September 25th, 2020

Фото-воспоминания о Вирджиния-сити. "Паровой трактор"

155
Когда-то во времена Марка Твена это был город добытчиков серебра.
Рудокоп получал доллар в день за работу в шахте.
Сейчас это туристический городок.
смотреть Collapse )

"Я помню только римские следы..." - Помпея И.А. Бунин

В картине Брюллова "Последний день Помпеи" пару раз изображена графиня Самойлова - "Удаляющаяся с бала".

В жизни эта графиня - то ли внучка графа Скавронского, а скорее внучка самого графа Потемкина.
Ее бабку - одну из 6-ти своих племянниц-малолеток Энгельгарт граф Потемкин особенно любил - да и выдал ее за дурачка-Скавронского заочно, выслав того - без жены в Неаполитанское королевство, а потом жена приехала к мужу уже с нагуленными дочерями.
Графиня Самойлова , наследница графа Литте (своего отчима, второго мужа матери)- богатейшая сумасбродка России.

Карла Брюллова графиня Самойлова звала в лицо и на людях Бришкой; увезла архив графа Литте в Италию - который и по сей день не найден - с автографами Пушкина - граф Литте (бывший мальтийский морской офицер, призванный еще Екатериной для войны со Швецией) был начальником над всеми камер-юкерами, и объяснительные за свое отсутствие на высочайших придворных мероприятиях Пушкин писал именно ему;
Графиня Самойлова растранжирила все свое огромное состояние и умерла во Франции в нищете.

Ни эта ли сумасбродка графиня - "где какая фея"?

Какие еще феи в этом жутком городе?

Карл Брюллов делал для своего полотна наброски с натуры, и конечно, знал, что Помпеи слишком далеко от Везувия и никаких камней, ни ослепительного света от извержения там не было и быть не могло.



По последним данным бедные жители погибли от химического и теплового воздействий.

И.А. Бунин, прохаживаясь по каменным улицам, думается, сравнивал Помпеи и полотно Брюллова, видел разницу между реалиями местности и великим вымыслом художника.

Промышленник Демидов оплатил 6-ти летнюю работу Карла Брюллова над картиной, сначала выставил картину в Париже, потом привез ее на особо оборудованном корабле в Санкт-Петербург, и подарил картину Николаю 1.
Демидов - знаменитый уральский заводчик.

Получается - первая русская олигархическая живопись.

После того, как картина "Последний день Помпеи" прибыла в Россию, царь вызвал Брюллова из Италии "на прием".

Брюллов ехал в Зимний дворец 6-ть месяцев.

Четыре из них провел в Москве, где познакомился и подружился с Александром Пушкиным.

Приехал, наконец,
Брюллов в Петербург.

Николай 1, разрисовывающий полотна Зимнего дворца солдатиками, принял художника Брюллова и попросил написать картину, и предложил тему - Иван Грозный молится на переднем плане, а на заднем - войска берут и разрушают Казань.

Брюллов отказался.

Рисовал до отъезда - опять в Италию (уже навсегда) портреты, сделал совершенно гениальный набросок Гоголя.

И все же, мне кажется, Иван Бунин не очень восторгался "Последним днем Помпеи", мысленно сравнивая полотно с тем, что он видел в огромном, откопанным от пепла и земли городе...

До сих пор, кстати, большая часть Помпеи еще под землей.

IMGP3713



Первым делом в Помпеях я сфоткал "Римские следы":
IMGP3703

Иван Бунин

Помпея

Помпея! Сколько раз я проходил
По этим переулкам! Но Помпея
Казалась мне скучней пустых могил.
Мертвей и чище нового музея.
Я ль виноват, что все перезабыл:
И кто где жил, и где какая фея
В нагих стенах, без крыши, без стропил,
Шла в хоровод, прозрачной тканью вея!

Я помню только римские следы,
Протертые колесами в воротах
Туман долин, Везувий и сады.

Была весна. Как мед в незримых сотах,
Я в сердце жадно, радостно копил
Избыток сил - и только жизнь любил.
28 июля 1916 год.

IMGP3697

IMGP3702

IMGP3704

IMGP3714

"Я собираю в комнате шаги..." - мои первые переводы - 1968 года

Из Симона ЧИКОВАНИ


* * *
Я собираю в комнате шаги.
Шаги теряются, и я об этом знаю.
То яркий свет, то не видать ни зги, -
Шаги, являясь, снова исчезают.

Я собираю в комнате шаги.
Шаги вокруг в невидимом витают.
В любимом воздухе они теперь легки,
И от шагов шаги в пространстве тают.

Неодолимое желание: собрать –
Сопутствует всем помыслам поэта.
И собирает он шаги добра,
И сотворяет целый мир из света.

Шаг – вечности порог преодолел,
Бесчисленное счислено шагами.
И шаг огромный к звездам улетел,
И изумил, и одарил мирами.

Крадущиеся – те мне ни чета.
А я ищу все первообраз шага.
Моих шагов уже не сосчитать,
И время сломано их ходом и отвагой.

Я удивлен, признаюсь, удивлен,
Что я свои шаги собрал стихами,
И в бесконечные раздумья углублен,
И все хочу нагнать шаги шагами.

1968

* * *
Мной огорожен был родник,
А ты от жажды изнемог.
И ты пришел, к нему приник,
И ты напился из него.

Присядь на камень перед ним,
Лоб влагой освежи.
И если нас он породнит
«Спасибо» - мне скажи.

Пусть облегчит твой трудный путь
Глоток из родника.
Придешь к нему когда-нибудь
Опять издалека.

И если он затоптан вдруг
Копытами коня,
Иль высох в засуху – мой друг,
Тогда прости меня.

1968

ПАРОМЩИК

Качался паром. Горы синие в Гурию
Виденьями юности звали знакомо.
От горных потоков река была бурою.
Все, с чем я вернулся – пустяшней соломы.

Помог я паромщику в платье с прорехами.
Смотрел я на быстрый Риони, на полдень…
Как рты у мальчишек набиты орехами,
Так был он историями заполнен.

В теченье реки сок струился кизиловый.
Паромщик ходил, не спеша, по парому.
Хотя башмаки его рты поразинули –
Прошел он нетрудную в жизни дорогу.

Он жил, не тесним ни столами, ни стульями.
Здесь дуб шелестел в окружении рощи.
В ночи, просветленной лишь звездными ульями,
Как пастырь, рассказывал что-то паромщик.

Он – вестник ночной в облачении скудненьком –
Был, словно луна, в световом ореоле.
А темень могилу готовила путникам,
Как жезлом – до дна! – рассекая Риони.

Всю ночь я выслушивал шепот кустарника.
Все, с чем я вернулся – пустяшней соломы.
Меня спас от смерти паромщик тот старенький
Когда меня в Гурию свез на пароме.

Теперь же здесь мост.
Только зелень ущербная
Здесь все еще тихо вздыхает и ропщет.
Парома уж нет. И в могиле, наверное,
О нем все рассказывает паромщик.
1968

В журнала "Литературная Грузия" издававшегося тогда тиражом 8600 экз (больше, чем сейчас тираж толстых журналов всех вместе взятых).
и который можно было купить тогда во всех московских киосках "Союзпечати", в 1982 году


вышла подборка моих переводов Симона Чиковани - классика грузинской поэзии,
с врезкой Ираклия Абашидзе.

Сейчас в Тбилиси есть улицы их имени.

IMG_1255
читать Collapse )