August 4th, 2021

Константин Викторович Худадян - Соня Алиханова-Тамамшева и ее муж.

На вечере в салоне Юргенсона я познакомился с Константином Викторовичем Худадяном, которому подарил книгу отца "Дней минувших анекдоты".

Мы оказались дальними родственниками.

Вот генеалогическое древо рода Тамамшевых:
SAM_7549

SAM_7553
Сергей Гаврилович Пондоев и его жена Екатерина Александровна Тамамшева -
родная сестра мужа Софьи Алихановой-Тамамшевой
Прямо над ними Иван Сергеевич Пондоев - отец Екатерины Ивановны Пондоевой - жены Виктора Вагановича Худадяна-
отца Константина Викторовича Худадяна.

SAM_7551
На этом же генеалогическом дереве Соня Алиханова-Тамамшева и ее муж.

SAM_7558
Семейное фото Пондоевых - Манташевых.
В центре Сергей Гаврилович Пондоев и его жена Екатерина Александровна Пондоева (Тамамшева)
Иван Сергеевич Пондоев - двоюродный брат Иды Ласкари - справа внизу возле велосипеда.

У Екатерины Ивановны Пондоевой была родная сестра
Татьяна Ивановна Пондоева,
которая жила в Тбилиси по адресу ул. Сухан-Саба Орелиани 7.

В доме напротив живет Наталья Константиновна Орловская, с которой они дружили и были дальними родственницами.

http://alikhanov.livejournal.com/29601.html

Вот что написал в книге "Дней минувших анекдоты" мой отец о своей тете Софье:

http://alikhanov.livejournal.com/90847.html
На верхнем семейном фото Соня крайняя слева
на нижнем семейном фото Соня Тамамшева (Алиханова)- крайняя справа, рядом стоит ее муж - родители Иды Ласкари.


5. Четвертая моя тетя Соня вышла замуж за Тамамшева и до революции успела родить лишь одну дочку Идочку, которая имела артистические наклонности.

Идочка танцевала и даже снималась в зарождающемся кино. Она вышла замуж за Липскерова. Мою тетю Соню Тамамшеву я хорошо помню, а муж ее дочери Ликсперов не дожил до моего рождения.
Идочка придумала для себя звучную итальянскую артистическую фамилию –псевдоним Ласкари.
У нее было двое детей — Владимир и Ирина.
Владимир был страстным авиатором и погиб в авиационной катастрофе.

Ирина взяла материнский театральный псевдоним в качестве фамилии и пошла по ее стопам.

Ирина Ласкари училась вместе с Вахтангом Чабукиани в студии Пирини, затем танцевала кавказские танцы с другим, будущим народным артистом СССР Илико Сухишвили, гастролировала с ним по всему Советскому Союзу. Потом вышла замуж за пианиста-эксцентрика Александра Менакера. В клане Алихановых этот брак с характерным артистом не одобрялся - время от времени Менакер шутки ради извлекал звуки, садясь на клавиатуру. Можно представить себе, как на этот трюк смотрели воспитанные на традициях профессора музыки Константина Алиханова наши родственники.

У них родился сын Кирилл — тоже Ласкари, который уже в третьем поколении сам стал характерным танцором, а потом постановщиком балетных спектаклей. Кирилл написал автобиографическую повесть (опубликована в журнале «Нева»), где перевоплотился в балерину, по этой повести был снят фильм. Кирилл живет в Ленинграде и растит сына - тоже Кирилла. Менакер же вторым браком женился на Мироновой и, таким образом, покойный артист Андрей Миронов был младшим сводным братом моего внучатого племянника Кирилла.

Однажды, моя дочь Лилли, приехав в Санкт-Петербург – в те годы Ленинград - для укрепления родственных связей, посетила Кирилла Ласкари. Ей было тогда 26 лет, а ему уже за сорок. Вышел хозяин и спросил: «Ты к кому, девочка?» Она ответила: «Я Ваша тетя!» Разобравшись в комичности ситуации, Кирилл пригласил своих друзей, артистов, предупредив их, что к нему приехала строгая тетя из Тбилиси, и чтобы они вели себя соответственно, а затем состоялось представление друзьям «строгой тети»...

Кирилл Ласкари весьма преуспел в жизни, поставил несколько балетных спектаклей, написал много книг об артистах. Он дружил с Владимиром Высоцким. Дружил со своим сводным братом по отцу актером Андреем Мироновым.
Ирина, жена Кирилла, чудесная, общительная, доброжелательная и красивая женщина.

Приехав в Тбилиси в 1968 году в связи со смертью племянницы Вахтанга Чабукиани, она поселилась у знаменитого танцора. Как-то мы заехали за Ириной, чтобы повезти ее с собой на сбор кизила. Дочь моя Лилли поднялась к Чабукиани, и тут совершенно случайно произошел поворот в ее жизни. Благодаря Ирине, моя дочь Лилли оказалась зачисленной в экспериментальную балетную группу школы Чабукиани.

Таким образом, Лилли была втянута в очень интересное для нее, но совершенно бесперспективное, с точки зрения педагогической науки и практики, дело, которое предпринял Вахтанг Чабукиани. Он стал готовить балетных артистов не с десяти лет, а после окончания средней школы. Конечно, из этой затеи ничего не вышло, однако пять лет учебы в балетной училище остались для Лилли счастливым временем, которое, конечно же, принесло ей большую пользу: приобщило к музыке, французскому языку, прибавило целеустремленности и сделало ее грациозной (фото 85).
085
Желание стать балериной заставило мою дочь прилагать большие усилия в течение пяти лет, совмещая при этом занятия на заочном факультете института физкультуры.

Бедная Ирина Ласкари умерла раньше своей матери от рака горла, а Идочка Ласкари скончалась, перевалив за девяносто лет.

Эта генеалогическая ветвь через четыре генерации выдала «на гора» сына Кирилла,
который пошел по стопам своего отца и под фамилией Ласкари недавно издал в Москве книгу прозы."


123 (1)
Книга Кирилла Ласкари (отца).

123 (2)
Дарственная надпись Константину Худадяну от Кирилла Ласкари.

123 (3)
Выдающаяся книга Кирилла Ласкари о Владимире Высоцком, Андрее Миронове, Михаиле Барышникове.


От Константина Худадяна я узнал, что Кирилл Ласкари умер в 2009 году.
Мир праху!
http://www.kino-teatr.ru/kino/screenwriter/sov/242022/bio/

123 (10)
Такой я видел Иду Ласкари в 1974 году в Ленинграде.

123 (5)
Ида Ласкари в кино.

123 (7)
Ирина Ласкари с грузинскими танцорами - 30 годы

SAM_7485
Константин Викторович Худадян и Ваш покорный слуга на вечере в салоне Петра Юргенсона.
http://alikhanov.livejournal.com/106323.html

«Всеобщая грамотность вполне совместима со всеобщим варварством» - В.В. Вейдле



Владимир Васильевич Вейдле - современник Мандельштама и Георгия Иванова, собеседник Бунина, внимательный и все запомнивший петербургский знакомый Анны Ахматовой, близкой друг Ходасевича.

После эмиграции Вейдле долгие годы прожил во Франции, потом в Америке.

Он писал и печатал в «Современных записках», в «Окнах», в «Новом русском слове» и др. изданиях удивительные по пластике, филигранному анализу и тонкому чувствованию критические статьи и воспоминания.

«Она (Ахматова) мне сказала, что слагая стихи, она никогда в руки не берет пера и бумаги. Работает долго над каждым стихотворением, но записывает его лишь в полностью отделанном виде, после того, как прочла друзьям, порой через неделю или две после эстрадного его чтения.»

Бесценное свидетельство!

Статьи Вейдле о культуре и религии словно написаны сегодня, а ни десятки лет назад:

«Всеобщая грамотность вполне совместима со всеобщим варварством».

Вейдле пророчески предрек крах, который постиг «малограмотных старателей», калечивших культуру России
долгие 70 лет, и не понимавших, что

«без культуры их собственная идеология для надвигающегося техницизма - такая же пустая болтовня, как и все что ни техника, и не используемая техникой наука».

Главная книга Вейдле «Умирание искусства» переведена на многие мировые языки, издана в десятах стран.

Замечательная книга Вейдле всегда находится у меня под рукой – рядом с критическими книгами Адамовича, Терапиано, Ходасевича, рядом с любимой книгой - "Гамбургский счет" Виктора Шкловского.

Владимир Даль - к 220-ти летию.





Даже такое мирное дело, как составление «толкового словаря живого великорусского языка» стало возможным исключительно благодаря тому, что военный хирург Даль записывал вятские и тамбовские, курские и новгородские слова и выражения, отнюдь не пробираясь с гусиным пером в руках по глухим деревенькам.
Даль никогда бы таким образом не смог и не успел бы столько услышать и записать - 200 тысяч слов и 30 тысяч поговорок!
Военный хирург Даль служил почти 30 лет и принимал участие в русско-турецкой войне, в подавлении польского восстания, в хивинском походе.
Даль всегда работает в дороге - переезжая из конца в конец вместе с действующей армией, или с командировочными предписаниями – с подорожными - с войны на другую войну.
Вокруг Даля говорили солдаты, призванные на службу изо всех российских и малороссийских губерний. В полковом же обозе шла телега, груженная записками Даля, которая иногда терялась, но всегда -слава богу! -потом находилась. Самыми урожайными годами на слова и поговорки были для Даля годы его военной службы в действующей армии – причем постоянно действующей.
Раздача земель дворянам, и отмена крепостного права, по сути были попытками структурировать бескрайнее малозаселенное пространство, чтобы хоть как-то его контролировать и им управлять.
Одного русского языка, как объединяющего и управляющего фактора – не хватало.
Во многих владениях говорили на своих наречиях и языках. Еще Екатерина Великая широкой рукой то и дело презентовала придворным свои, точнее «государственные» земли.
Россия была вынуждена вновь и вновь расширяться, чтобы самодержцам было что раздавать.
Освобождение крестьян потребовало следующего шага, направленного на улучшение управляемости - выделения наделов в соответствии с проявленными этими крестьянами деловыми качествами (столыпинская реформа).
В России в результате мудрых или неожиданных преобразований плодились в основном казнокрады - что отмечено в языке - в словаре Даля.
«Я ли ни молодец? У меня ли дети ни воры?»
«Что ворам с рук сходит за то воришек бьют.»
«Вор на воре вором погоняет
»– народные поговорки Далем записанные 200 лет назад!
«Все наши реформы, в сущности, ведут только к увеличению чиновников» – деликатно добавил еще Достоевский.
Раздача госсобственности комсомольским вожакам в точности повторила екатерининскую раздачу «государственных» земель. Кстати и беловежский развал был неудачной попыткой оптимизировать управление чрезвычайно громоздким объектом, до полной утраты контроля над ним.
И снова по Далю:
«Раздал всем – остался ни с чем».
А «раздавец» по Далю – казначей!
Подобная раздача и становится потом история.
Россия всегда реформировалась и потом всегда противилась этим реформам, потому что население полагало, что высший менеджмент должен заботиться его благополучии.
Хотя, разумеется, императоров, и генеральных секретарей, и президентов заботила и заботит только управляемость.
На сей раз были розданы ни только земли с крестьянами, но и месторождения, и заводы с низкими технологиями. (Высокие технологиями можно «дербанить» только вместе с их носителями. Как во времена Даля - крестьян "посессионных" - работавших при производстве, например, пороха можно было продавать только вместе с производством).
Новые дворяне-собственники в нужный момент оказались около щедрой и дающей руки...
Подлинным тупиком менеджеров-«раздавцев» является невозможность раздать еще земли или заводы, поскольку все уже роздано.

Язык русский, давший возможность понимания всех этих эсхатологических процессов, был и остался систематизированным, собранным по алфавиту и объясненным – армейским хирургом Владимиром (Иогановичем) Далем, первым русским системщиком с датской кровью в жилах.