December 17th, 2020

"Свет или тьма пребудет зависит - что решит тот, кто об этом судит и на небо глядит..."



Очередь за гонораром в “День Поэзии”.

Тогда, устав от лет суровых,
Желая просвещенной слыть,
Россия граждан непутёвых
Своих решила подкормить.

Спешили мы со всей столицы,
Стояли, прислонясь к стене,
Свои выпрастывая лица,
Из-под заснеженных кашне.

Там “Юности” один из замов,
Стоял без кресла, просто так.
В углу угрюмо ждал Шаламов,
А Смеляков курил в кулак.

И шёл совсем не по ранжиру
Один поэт вослед другим.
Так начавший стареть Межиров
Был лишь за Самченко младым.

И Мориц бедную пугая
Ухмылкою грядущих мер,
Её в упор не замечая,
Стоял боксёр и браконьер.

И даже прямиком оттуда,
Вновь улетавшие туда,
Своих мехов являя чудо,
Там становились иногда.

В тот зимний день шутила муза,
Долистывая календарь.
Стоял там я, не член Союза,
За мной — Луконин, секретарь.

О, государственной заботы
Благословенные года.
И за недолгие щедроты
Мы благодарны навсегда.

День поэзии 2019.
.
* * *
Мне снилась Москва.
Я спешил на вокзал,
Скользил и на наледи я расшибался,
Вздыхал, но от выхлопов я задыхался,
И от отморозков в подъезд заползал.
Мне снилась Москва, —
открывал я капот
И днище осматривал в поисках мины.
Я шёл с монтировкою за поворот,
И очередь била из тёмной машины.
Мне снилась Москва, и я другу звонил,
И он мне немедля на помощь являлся.
Он был мне врагом, блефовал и смеялся,
И он за убийство моё заплатил.
Как только упал я, он вещи украл.
Но стоило мне заявить о пропаже —
Проламывал стену спецназ в камуфляже,
И бил, сапогами мне ребра ломал.
И я убегал и средь грязных углов,
Под пиво, рвал воблу и лапал соседку.
Квартиру свою проиграл я в рулетку.
Рулоны бумаги катил со складов.
Составы грузил, а когда перекур,
Я пил кока-колу с рисованной майки.
И вновь сто гринов я давал попрошайке,
Поскольку и не было мельче купюр.
Мне снилась Москва, и несли образа.
Нанизывал ангелов штык обелиска.
Из ящика пьяный муляж Василиска
Всей снайперской кистью
мне тыкал в глаза.


УТРО ВЕКА

Мой век – огнями за холмом,
И вновь не просиять.
Что понимаешь лишь умом,
Душой нельзя принять.

Щемит мне сердце каждый год,
Знакомый, как ладонь.
Меня уже не обожжёт
Всех войн его огонь.

Мой век нас лишь уничтожал,
Гнал в топки, на убой.
Но лучше всех его я знал,
И потому он мой.

Меня оставил одного,
На благо ли, на зло.
Хотя всего-то ничего –
Сменилось лишь число.

И наступает утра рань,
И в предрассветной мгле
Не вижу я – куда ни глянь –
Что будет на земле.


***
Набальзамирована ткань,
Спеленута, крепка.
И римляне - куда ни глянь,
И камень на века.

Кто сказанное воплотит
На гаснущей земле? -
И ангел посланный летит,
Сияющий во мгле.

До воскрешения Христа
Пройдет еще три дня.
Еще на небе пустота,
И в сердце у меня.



СРЕТЕНИЕ

Колеблющийся мерно
Какой-то странный свет,
И не сказать наверно -
Закат или рассвет.

Свет или тьма пребудет
Зависит - что решит
Тот, кто об этом судит
И на небо глядит.


***
Не осталось ничего -
Даже фотки - только имя.
Лишь коленями твоими,
Лишь губами неземными
Обладает божество.

Ты всегда в судьбе моей
Входишь в комнаты пустые,
Волосы твои златые
Озаряют дни немые -
Годы, годы, годы дней...

Все цветет грушевый сад, -
Да, не яблоко, а груша! -
Шелест, шепот слушай, слушай -
Не прогнал он наши души -
Ждет и примет нас назад.

ЗИМНИЙ СОНЕТ

Где ж тайный взор души, чтоб прозревать ни слово,
Ни чувственность свою, а нежный образ твой.
Меня не ослепил блеск снежного покрова,
В снегах я поражен ни снежной слепотой.
Стесненный космос мой зима сужает снова:
Чуть вздрагивает ель над скованной рекой -
Когда же застит лес ночной морозной мглой,
Становится ясней, как родина сурова.

За светлой далью дней, и за пределом зренья,
За пеленою лет, в пространной дымке снов,
Я робостью своей был скован был оков.
И вот теперь всю жизнь все длятся те мгновенья -
Ты убегаешь вдаль, как лыжница скользя.
Ты здесь, ты все же есть, но высмотреть нельзя.