September 2nd, 2021

"Я больше всего верила в верность, я ее проповедовала..." - Жорж Санд - самый популярный пост.

Пятьдесят лет - вот срок, который определен Стравинским для определения подлинности, а значит и общемирового признания музыкального гения.

В настоящее время – из-за чрезвычайного развития средств воспроизведения музыки - этот срок если и сократился, то вряд ли намного. Всё и всех можно услышать, но гораздо труднее определиться – слишком много музыкального мусора.

Шуман в 1835 году прослушал вариации Шопена на тему Моцарта – разумеется в авторском исполнении (в тридцатые годы позапрошлого века надо было быть виртуозом, чтобы «протолкнуть» собственные сочинения) и воскликнул:
«Шляпу долой, господа! Перед вами гений!»

Chopin,_by_Wodzinska

Но это было личное мнение мастера - мало ли что можно сказать влиянием минуты или непосредственного впечатления!
А людское мнение формируется долго, иногда очень долго.

Поэт Мицкевич – к тому времени оказавшийся в Париже, высказался о Шопене двусмысленно: «Душа матери-польки пела и рыдала в его игре, а душа отца – француза смеялась во все горло».
Эти слова содержат похвалу, но в то же время это едкий намек - Шопен француз-полукровка, а не «чистый» польский эмигрант, каким был сам Мицкевич. (В то время в российской политике Франция разыгрывала «польскую карту»).

Действительно, отец Шопена по происхождению - крестьянин из Лотарингии (его дом шопенисты после вековых поисков обнаружили только в 1938 году), но это обстоятельство он сам всю жизнь скрывал. Видимо, в поисках лучшей доли отец Шопена отправился на восток, и вполне мог, как и его многочисленные собратья, стать гувернером или воспитателем в России, если бы до нее добрался. По дороге – в Варшаве он устроился бухгалтером на французскую табачную фабрику. При втором разделе Польши, «совместное предприятие» закрылась. Но отец Шопена не вернулся на родину вовсе ни потому, что заболел, а потому что сословные преграды во Франции были тогда непреодолимы, и ему пришлось бы возвращаться к тяжелому крестьянскому труду. В Польше он стал преподавать французский язык.

Хотя собственно Польши как самостоятельного государства к тому времени уже не было. Польша долго «держалась беспорядком».
читатьCollapse )

"Но все же никогда не забывай о том, что судишь ты себя не пушкинским судом..."





* * *
На разных мы брегах родного языка,
И разделяет нас великая река.

Сумею одолеть едва-едва на треть.
Я буду на тебя издалека смотреть.

И буду говорить, твердить как пономарь
Какие-то слова, что говорились встарь.

* * *
Ты сам свой высший суд.
А.С. Пушкин

Вновь сам свои стихи ты судишь беспристрастно,
И видишь, что они написаны прекрасно!

Но все же никогда не забывай о том,
Что судишь ты себя не пушкинским судом.

Хотя в душе твоей восторг и торжество -
Твой суд не превзошел таланта твоего.





* * *
Живу урывками. То от чего-то спрячусь,
То снова появлюсь среди людей.
В нарядах на разгрузку овощей,
И в списках на парад я все же значусь.

Я все же есть. И от меня скажите
Поклон отцу, поехав в те края.
У агитпунктов школ и общежитий
Встречается фамилия моя.

Когда стихи я открывал в журнале,
Какой восторг охватывал меня!
Как ликовал, как радовался я!
Но все мои успехи миновали.




ВТОРАЯ РУКОПИСЬ

Меж мусорными голубями,
Которых пушкой не вспугнуть,
К издательству иду дворами,
Спрямляю, сокращаю путь.

Там есть проход, за тем строеньем.
Пока я книжку издавал,
Своим неистовым терпеньем
Я здесь тропинку протоптал.

И вот, возможно беззаботней,
И подавив нелепый страх,
Вновь выхожу из подворотни
С зеленой папкою в руках.

На пролетающую мимо
Машину с робостью взгляну.
Потом, решившись, одержимо
К дверям тяжелым я шагну.

Ничто ускорить я не в силах.
Пусть все идет само собой.
Коней крылатых, дней бескрылых
Сполна даровано судьбой.


* * *

Мы не нужны тебе, моя страна.
Мы оказались ни при чем. Обузой.
Моя жена, бухгалтер, не нужна.
Я со своей нерасторопной музой
Тем более. Закрою лишний рот,
Пока меня куском не попрекнули.
Перековав ракеты на кастрюли,
Пора и их расплющить в свой черед.

"Новый мир"https://magazines.gorky.media/novyi_mi/1999/12/my-ne-nuzhny-tebe-moya-strana.html


ОЧЕРЕДЬ ЗА ГОНОРАРОМ в “День Поэзии”

Тогда, устав от лет суровых,
Желая просвещенной слыть,
Россия граждан непутёвых
Своих решила подкормить.
Спешили мы со всей столицы,
Стояли, прислонясь к стене,
Свои выпрастывая лица,
Из-под заснеженных кашне.
Там “Юности” один из замов,
Стоял без кресла, просто так.
В углу угрюмо ждал Шаламов,
А Смеляков курил в кулак.
И шёл совсем не по ранжиру
Один поэт вослед другим.
Так начавший стареть Межиров
Был лишь за Самченко младым.
И Мориц бедную пугая
Ухмылкою грядущих мер,
Её в упор не замечая,
Стоял боксёр и браконьер.
И даже прямиком оттуда,
Вновь улетавшие туда,
Своих мехов являя чудо,
Там становились иногда.
В тот зимний день шутила муза,
Долистывая календарь.
Стоял там я, не член Союза,
За мной — Луконин, секретарь.
О, государственной заботы
Благословенные года.
И за недолгие щедроты
Мы благодарны навсегда.

"День поэзии" 2019-20 гг.