* * * На разных мы брегах родного языка – И разделяет нас великая река. Сумею одолеть едва-едва на треть. Я буду на тебя издалека смотреть. И буду говорить, твердить, как пономарь, Какие-то слова, что говорились встарь. *** Эта лестница в лицее центробежной силы взлет - вверх все звонче, все яснее вниз - к Державину ведет О ПОЕЗДКЕ ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ ПЕРВОГО НА КАВКАЗ в 1837 ГОДУ Был сделан в канцелярию запрос - В присутствии возможно ль высочайшем Вельможным инородцам и князьям Являться на приемы и балы В привычных им, кавказцам, сапогах. Был дан ответ, что вроде бы вполне И позволительно, но все-таки негоже. Затменье послепушкинской эпохи Уж наступило. Лишь фельдъегеря, Сменяя лошадей, во все концы Развозят повеленья Петербурга. * * * Вновь ты теряешься в дымке, в домах, Не оборачиваясь на прощанье. Наше беспечнейшее обещанье Все светится где-то впотьмах. Словно в сарайчике том у Кюри Светятся фразы до полураспада. Кружатся долгие дни листопада, Вот уже светят одни фонари. Наши мечты и желанья займет Только галантная музыка Гайдна. Снова меж звуков возникнет случайно Пушкинских росчерков легкий полет. * * * По аду шествовали важно, Вещали долго и всерьез. Стенали грешники протяжно Картинность мук, потоки слез. Иронии б хоть в малой мере... Себя он сдерживал давно. Вложил упрек в уста Сальери, Что, мол, бесчестье не смешно. Прошло два года. Спать ложился. Взял с полки том. Потом в ночи Вдруг рассмеялся и решился: «-Ах, Дант надменный, получи!..» * * * Как же значительно было тогда Ехать верхом в Арзрум. Видимо в лайнерах наша беда - Стал верхоглядом ум. Будем на пляже лежать, загорать, И улетать невзначай. Как же значительно было сказать Черному морю: "Прощай!" * * * "Ты сам свой высший суд." А. С. Пушкин Вновь сам свои стихи ты судишь беспристрастно И видишь, что они написаны прекрасно! Но все же никогда не забывай о том, Что судишь ты себя не пушкинским судом. Хотя в душе твоей восторг и торжество - Твой суд не превзошел таланта твоего. * * * Когда я жил, не ведая скорбей, Со взводом повторяя повороты, Зачем в угрюмой памяти моей Звучали недозволенные ноты? Зачем среди плантаций и садов, В угаре мандариновых набегов, Свет тусклый вспоминавшихся стихов Меня лишал плодов, заслуг, успехов? Зачем среди подтянутых парней, Произнося торжественные речи, Я ощущал груз Ленского кудрей Поверх погон мне падавших на плечи? На стрельбище, в ликующей стране, Где все стреляло, пело и светилось, Зачем, наперекор всему, во мне «My soul is dark... »* - опять произносилось? * Душа моя темна - Лорд Байрон 1972 г. * * * На подножке, на опушке, на… Горюю без конца – Гибель Пушкина, Смерть отца. *** «…Твою погибель, смерть детей С жестокой радостию вижу.» «Вольность». А.С. Пушкин И было сказано, и так произошло. А палачей кровавых ремесло Он презирал, но, обличая гнет, Провидел казнь порывом изначальным… И оказался слишком уж буквальным Истории отечественной ход. Журнал «22» 2006 г. * * * Я вспоминаю Вас всегда случайно, Когда уже не помню, может быть. Но вдруг и неожиданно, и тайно Я понимаю - Вас нельзя забыть. Благословляю каждое мгновенье - Чем дальше Вы, тем все ясней, ясней Я вижу Вас, прекрасное виденье. Вы - ангел в грешной памяти моей. * * * Тебе ль, пустынник, объяснить смогу Подач коварство, тонкости ударов, Законы силы, ловкости и спорта? Ты скажешь: Движение барханов последим, Набег песков заметим величавый На сморщенные, мелкие кусты. * * * Как же значительно было тогда Ехать верхом в Арзрум. Видимо в лайнерах наша беда - Стал верхоглядом ум. Будем на пляже лежать, загорать, И улетать невзначай. Как же значительно было сказать Черному морю: "Прощай! * * * Вновь в первых числах года Перечитаю Пушкина. Нет ближе На свете человека мне, чем он. Ни с кем я так счастливо не смеюсь. Никто так верно мне не объяснит Зачем живу я. Радости, печали, желания, любовь - весь русский мир прекрасней и ясней! Спасибо, Пушкин!