September 3rd, 2021

"Снова слякоть, снова дождик моросит…" - ранняя лирика.


***
Я не знаю почему
происходят эти встречи,
и чему судьба перечит,
и потворствует чему...

Так случилось, что теперь
мы встречаемся все реже,
мы другие или те же -
сам себя поди проверь...

Как дорожные столбы,
дни летят, в окне мелькая, -
примем все, не принимая
эти каверзы судьбы.

И теперь уже никто
ни о чем у нас не спросит -
листья моросью заносит,
в дырках небо-решето.

А казалось, быть нельзя
беззащитней и нежнее, -
но от нежности немея,
рвется и сама стезя…

1968 год.

***
Снова слякоть, снова дождик моросит…
В нашем городе, так перенаселенном,
Очень трудно полусонным почтальонам
Наши письма по подъездам разносить.

Не писать тебе я сам себя просил,
Но прекрасно безнадежно быть влюбленным,
И мечтать о невозможном окрыленно,
И любить, как любят только на Руси.

Снова парк меня осенний поразит -
Чем возвышеннее, тем и приземленней, -
Надо золотом упасть, чтоб стать зеленым -
В нем печали бескорыстие сквозит.

Воробьев лихая стая голосит, -
Меж ветвями словно сизый ветер свищет.
А письмо тебя найдет, да не отыщет,
Вновь ни отзвука - лишь дождик моросит...

1968 г.
"Снова слякоть, снова дождик моросит…" - мое первое опубликованное стихотворение - http://alikhanov.livejournal.com/1954285.html

***
Как страшно начинать стихи
Словами строгими, чужими,
И верящими в то, что ими
Ты не напишешь чепухи.

Опасно начинать стихи,
Еще не зная, что ты скажешь,
Как будто ты бездумно скачешь
Один во вражеской степи.

Как трудно начинать стихи,
Когда исполненный томленья,
Ты слепо жаждешь вдохновенья,
И ручка тяжелей сохи.

Прекрасно начинать стихи,
Когда сквозь муки и сомненья,
Ты чувствуешь их приближенье -
Гул пробудившихся стихий.

1968 г.

Первая публикация этого стихотворения в "Комсомольской правде" от 4 июля 1972 г.
с предисловием Евгения Евтушенко - "чисто русскую, классическую интонацию его стихов"
- http://alikhanov.livejournal.com/1034534.html -
IMG_0846

Авгуры - "И государственных гаданий им не оплачивает Рим...

SAM_1968

АВГУРЫ

Они полны сакральных знаний,
Но Форум - грудою руин,
И государственных гаданий
Им не оплачивает Рим.

Надменны лица и понуры,
Но продолжают обсуждать,
Не станут, мудрые Авгуры,
Свою никчемность признавать.

Тесниной перевалов узких
За Альпы двигалась латынь,
И предугадывал гаруспик
Путь легионов средь пустынь...


2015 г.

* Авгу́ры (лат. augures) — члены почётной римской жреческой коллегии, выполнявшие официальные государственные гадания
Гару́спик — жрец в Древнем Риме, гадавший по внутренностям жертвенных животных.

"Копейка" - рассказ.

IMG_6149
публикация рассказа в "Новой газете"

КОПЕЙКА

Бомбист Пылкин человек со стажем - с 70-го года числится он секретарем композитора Мюридова. Однажды, еще в те годы, подвез музыканта от Маяковки до Гнесинки, разговорились, и пожаловался Пылкин, что за этот рубль на бензинчик светит ему три года по статье за нетрудовые доходы. И Мюридов, по благородству, оформил его через Музфонд своим секретарем-помощником. Правда, пришлось Пылкину за эту отмазку возить симфониста раз в месяц на дачу бесплатно - как условились, и кроме того, в ведомости музфондовской расписываться и зарплату отдавать по дороге тому же Мюридову - хоть и противно, но все равно по божески. Но вот уже почти десять лет как сыграл композитор в ящик, улицу в честь него назвали, недавно Пылкин на нее клиента из Химок подвез, вышел из тачки, прочел название на углу дома, и сплюнул - изволь теперь и ты получить, трижды лауреат, за все долгие годы дармовых поездок - а сдачу оставь себе! Нынче бомбистам благодать, и числится нигде стало не нужно - крутись как хочешь.

Пылкин - коренной бордюрщик, и хотя пробовал, конечно, возле вокзалов и аэропортов кормиться, но там носильщиков ублажай, с другими водилами общий язык находи, «крыше» отстегивай, менты пасут, а теперь еще и регистрируйся, и чуть ли ни налоги плати - смех и грех. Нет, Пылкин - вольная птица, никогда ни в какой очереди за клиентом не стоял, стоять не будет, а только едет и по дороге подсаживает.
Музыку всякую, разумеется, Пылкин терпеть не может, даже приемника у него в машине нет, а вот кино - обожает. Из-за этого пристрастия Пылкин допустил главную в своей жизни промашку. В золотые годы - с 89-го, считай, по 96 включительно, такси в Москве ликвидировали, и он без напряжения, по сто гринов за ночь набивал. Но вместо того, чтобы взять себе тачку посвежей, дубина стоеросовая, он купил центровой видак, телик с большим экранам, и пристрастился кассеты смотреть. Всегда, как только ночную норму выполнит, перед заездом домой брал в палатке пивка да новую кассету с двумя фильмами. Просмотрел - и в шкаф, на антресоли стал забрасывать, стеллажи для кассет в коридоре устроил, наконец, догадался складывать их в гараж. Лет пять американские фильмы смотрел, а потом как отрезало - поставит вроде новый фильмец, и наперед угадывает каждый кадр. Пришлось на отечественный кинематограф переходить - там хоть и антураж победней, но зато нипочем не угадаешь, что за чем будет.

Но кончились для бомбистов счастливые денечки - на хлеб, на бензин заработать бы сейчас, не до развлечений. И клиентов не найти - может, всего-то сигарету прикурить подошел человек к бордюру - перед ним сразу очередь из тачек выстраивается. А «копейка» сдавать стала. Хоть и аккумулятор подольский, и новые тормозные цилиндры поставил ей Пылкин, но сыпется, разваливает кормилица, прогнила изнутри. Едет зимой - а под ногами жижа хлюпает - дно продырявилось, проваривать надо, заплатки класть. Менял шаровые намедни, глянул - и самому смотреть страшно - варить то не к чему, скоро коврики провалятся на ходу.
Короче, уже заполночь, ездит Пылкин кругами по Пресне, а денег у него на пол заправки. Возле зоопарка вторым притормозил, но парень с телкой уговорились с первым. Возле ресторана «Доллс» в аккурат первым подъехал, но веселая компания разглядела его «копейку», и пинать стали ребятки ему в ржавое крыло - проезжай! Пылкин вскипел, но пока нашарил монтировку под сиденьем, вышел, а те уже в «Ауди» умчались. Возле киноцентра без всякой надежды третьим притормозил. Первый «волгарь» отъехал, вторая «шестерка» - долго торговались, Пылкин аж взмолился - «Пусть и ему не в ту степь!» И надо же - повезло! Клиент-то солидный, костюмчик приталенный, медальки какие-то на груди поблескивают, в руках пакет из супермаркета провисает от тяжести, дай бог, чтобы и район был подальше.
- Куда тебе? - спросил Пылкин. А за ним - видит бомбист в зеркале заднего вида - «бээмвэшка» пристроилась. Тут особо не поторгуешься.
- Ново-Косино.
И решил Пылкин рискнуть, не уговариваться заранее - меньше сотни все равно не даст, а за сто пятьдесят такой клиент и на иномарке доедет.
- Садись! - хлопнул Пылкин по сиденью.
Позвякивая содержимым пакета, клиент устроился, поехали, и сразу в машине дух новый завелся - дорогой мужской парфюм заблагоухал. Клиент порылся в пакете, звякнул разок-другой бутылками и достал одну - Пылкин скосил глаза и увидел самую дорогую в мире водку «Русский стандарт» - 20 гринов бутылка! Это же пол лимона, т.е. целых пятьсот рубчиков после кризиса. Ай да клиент!
С характерным звуком свежеоткрываемой крышки пассажир вскрыл бутылку, пригубил, крякнул довольно, и предложил Пылкину:
- Хлебнешь, командир?
- Да я ж за баранкой! - улыбнулся Пылкин, утвердившись во мнении, что правильно он не базарил. Тут сто пятьдесят - верняк, а то и две кати вполне может отвалить, если правильный ход найти, ведь бомбист зарабатывает половину на разговоре стоящем, а остальное - на дальности пути.
Но пассажир начал сам
- Всегда стараюсь в центре отовариться, удобно тут, как выйду из нашего Дома, всегда на недельку-другую спиртного наберу.
- Вы что, киноартист что ли? - спросил Пылкин и повнимательнее глянул на клиента - вроде, ни в каком фильме похожего не встречал.
- Режиссер я, хотя и играл в эпизодах, - ответил киношник, опять приложился, крышку завинтил, и спрятал бутылку в пакет.
- Как Ваша фамилия, может я знаю?
- Вряд ли.
-А какие же Вы фильмы сняли? - любопытствует Пылкин.
- «Поедем на Гаити» видел?
- Конечно! - насторожился бомбист - «Врет, сволочь! Надо было заранее уговариваться».
- Моя работа.
- А что еще сняли?
- «Счастливчик», и кое-что по мелочи.
- Так Вы и с Мак-Дауэлом знакомы? - поразился знаток мирового кинематографа.
- Мак-Дауэл в английском фильме снялся, который «О, счастливчик!» называется. А мой - без «О», просто «Счастливчик», - уточнил киношник.
«Врет, но складно» - решил Пылкин, и скосился на медали. В сеющемся, мелькающем свете улицы было не разобрать, что там на них выгравировано.
- А вообще-то как дела в кино? - опять на разведку пустился бомбист.
- Блестяще! То соль из снега сварганят, то снег из соли, и сразу на пляж - Оскаров делить.
- Я вот давно хочу спросить, да все не у кого было. У меня в фильмотеке почти на всех фирменных кассетах постоянно в углу кадра время в тысячных долях мелькает - никак в толк не возьму - зачем это?
- Это значит, что твою копию сделали с мастер-кассеты.
- С чего?
- Пираты работали у монтажного стола, прямо на студии. Тот фильм еще из пределов Голливуда не вышел, а его уже украли.
- Во дают! Но так можно одну ленту украсть, две, от силы - три. А у меня таких кассет за сотню не меньше.
- Ты давно фильмы собираешь?
- Лет шесть.
- Я думаю, они там сами у себя эти кассеты воровали, и нам их присылали, чтобы побыстрее нас приучить.
- К чему приучить? - не понял Пылкин.
- К бодяги этой, к голливудской параше. Решили посадить нас на информационную иглу, сделать из нас потребителей, и не только фильмов, а всего, что у них там в кадре мелькает - джинсов, жратвы в цветастой упаковке, песенок....
- Ну и что?
- Ничего. Плотно сели мы на эту иглу, а будем еще глубже сидеть.
«Может и не врет, действительно он киношник», - успокоился Пылкин.
Вырулив с МКАД на Новосовихинское шоссе под мигание лапочки, сигнализирующей о том, что бензин заканчивается, бомбист спросил:
- Куда тут?
- В конец Суздальской улицы.
- Как хоть фамилия Ваша, чтобы я, при случае, сказать мог, что я с самим режиссером знаком.
- Фамилия моя Мишавкин. Вот тут притормози. Я сейчас домой за деньгами сбегаю, а пакет со спиртным тебе в залог оставляю. А то буквально все до копейки в супермаркете оставил.
Пылкин обомлел, но притормозил. Клиент выскочил из машины, но прежде чем захлопнуть дверь, успокоил бомбиста.
- Я сейчас, мигом - одна нога там, другая тут, - торопливо
потрусил к подъезду, набрал код, юркнул в дверь и исчез.
Пылкин вылез и стал следить на каком этаже свет загорится, чтобы в случае чего подняться, и хотя бы из-за дверей обматерить пассажира. Минут пять стоял и следил - нет ни одного нового окна не зажглось. И вдруг как ударило Пылкина - ведь все кинорежиссеры живут в Малом Козихинском переулке, в крайнем случае на улице Пырьева, а не в этой тмутаракани! Бомбист обежал «копейку» рванул дверь, достал из пакета «Русский стандарт» открыл крышку и понюхал.
Пахло клеем «Момент».
Пылкин пригубил и сплюнул тепловатую воду. Из двух литровых бутылок из-под шведского «Абсолюта» натекла вода, на коврик просочилась, а он-то и не заметил. На две другие пробки клея пожалел, подонок!

- Схавал, схавал новый кидок, старый мудила! - возопил к небу Пылкин, размахнулся пакетом, разбил всю бутафорскую посуду об угол гаража, схватил монтировку, дал ей себе по лбу, набил шишку и побежал к подъеду.
«Как же мне его раздобыть? - кумекает обманутый бомбист, лихорадочно подбирая механический дверной код, и нажимая по две, по три кнопки сразу, - час то поздний. Одна надежда - может это вовсе не его подъезд, и фуфлыжник прячется где-нибудь на лестничной клетке.» Подобрал, наконец, код. Поднялся на лифте на верхний этаж
стал спускаться по лестнице - нет нигде гниды! Позвонил сгоряча в стальную, обитую бордовой кожей дверь. Глянули в глазок:
- Чего надо? - спросил злой голос.
- Вы случайно не знаете, где тут Мишавкин живет? - спросил
Пылкин, и сам устыдился.
- Сейчас в милицию позвоним! - объяснили из-за двери.
Пылкин испугался, спрятал монтировку под куртку и заторопился вниз по лестнице. На втором этаже он обратил внимание, что один из четырех дверных квартирных проемов завешен одеялом - никаких дверей в нем нет. Бомбист отогнул одеяло, посмотрел во тьму коридора, помедлил, и спросил:
- Эй, есть тут кто?
На него пахнуло густым, кислым запахом бомжатника. В дальнем конце узкая полоска света и чуть слышный телевизионной шумок свидетельствовал, что там кто-то есть. Пылкин на всякий случай опять обнажил монтировку, пошел на свет, но тут же споткнулся о что-то жестяное - черт! Дверь в комнату тоже занавешена одеялом, отогнув которое бомбист неожиданно увидел сидящего на кровати в грязной майке-безрукавке и трусах кидалу, который спокойно пил чай и смотрел телевизор. Пылкин улыбнулся, вошел, но сразу мочить не стал, а сперва спросил:
- Уже забыл обо мне, гад?
Пассажир отвернулся от телевизора, увидел монтировку,
не испугался, даже вида не подал, а предложил:
- Чаю будешь?
Пылкин оглядел комнату - на столе возле старой пишущей машинки валялись объедки, огрызки, окурки, на полу - кучи старых журналов, очевидно раздобытых в мусорных походах. На вбитом в книжную полку гвозде, на плечиках висел благоухающий костюмчик с двумя медалями -«800 лет Москвы» и «За отвагу на пожаре». В одном углу комнаты стояли поллитровки, в другом фигуристые бутылки, как раз из тех, которые он только что разбил о гараж.
- На эти хлеб покупаем, а этими дорогу оплачиваем, - сказал
кидала и подмигнул Пылкину.
- Я тебя сейчас кончать буду, сволочь! - заревел бомбист и замахнулся монтировкой.
- И слава богу! - кидала перекрестился и подставил голову.
- Еще брешешь, падаль, что ты кинорежиссер! - подогрел себя Пылкин, чтобы вмазать с полным основанием.
- Тут ты не прав! Вон, погляди.
Пылкин обернулся и увидел на рекламном плакате знакомую физиономию.
- Это же великий Угольников! - кинофанат сразу же узнал актера.
- Правильно, - подтвердил кидала, - читай дальше, там все написано.
Фильм назывался «Счастливчик», режиссер - Мишавкин.
- Что же ты, блин, живешь здесь, как свинья? - Пылкин опустил монтировку.
- А как прикажешь мне жить, когда работы нет никакой.
- Сторожем куда-нибудь устройся или на стройку.
- Не берут никуда - три года мыкаюсь.
- Почему же у тебя дверей нет? - поинтересовался на прощанье остывший Пылкин.
- Менты выламывают - днем выселяют меня, а ночью я назад пробираюсь. За электричество и за квартиру я столько должен, что и не выговорить. Слышь, командир, у тебя на картошку не найдется пару червончиков? - подсуетился режиссер.
- Тьфу! - сплюнул Пылкин. Достал две бумажки по пятьдесят
рублей, одну протянул Мишавкину, другую спрятал в карман.
На бензин.

1999 г.

"Копейки" "11" и "!3" все износились.
Кассеты VSR давно закончились, да уже и DVD-шки тоже.

Прототипа героя - режиссера Валентина Мишаткина давно уже нету с нами -
http://alikhanov.livejournal.com/36503.html

Рассказ существует.

"Валентин Мишаткин послужил прототипом повести «Клубничное время», сериала «Игры в подкидного», рассказов «Алюминиевая война» и «Копейка» "Клон"
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B8%D1%88%D0%B0%D1%82%D0%BA%D0%B8%D0%BD,_%D0%92%D0%B0%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D1%82%D0%B8%D0%BD_%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87