо более правдоподобное объяснение нашим «имперским» наклонностям – русские охотники шли за соболем, шли туда, где за чугунный котел давали столько соболей, сколько в этот котел вмещалось – и так дошли до Тихого океана!

Да и история России, а ни только ее география, без охоты была бы другой.

Петр Третий - страстный любитель ружейной охоты - никогда бы не прозевал заговор, устроенной его женой Екатериной, уже отдаленной и запертой в Момплезире, если бы с утра до вечера, и день за днем ни скакал бы по полям в окружении голштинских дворян, шотландских грейхаундов и русских длинношерстных лягавых.

Да и ни только история России.
Например, в Англии во времена нормандского владычества ради устройства оленьих охотничьих парков выселялись целые английские деревни. Как раз из-за этого нормандских баронов выгнали с острова вон!

Есть поговорка, что живущий на реке - не старится.
А жить на реке можно только промыслом. Да и охотничьи страсти – молодят и душу, и тело.

Литература, стихотворные переводы меня всегда кормили не щедро, а стихи вообще ничего и никогда не приносили.

Долгие годы выживал я за счет браконьерства, ловя семгу на реках, впадающих Белое море, в потом добирался – на поморских лодках, а иногда и на пограничных вертолетах до Архангельска, и с двумя чемоданами торопился к поезду Архангельск-Москва, тащил в тузлуке, в целлофановых пакетах запретный улов, и разрываясь от невыносимой тяжести в позвоночнике, легко проносил эти чемоданы мимо железнодорожных проводников.
сканирование0004

А до этого месяц, а то и полтора сидели мы с приятелем долгими ночами у речных костров, возле медвежьих троп, а в случае если объявлялся в округе шатун – то ночевали в курной избе, натопив ее по черному.

И положив под спину – лапник, а под голову – березовое полено, читал я вслух - при свете пламени - в разрозненной старой книге Сабанеева - главы про рыбалку.

Сабанеев помог выжить, наловить и хариусов, и семги, и спасал нас своими советами неоднократно – да и потом – в Москве - кормил всю зиму красной рыбой.
http://alikhanov.livejournal.com/109897.html

Спасибо! Низкий поклон Сабанееву и за то, и что сейчас, читая его книги и слушая с диска пение птиц, глухариный ток, и дальний лай охотничьих собак я опять ощущаю себя молодым.

Недавно я случайно попал на зарыбленный подмосковный водоем, -
в туфлях, без снасти.

И тут вдруг проснулся во мне старый рыболовецкий азарт - одолжил удочку, подобрал блесну, и за час-полтора поймал трех сазанов, двух сомов, полдюжины карпов.
А это не просто, даже на заранее зарыбленом пруду.
И тут Сабанеев помог!

*Велемир Хлебников

"В сизой дымке времени светится вода..." - Волоколамская тетрадь.





На покосе в яблоневых садах. Волоколамск,
стихи 1974-1977 гг.

***
У дороги на Ржев, среди рек, лесов,
На сыром картофельном поле
На ведре сидит Эдуард Стрельцов -
Эпоха в футболе.

Выбирает и выгребает он
Из грязи непролазной клубни,
А в Москве ревет большой стадион,
Отражаясь в хрустальном кубке.

Вся страна следила за пасом твоим,
Бедолага Эдик.
Ты прошел по всем полям мировым
От победы к победе.

Но нашел ты поле своё.
У него вид не броский,
Слышь? -
Отсидел ты в Новомосковске,
На ведре теперь посидишь.

А в Бразилии выезжает Пеле
Из дворца на своем лимузине.
На водку хватает тебе, на хлеб,
Сапоги твои на резине.

Бекенбауэр, вы негодяй! -
Вы торгуете собственным именем.
А у нас поля чуть-чуть погодя
Поутру покроются инеем...

Называли тебя величайшим гением
Сэр Рамсей, Бобби Мур.
Не обделил тебя бог и смирением.
Кончай перекур!

Стихотворение вошло в "Антологию русской поэзии 20 века"

* * *
Настил подметаю в столовой
Колхозной, дешевой, сырой.
И брезжится сумрак багровый,
И солнце встает над страной.

Натоптано здесь сапогами,
Наляпана каша в углах.
А ветер летит и крылами
Волнует траву на лугах.

Я замками бредил на Темзе,
Кривые халупы кляня.
Россия забытая, чем же
Ты очаровала меня?

Не ведаю, знать я не знаю.
И я подметаю настил,
И чисто его подметаю -
Я слишком его запустил.

* * *
Я с лесами родными прощусь -
На корню продается Русь.
Выпьем друг, с великой тоски,
Мы с тобой беспечны, как ангелы.
Ни за так отдаем куски
Размером с Англию.

Примем муки, в грязи полежим.
Эх, как наторговали щедро:
Мы с тобою на тоник да джин
Поменяли леса и недра.


* * *
Трубы ныли голосисто -
Провожали тракториста.
Он не заболел, не спился,
Просто, видимо, нажился.
Трудно сеять и пахать,
Легче сразу помирать.

***
Горячим куешь ты железо,
В полях ли ты сеешь рожь,
Освой ремесло хлебореза,
И с ним ты не пропадешь.

В России частенько бывает,
Что вдруг человек пропадает,
Да так, что концов не найти.
А где же он? - Кто его знает.
Работает, пьет, погибает -
Неисповедимы пути.

И может, от чувства простора
Придется хлебнуть приговора
И будешь ты, мать-перемать,
Развеивать сумрак болотный,
В степи бесконечной Голодной
Великий канал прорывать...

КЛАДЫ.

Разумно жили на Руси -
Молились - "Господи, спаси!.."
А сами тоже не плошали:
И в подпол прятали, и в печь,
Чтобы на черный день сберечь
То, что годами наживали.
А как нагрянул черный день, -
Сгорело столько деревень.
И под ковшом блеснут порою
Богатства прежнего следы.
А откупились от беды,
Да вот не золотом, а кровью…

Журнал "Юность" №4, 1984 год - http://alikhanov.livejournal.com/100938.html

* * *
Завсегдатай клуба, Метрополя,
Щедро раздававший серебро,
Подниму картофелину с поля,
Положу в дырявое ведро.

Накрывая для бригады ужин,
Бормочу я рифмы - все не сник.
Для своей бригады здесь я нужен,
Как шофер, дежурный, истопник.

Лишь бы мне не сгинуть ненароком,
Лишь бы оказаться понужней,
Лишь бы ближе - тем ли, этим боком, -
Все равно кем быть среди людей.


***
Здесь от могилы братской до могилы
Полкилометра, километр от силы,
А у высот они идут подряд.
Здесь раньше срока люди умирали,
Вдоль этих мест сейчас проходит ралли,
И кто-то бродит в поисках опят.

И сколько там кукушка ни кукует -
Их поколенью скоро срок минует,
И есть предел у долгих вдовьих мук.
И поросли окопы лебедою,
Брат горевал над давнею бедою,
Горюет сын и не сумеет внук...

Впервые опубликовано в журнале "Юность"


***
Ухарские выкажу замашки,
И пока до озера дойду,
Выпрастаю плечи из рубашки,
Загореть успею на ходу.

Солнце и недальняя дорога,
Вдоль опушки леса, вдоль ручья.
Аист над водою длинноного
Постоит и отразит струя
Птицу.
Я увижу спозаранку
У опушки низкую землянку
Полуразвалившийся накат.
Здесь снаряд десятки лет назад
Вывернул всю землю наизнанку,
Хорошо как не задел солдат...

Волоколамск.

***
Живу урывками - то от чего-то спрячусь,
То снова появлюсь среди людей.
В нарядах на разгрузку овощей,
И в списках на парад я все же значусь.

Я все же есть, и от меня скажите
Поклон отцу, поехав в те края.
У агитпунктов школ и общежитий
Встречается фамилия моя.

Когда свой стих я открывал в журнале -
Какой восторг охватывал меня!
Как ликовал, как радовался я!
Но все мои успехи миновали...


* * *
Когда туман, явившийся над пашней,
Чуть убыстряет сумерек приход,
Июльский день, почти уже вчерашний,
Еще переполняет небосвод,
И месяц из-за облака встает -
Что может быть прекрасней этих далей! -
Темнеющих опушек островки,
И запах сена, словно дым печалей,
Окрестных сел живые огоньки,
И тусклый блеск темнеющей реки.

Над Ламой.

ПАСТОРАЛЬ

Жить люблю сейчас, сейчас! -
И не для отвода глаз
Заниматься вместе с вами
Только общими делами.

Есть у нас гитара, мяч,
Песня весело поется.
Никогда нас не коснется
Отрезвленье неудач.

Хлеб, парное молоко.
Как трудиться здесь легко –
Выбрать здесь для нас сумели
Достижимые лишь цели.

Жизни радуюсь, живу
И печали я не знаю.
Нашей цели достигаю,
Скашивая всю траву.

Дни идут, какие дни!
И конец любой стерни –
Воплощение успеха,
Славы, солнечного смеха.

Лебеду и молочай
Я выпалывал из грядки.
Жизнь моя была в порядке,
Радость била через край.

Но достигнутая цель
Грань событий знаменует.
Через несколько недель
Единение минует,
Общности уходит хмель.

Вижу вновь: вот я - вот он.
Общий только небосклон.
Я опять один.
Как прежде,
Я вверяюсь лишь надежде,
Но не жду я ничего,
Ощущаю дней тревожность,
Принимаю невозможность
И несбывчивость всего.

* * *
Там, за неподвижной заводью зеленой,
В сизой дымке времени светится вода.
Там струя стремится к цели отдаленной.
Ряска стала в заводи, не плывет туда.

А над кромкой берега изогнулись ивы,
Солнечные блики по стволам плывут.
Я пришел печальный, а уйду счастливый.
Жаль, что так недолго постоял я тут.

Поэтическая закваска.






Ничтожное количество информации в текстовых стихотворных файлах,
совершенно не соответствует степени воздействия стихов на читателя,
если это воздействие действительно происходит.

Стихи, словно ложка закваски, которая превращает молоко в кефир.
Информация в поэтической строке воссоздает соответствующее чувства в душе читателя,
только если эти чувства могли быть воссозданы.

Необходимо молоко – подготовленная и восприимчивая душа читателя.
В воде закваска не работает.

Информативно стихи скучны – интерактивность возникает вне видового ряда, на дальних ассоциативных краях сознания.
Все за текстом - в отзвуках, в отзывах, в душевном эхе.
Лирика имеет гомеопатические воздействие.


Подготовленная, восприимчивая душа, подобна структурирующемуся молоку, резонирует и принимает структуру капли поэтического вещества закваски.
Поэтическая лирика действует все слабее, поскольку клиповое восприятие приучило наши души существовать на всем готовеньком.
Лирическое сопереживание стихам требует подобия и соответствия, предварительной подготовки, культуры, так сказать.