September 8th, 2020

"мы другие или те же - сам себя поди проверь..." - ранняя лирика.

***
Я не знаю почему
происходят эти встречи,
и чему судьба перечит,
и потворствует чему...

Так случилось, что теперь
мы встречаемся все реже,
мы другие или те же -
сам себя поди проверь...

Как дорожные столбы,
дни летят, в окне мелькая, -
примем все, не принимая
эти каверзы судьбы.

И теперь уже никто
ни о чем у нас не спросит -
листья моросью заносит,
в дырках небо-решето.

А казалось, быть нельзя
беззащитней и нежнее, -
но от нежности немея,
рвется и сама стезя…

1968 год.

***
Снова слякоть, снова дождик моросит…
В нашем городе, так перенаселенном,
Очень трудно полусонным почтальонам
Наши письма по подъездам разносить.

Не писать тебе я сам себя просил,
Но прекрасно безнадежно быть влюбленным,
И мечтать о невозможном окрыленно,
И любить, как любят только на Руси.

Снова парк меня осенний поразит -
Чем возвышеннее, тем и приземленней, -
Надо золотом упасть, чтоб стать зеленым -
В нем печали бескорыстие сквозит.

Воробьев лихая стая голосит, -
Меж ветвями словно сизый ветер свищет.
А письмо тебя найдет, да не отыщет,
Вновь ни отзвука - лишь дождик моросит...

1968 г.
"Снова слякоть, снова дождик моросит…" - мое первое опубликованное стихотворение - http://alikhanov.livejournal.com/1954285.html

***
Как страшно начинать стихи
Словами строгими, чужими,
И верящими в то, что ими
Ты не напишешь чепухи.

Опасно начинать стихи,
Еще не зная, что ты скажешь,
Как будто ты бездумно скачешь
Один во вражеской степи.

Как трудно начинать стихи,
Когда исполненный томленья,
Ты слепо жаждешь вдохновенья,
И ручка тяжелей сохи.

Прекрасно начинать стихи,
Когда сквозь муки и сомненья,
Ты чувствуешь их приближенье -
Гул пробудившихся стихий.

1968 г.

Первая публикация этого стихотворения в "Комсомольской правде" от 4 июля 1972 г.
с предисловием Евгения Евтушенко - "чисто русскую, классическую интонацию его стихов"
- http://alikhanov.livejournal.com/1034534.html -
IMG_0846

"В нем новые рождались голоса..." - осенняя лирика.



***
Отвык работать или просто бросил,
А может быть, навеки замолчал.
Но непременно приходила осень,
И наносила клейкости ремесел
Какой-то вред, не видимый очам.

Он был поэтом только иногда,
Как иногда болотная вода
Бывает облаком на синем небосводе.
Зимой, весной осеннейший поэт,
Он вдруг терял прозрение и свет,
И изменял и смыслу, и свободе.

Он верил в то, что день придет великий,
И в нем несовершенное умрет.
И что в природе мудрой и двуликой
Всем умереть дано, чтоб стать элитой,
И вновь взлететь на синий небосвод.

Он к пустоте был исподволь готов,
И с наступленьем первых холодов
Он умирал душою ежегодно.
Но как летели по ветру леса,
В нем новые рождались голоса.
Он мало жил, но жил он превосходно.


ОСЕННЯЯ ПРОГУЛКА


Как хорошо, что мы все вместе,
Что мы собрались и сидим.
О нашем доме и семействе
Мы говорим и говорим.

Как хорошо, что все здоровы
Что прекратился карантин.
А мой отец устал с дороги -
Он за рулем сидел один.

И наша бабушка устала
От многих стирок и забот.
И нам осталось очень мало
Жить-доживать тяжелый год.

Как наша мама постарела,
И похудела как сестра,
Отец болеет то и дело,
И бабушке не встать с утра.

Уже сентябрь. Уже погода
Меняет облик всех садов.
Уже готовится природа
Бежать надолго городов.

И мы поедем покататься
По вечереющим горам
Так хорошо, быть может статься
Уже не будет больше нам.

А бабушка нас покидает
И по лесу гулять идет,
Она цветочки собирает
И их в машину принесет.

Мы их назад к стеклу положим
Где теплый хлеб уже лежит
И золотистым бездорожьем
Автомобиль наш закружит.

За поздним ужином за чаем
Мы обо всем поговорим,
Потом с сестрой мы поиграем
Или с отцом мы помолчим.



***
А зелень выходила вновь в тираж,
А я не замечал ее ухода -
Все застилала мне моя свобода,
Мне позволительна была такая блажь!

Жил радостно, пленительно, шутя,
Не падая, не мучаясь, не маясь,
Казалось бы, ничем не занимаясь,
Я улицы беспечное дитя.

И вот теперь всей чистотой ума
Я наблюдаю осени рожденье,
И я живу как в первый день творенья -
Во мне разделены лишь свет и тьма.



* * *
Расстелюсь я мхом зеленым по земле сырой,
Буду каждую песчинку чувствовать спиной.

Будет вянуть лист осенний на груди моей.
После ляжет снег тяжелый - и на много дней!

Буду жить с землею вместе, с белым светом - врозь.
Пусть найдет меня под снегом одинокой лось.

***
Я вернусь в сентябре
в оживленный, в единственный город.
Желтизна вдоль Мтацминды неспешно опуститься вниз,
и начнется бессмертная осень...
Будет вечно шуметь разлетающаяся листва.
В бесконечном полете прокричат пролетевшие птицы.
Будет сделано все, что хотелось,
и все будет сделано зря -
потому что осеннейшим воздухом
вдоволь нельзя надышаться…

"В костюмерной варьете ем второе..." - 1981 год в такси.







Два стихотворения подряд

***
Я знаю песенки оконного стекла.
Я ползал в дереве за червяком и плакал.
Я расколол кусок ночного неба,
и пригоршнями собираю звезды
в коробку из-под слов.

Я видел Пушкина
в кибитке, меж цыган,
кочующего вечно по степи.

1968 г. январь - ночью.

ФАКТУРА

Сквозь стекло головной боли,
я смотрел на тебя, как смотрю,
разодвинув слегка занавески,
сквозь прозрачную первую наледь
на январское светлое утро.

Но я вижу только стекло.

1968 г. январь, ночью.


1.

***
В костюмерной варьете ем второе.
Пудра, пыль, шумит за дверью зал.
До чего я докатился, чем я стал -
Сам собою.

Как-бы кто-нибудь об этом ни проведал -
Чем дышал я, и кого я здесь любил,
Что я слушал, и о чем я говорил,
Где обедал.

1981 год в такси.

С этим стихотворением связана любопытная история.
Его вставил в свой рассказ о вымышленном им поэте Вячеслав Пьецух, и рассказ этот вошел в его сборник "Веселые времена". Меня же в качестве автора Пьецух не указал.
В ЦДЛе, в нижнем буфете, я устроил ему скандал.
И Вячеслав тут же подарил мне этот сборник с остроумнейшей надписью -
"Сергею Алиханову - в качестве вещественного доказательства". Книжка эта сохранилась.
Тем дело и кончилось.

2.

***
Сними это платье -
в нем слишком ты женственна, -
в сереньком лучше.
И я надеваю пиджак свой - сидит мешковато,
а вид еще очень приличный.
Сойдет.
Хорошо бы и с рук нам сошло
сиянье на лицах.

1981 г. в такси.