alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

Народное радио - стихи к ближайшему эфиру.

Снимок экрана 2017-06-29 в 11.59.11



О РОССИИ

* * *
Когда туман, явившийся над пашней,
Чуть убыстряет сумерек приход,
Июльский день, почти уже вчерашний,
Еще переполняет небосвод,
И месяц из-за облака встает -

Что может быть прекрасней этих далей! -
Темнеющих опушек островки,
И запах сена, словно дым печалей,
Окрестных сел живые огоньки,
И тусклый блеск темнеющей реки.


Волоколамск


* * *
Там, за неподвижной заводью зеленой,
В сизой дымке времени светится вода.
Там струя стремится к цели отдаленной.
Ряска стала в заводи, не плывет туда.

А над кромкой берега изогнулись ивы,
Солнечные блики по стволам плывут.
Я пришел печальный, а уйду счастливый.
Жаль, что так недолго постоял я тут.

На покосе в яблоневых садах.


* * *
Я люблю тебя, словно лечу в березняк.
Воздух держит меня, а под сердцем сквозняк.

Так уже не бывает, я знаю, но все ж
Я люблю… Это больше, чем правда и ложь.

***
Русь, родина, тобой не наглядеться -
поговори со мною и скажи,
что каждой пядью надо дорожить.
Твоих границ святые рубежи
так сузились, что окружают сердце.
2007 г.

* * *
Ларисе Андреевне Черкашиной

В веках с восторгом видит взор –
Ткалась Империи основа,
Рождались слава и простор
Под парусами Гончарова.

Под сенью грозных парусов,
В клубах порохового дыма,
Провидят будущего зов
Граф Литте, Адмирал Нахимов.

И каждый день пол сотни верст -
Все триста лет невероятных,
И мы смогли взлететь до звезд,
Пространств отмерив необъятных.

И сотни вражеских знамен,
К подножью трона, Мавзолея,
Мы бросили, отдав поклон,
В самозабвении немея…

2011 г.


СЕВЕРНЫЙ СОНЕТ

Здесь берег изогнулся, как подкова.
И Сояна стоит на берегу.
Нет, не увижу я нигде такого!
За то, что видел - я навек в долгу.
Здесь больше полугода все в снегу.
Зима долга, морозна и сурова.
Дороги все уходят здесь в тайгу,
И все они ведут в деревню снова.

А летом и спокойна, и добра,
Как небеса, зовет в себя природа.
И длятся дни с утра и до утра.
Живут в деревне в основном три рода -

Нечаевых, Крапивиных, Белых,
И, кажется - Земля стоит на них.

1978 г. Сояна.

* * *
Я по тебе уже тоскую, Ангара,
Хотя еще смотрю на струи ледяные,
Прозрачные насквозь, чистейшие в России.
Прощай, я ухожу, мне улетать пора.

Я видел много рек, но всех прекрасней ты.
И ни одной из них не видел я начала,
Лишь ты стремишь свой бег, из-подо льдов Байкала
Бегуньей уходя со стартовой черты...

1982 г. Иркутск. Стоя на льду над истоком Ангары.



***
Мимолетен сентябрь в Туруханском краю,
Осень длится едва ли неделю,
И пока добредёшь от причала к жилью,
Дождь сменяется мокрой метелью.

Приведет к магазину дощатый настил,
По грязи доберусь и до почты.
Каждый домик всем видом своим повторил
И рельеф, и неровности почвы.

Никогда не сказать на страницах письма
Этот ветер, что чувствуешь грудью.
Деревянные, низкие эти дома,
Обращенные к небу, к безлюдью...
1983 г.

* * *
На этой океанской широте,
где в сотни верст ветра берут разбег,
в какой невыносимой тесноте
работает и служит человек.
В отсеке узком, в трюме, в цехе узком –
великое терпенье в духе русском!

1984 г.Море Беринга


Дальневосточный наряд

Тот, что слева, прищурясь, глядит в океан —
Что там чайки ныряют в волнах?
Тот, что справа, на сопки глядит сквозь туман.
Пальцы твердо лежат на курках.

А по центру с овчаркой спешит старшина,
Ничего не заметил пока.
Но шумит, набегая на берег, волна,
И, рыча, рвется пес с поводка.

И недаром собака тревожит его —
Лишь врага здесь учуять могла,
Ведь на запад на тысячи верст никого,
И на север лишь тундра и мгла.

И ни звука, ни промелька не упустив,
Вновь вернутся в означенный срок.
А на мокрый песок наступает прилив
И смывает следы от сапог.


* * *
На читинской грузовой,
Где заждались эшелоны,
Только волей непреклонной
Жизнь идет в мороз лютой.

Минус сорок. Ветер, снег,
Гарь и горки ледяные -
В них колодки тормозные,
Отработавшие век.

Работяга бьет - размах
Скрадывает телогрейка.
В тех колодках нержавейка, -
Бьет на совесть, ни за страх.

Наледь скалывает, бьет, -
Лом в руках его летает,
Будущее приближает,
Сокрушая ломом лед...


* * *
Она еще живет, выходит на дорогу,
По всей глухой версте заросшую травой.
Вернулась в отчий дом и, напоследок, к богу –
Нет больше стариков на всей Руси святой.

Из всех земных трудов осталась ей прополка,
От голода ее спасает огород.
Молитвами без слов седая комсомолка
Не просит ничего и никого не ждет.

Стихотворение было опубликовано в журнале “Наш Современник”



О ЛЮБВИ

***
И вдруг начнется ливень проливной -
Он собирался исподволь над нами,
Своими стенами из водяных стенаний
Он спрячет нас от гласности людской,
И быстрой легкомысленной струей
Размоет голоса воспоминаний.


***
Не осталось ничего -
Даже фотки - только имя.
Лишь коленями твоими,
Лишь губами неземными
Обладает божество.

Ты всегда в судьбе моей
Входишь в комнаты пустые,
Волосы твои златые
Озаряют дни немые -
Годы, годы, годы дней...

Все цветет грушевый сад, -
Да, не яблоко, а груша! -
Шелест, шепот слушай, слушай -
Не прогнал он наши души -
Ждет и примет нас назад.


* * *
Сложить бы жизнь из этих дней,
Где ясно все - простор полей,
И очертания церквей,
И лес, и свет души твоей,
Не образующий теней.


* * *
Лишь посмотрю я на тебя -
я слышу музыку дождя,
а как куда-то ты уйдешь,
и музыка звучит, как дождь...



* * *
Ах, зачем я тебя полюбил? -
и уйду, и опять я вернусь,
только как бы я ни поступил -
все равно ошибусь.

Ты поешь, ты танцуешь, ты спишь -
я верчу колесо суеты,
а имеет значение лишь
то, что делаешь ты.


* * *
Однажды в мае, в электричке,
Где свет мелькал на сквозняке,
Я вышел в тамбур, чиркал спички,
И коробок чихал в руке.

На голос слева оглянулся,
Взгляд справа на себе поймал.
Заговорил, перемигнулся,
И телефончик записал.

Уже под осень постирушку
Я начал, вывернул карман,
И тамбурную хохотушку
Вдруг вспомнил, закрывая кран.

Я номер накрутил с ухмылкой,
Разговорил ни без труда.
И к ней отправился с бутылкой,
И задержался навсегда.


* * *
То дело было темной ночью
Со звездами наедине.
И Бог не видел грех воочью -
Ведь яблоко нашли во тьме.
Его нащупали на ветке -
Двоим и ужин, и обед.
В тот год плоды родились редки -
Вот майских заморозков след.
И Ева бросила огрызок
В крапиву - там он и лежит.
Ведь знала, что поступок низок
И отвечать им предстоит.
Бог утром вежды открывает
Послушать райский птичек грай,
Тут падший ангел подлетает
И говорит - пересчитай.
Считает раз, считает дважды
И трижды - чтоб наверняка.
А если так утащит каждый?! -
И получил Адам пинка!..

Играли мыслями, словами
Под музыку небесных сфер,
А сын восхода - Люцифер -
Как и тогда, следил за нами.



О ПУШКИНЕ и поэзии

***
На разных мы брегах родного языка,
И разделяет нас великая река.

Сумею одолеть едва-едва на треть -
Я буду на тебя издалека смотреть.

И буду говорить, твердить, как пономарь,
Какие-то слова, что говорились встарь.

* * *

«Ты сам свой высший суд.»
А. С. Пушкин

Вновь сам свои стихи ты судишь беспристрастно,
И видишь, что они написаны прекрасно!

Но все же никогда не забывай о том,
Что судишь ты себя не пушкинским судом.

Хотя в душе твоей восторг и торжество –
Твой суд не превзошел таланта твоего.


* * *
Как же значительно было тогда
Ехать верхом в Арзрум.
Видимо в лайнерах наша беда -
Стал верхоглядом ум.

Будем на пляже лежать, загорать,
И улетать невзначай.
Как же значительно было сказать
Черному морю: "Прощай!"


* * *
Барменша Сонечка, налей мне водки с соком,
Зайди за пыльные цветные витражи.
Согласен я за анекдот ходить под сроком,
И ты об этом хоть кому-то расскажи.

Допетрил я - твое брильянтовое ушко
На самом деле - государево ушко.
Так передай, что мне мерещилась наружка,
И настучи, что я собрался далеко.

Ведь ты не зря же так за стойкой навострилась,
Следи, как буду пробивать я стенку лбом,
Чтоб до тебя, тобой бы слово доносилось,
И в переносном смысле, лучше бы - в прямом.

А возле бара было тесно, словно в трюме.
Плохие рифмы разносились по стране.
Для бедной Сонечки слова тонули в шуме,
А потонули все словечки в тишине.

И ни единой не пронес я рюмки мимо,
И каждый слог кремлевских звезд почти достиг.
Тебе зачем-то было знать необходимо,
Что приходило мне на ум и на язык.




РИМСКАЯ ЛИРИКА

ФОРНАРИНА

С подмастерьем по Фарнезе
Шел однажды Рафаэль,
И, участвуя в ликбезе,
Он имел благую цель:

Он искал лицо Психеи,
Чтоб на все бы времена -
Встретил ты ее в музее:
Сразу видишь – вот она.

Тут навстречу – Форнарина!
Папа – местный хлебопек.
И пошла писать картина,
И пустилась наутек!

Было – ваше, стало – наше, -
Кто же в Риме без греха! -
Дал он золота папаше
За невесту пастуха.

Форнарина же не дура –
Подцепила дурака,
Подвернулась ей халтура
На грядущие века:

Если удовлетворенный
Плотский пыл маэстро сник -
Значит одухотворенный
Явится Мадонны лик.

Изумительные плечи,
Крылья ангела оплечь.
Вовсе нет противоречья
В трепетанье губ и свеч!

Заглушен любовный лепет
Бормотанием молитв,
Пусть не страсть, а только трепет,
Как свеча во тьме, горит…


ЦЕЗАРЬ

Он шел впереди легионов,
И спал на земле у костров,
И не просыпался от стонов,
От окриков, ржанья, шагов.

Холодное солнце вставало
Над порабощенной землей,
Где гибель свирепого галла
Где бритта бегущего вой.

Но в жизни суровой солдата
Рассеивая племена,
Он думал о кознях сената
Трибунов твердил имена.

Неслись в небеса то молитвы,
То песни, то жертвенный дым,
И были кровавые битвы
Лишь долгой дорогою в Рим.


* * *
В мельканье лиц непостижимом,
Сойдя с дорог, ведущих в Рим,
Борцы бесстрашные с режимом
Исчезли сразу вслед за ним.

Так правотой они светились,
Что гусениц взнесенный вал,
Когда они под танк ложились
Над их телами застывал.

А шлемофон гудел не слабо,
Чтобы давить, не тормозя.
Интеллигенция, как баба
Себе купила порося.

Попятилась, прошла эпоха
И лагерей, и трудодней.
И тут же с сердцем стало плохо,
И поспешили вслед за ней…

Журнал "Новый мир"


* * *
Набальзамирована ткань,
Спеленута, крепка.
И римляне - куда ни глянь,
И камень на века.

Кто сказанное воплотит
На гаснущей земле? -
И ангел посланный летит,
Сияющий во мгле.

До воскрешения Христа
Пройдет еще три дня.
Еще на небе пустота,
И в сердце у меня…


***
Колонны, что обрушил Герострат,
Опорой кладки в толще стен стоят, -
Айя-Софии возвышая купол.

В Константинополь, обделив Эфес,
Имперский соблюдая интерес,
Порфир зеленый, как китайских кукол,

Как обелиски из Египта в Рим,
Как зеков в Магадан, в морозный дым,
Триремами, и в трюм - всегда вповалку:

Логистика для Клио не важна,
И по морю нас все везет она, -
Ни денег, ни столетий ей не жалко…




ТИФЛИС

***
Идет ХХ век,
И я иду в кино,
Потом на велотрек
На улице Камо.

Стрелял и отнимал,
Сжимая револьвер, -
И счастье приближал
Революционер.

Пройду Верийский спуск,
И мост через Куру.
Запомню наизусть,
Ни строчки не сотру.

И через двадцать лет
Возникнет смысл иной,
И засияет свет,
Рождаемый строкой.

Пока ж кружится лист,
Шин шелестящий звук,
И велосипедист
Дает за кругом круг.

Он давит вниз педаль,
Она взлетает вверх,
И приближает даль,
Готовит смену вех…


***
Пока я вспоминал Тифлис,
Где дед, отец хлебнули лиха,
Росою птицы напились,
Уже созрела облепиха.

Клевать, клевать! - шумят, зовут,
Взлетают сойки из-под кочек.
Неспешно в памяти идут
Года, - смотрю в проемы строчек.

Узнал, и вспомнил, и забыл -
Кромешный год пришелся на год.
Утешусь вспархиваньем крыл
К созвездьям ярких желтых ягод…
2015 г.


БРАТЬЯ БЕРЕНСЫ

И верою и правдой комиссарам
Евгений служит, но теряет флот.
Брат Михаил эскадры уведет,
Чтобы войну решить одним ударом,
На Балтику вернувшись через год.
Но у Туниса не прожить задаром –
И вот по царским, по долгам, по старым
Француз за уголь предъявляет счет.

И русский флот уходит за долги –
Друзья-французы хуже, чем враги.
Родные братья, ссориться не смейте,
А сохраняйте флот и корабли! –
Их силуэты у чужой земли
Растаяли на Бизертинском рейде…
2004 г.
Tags: Народное радио, Ольга Харламова, Сергей Алиханов, поэтическая строка, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments