alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

Categories:

Владимир Ступишин о книге отца.

http://www.old.noev-kovcheg.ru/article.php?n=82&a=23

Печальное свидетельство о нашей общей истории

Иван Алиханов. “Дней минувших анекдоты...”, АГРАФ, Москва, 2004

Это, разумеется, не книга анекдотов в современном значении этого слова. Автор сам поясняет, что имеет в виду рассказы о происшествиях из жизни исторических лиц, которые в пушкинские времена назывались анекдотами.
полная оцифровка:
https://www.litmir.me/br/?b=203295&p=1

https://coollib.com/b/273642/read

Это у нас. А во Франции, откуда к нам пришло это слово, оно своего первоначального смысла не потеряло. Там это - курьезные факты, тоже в общем-то связанные с реальными людьми и событиями, но не претендующие на то, чтобы стать почвой для обобщений.

События, приключившиеся с представителями того рода Алихановых, к которому принадлежит автор (история знает еще других Алихановых, например, известных советских физиков-академиков), действительно составили “основную канву повествования”, но это, однако, не удержало Ивана Ивановича от искушения поделиться и своими мыслями об исторических событиях, произошедших в нашей стране в ХХ веке, и он дал им обобщающие оценки, вызванные личными эмоциями и личным опытом, но очень точные по смыслу и вполне адекватные реальной истории.
И это обогатило его труд, который стал интересным не только для близких людей, но и для широкого круга соотечественников, бывших не так еще давно гражданами одного государства и вместе строивших нашу общую историю. Не случайно одно из таких глубоких по смыслу и по чувству обобщений вынесено на обложку книги:
“Оглядываясь на прошлые годы, я сейчас представляю нашу жизнь как движение по Аппиевой дороге, вдоль обочин которой, словно побежденные спартаковцы-гладиаторы, распяты на крестах - вера, надежда, любовь, добропорядочность, честность, правда, совесть, интеллигентность, нравственность, свобода... Наша семья пошла по дороге утрат, которой нет конца.” Не будет лишним добавить: и вся наша страна тоже. Именно такой вывод неизбежно вытекает из повествования о роде Алихановых.

CIMG9710

И ведь что интересно. Это говорит не какой-нибудь горемыка-неудачник, а человек успешной профессиональной карьеры, профессор, доктор педагогических наук, заслуженный тренер, воспитавший немало классных борцов - чемпионов мира и олимпийских чемпионов, учитель многих выдающихся советских тренеров.
Ивану Ивановичу удалось восстановить память о пяти поколениях восьми ветвей рода, ведущего свое начало от его деда, горийского крестьянина Михаила Егоровича Алиханова, предпринимателя-рыбопромышленника и действительного статского советника, генерала гражданской службы, так сказать. Продолжают род (по мужской линии) только сын и внук Ивана Ивановича - Сергей Алиханов, известный российский поэт, и Иван Сергеевич 1996 года рождения. Но не менее интересным оказалось потомство и по женской линии.
Мать автора Лилли Алиханова была из семьи обрусевших немцев. По этой причине и попала в ГУЛАГ в 1941 году и очень скоро после своего заточения умерла. Еще восемь родственников и свойственников тоже погибли в сталинских лагерях. Брат Михаил убит на фронте в Отечественную войну. Сын Михаил умер младенцем в казахстанской ссылке.
Но, несмотря на столь существенные потери в личном составе, алихановский род все же оставил заметный след в истории России.
Дядя автора, Константин Михайлович, был основателем музыкального училища в Тифлисе, ставшего впоследствии консерваторией. Он дружил с Петром Ильичом Чайковским, принимал участие в устройстве музыкальной судьбы молодого певца Федора Ивановича Шаляпина.
Двоюродные братья Ивана Ивановича, сыновья его тетки Марии Михайловны, Евгений и Михаил Беренсы (муж ее был тоже из обрусевших немцев) были профессиональными морскими офицерами, а известность получили в период гражданской войны. “Красный адмирал” Евгений Беренс командовал морскими силами республики и служил военно-морским атташе в Лондоне.

021
Белый адмирал Михаил Беренс командовал одним из отрядов Черноморского флота, ушедшим после поражения Врангеля в тунисский порт Бизерту. В книге содержится интересный материал о братьях Беренсах и о судьбе Черноморской эскадры в Бизерте.

024

Большое место в мемуарах И.И.Алиханова занимает его отчим Александр Яковлевич Игнаташвили, то ли сводный, то ли вообще родной брат Сталина, редкий из уцелевших родственников тирана. Судя по всему, это ему удалось благодаря способности угождать гастрономическим вкусам кремлевского горца. Даже ненавидевший его Берия не смог расправиться с ним. Только жену отнял и погубил.
Но главное в книге - это все же не анекдоты об исторических лицах, а заинтересованный и, как правило, сочувственный рассказ обо всех представителях рода Алихановых и о многих их и самого автора друзьях и знакомых по Тифлису, потом - Тбилиси, и Москве.

080_Vistuplenie

В их судьбах отразились все особенности ушедшего века и исчезнувшего государства, репрессивный характер которого давал себя знать буквально на каждом шагу не только вдали от Кремля, но и в непосредственной близости от главного палача. Тема сталинских репрессий звучит в книге очень остро и зримо, особенно на фоне разгульной жизни коммунистических сатрапов разного калибра. Очень хорошо показана преступная глупость советского строя, при котором на поверхность выползло и до власти дорвалось несчетное количество невежественных придурков, которые портили жизнь людям в Центре и на местах, в армии и на гражданской службе, в учебных заведениях и в спортивном мире. Автор приводит немало комических случаев, связанных с дураками, которые руководили нами на разных уровнях и при Сталине, и при Брежневе, и, к сожалению, продолжают править бал в настоящее время. А ведь всем известно: дурак опаснее врага. И горе той стране, которая оказывается в его власти.

080г _Kniga otsa
С этими печальными наблюдениями контрастируют живые и веселые страницы, посвященные бытописанию. Многие из них напоминают живописные виды Тифлиса с картин Вагаршака Элибекяна, которые сейчас можно увидеть в ереванском ресторане “Старый Тифлис”, у коллекционеров и в картинных галереях, но самого того Тифлиса давно уж нет, да и современный Тбилиси, похоже, навсегда утратил многие черты своего армянского прошлого и эпохи великой дружбы народов. А у Алиханова это прошлое живет. И волнует даже тех, кто никогда не был в Тбилиси. Мне, москвичу, его описания напоминают многие элементы довоенной и послевоенной жизни (30-е и 40-е годы) в слободах у московских застав, вроде моего Дорогомилова, с похожим набором продуктов в магазинах и на колхозных рынках, старьевщиками, точильщиками, стекольщиками, бродившими по дворам, холодными сапожниками и керосиновыми лавками, ломовыми извозчиками и звонкими трамваями. И, оказывается, фактически одни и те же игры занимали детей и подростков тогда в Тбилиси и Москве. Сейчас всего этого уже не увидишь. Разве что магазины и рынки стали значительно богаче. Но колорит уже совсем другой.
Мир был тесен. А сегодня он, несмотря на глобализацию, разорван, во всяком случае, в пределах бывшего советского пространства, отдельные части которого, порой неожиданно для самих себя, превратились в независимые государства даже там, где никогда таких государств не было, потому, видимо, некоторые из них и повели себя не лучшим образом по отношению к соседям и особенно к малым народам, оказавшимся в их власти. И Грузия, с которой особенно тесно была связана судьба автора, умудрилась выйти в лидеры среди новых государств, начавших свое независимое существование с расправы над национальными автономиями. Об этом И.И. Алиханов тоже не может молчать, но как человек, искренне любящий Грузию, говорит с нескрываемой горечью.
В заключение хочу отметить, что книга написана живо и грамотно, хорошим литературным языком, что в наше время встречается все реже. Даже ошибки и опечатки, пропущенные скорее всего редактором, встречаются в ней довольно редко. А посему нет смысла на них и останавливаться.
Книга эта стоящая. Она с интересом и признательностью будет прочитана всеми, кому посчастливится ее взять в руки и кому дорога история отечества, всеми, кто понимает, что “единичный человек невозможен (не только физически, но и нравственно) вне родовой преемственности поколений, нравственная жизнь семьи невозможна вне народа и жизнь народа - вне человечества” (Владимир Соловьев. “Оправдание добра”).

Владимир Ступишин




СЫНОВНЕЕ ПОСВЯЩЕНИЕ
Дорогие и любимые мои дети Сережа и Лилли! Вам адресованы страницы этой книги. Я знаю, что вам они будут интересны, и уверенность в этом делала мою работу легкой и радостной. Многие эпизоды моих воспоминаний известны вам, но мне хочется, чтобы вы знали: как бы в дальнейшем ни сложилась, вернее, как бы ни завершилась моя жизнь, я счастлив вами и рад, что вы (тьфу, тьфу, тьфу!) здоровы, перед вами ясная, насколько это вообще возможно, перспектива, и ваша жизнь интересна.

Растить вас было главной моей заботой и величайшим, постоянным удовольствием. Природа распорядилась таким образом, что дети свободны от обязательств относительно своих родителей. Чувство благодарности может возникнуть у детей лишь в процессе воспитания нравственных ценностей. Все, что я мог и имел, я постарался передать вам. Поэтому кульминацией моего родительского торжества было стихотворение, которое посвятил мне Сережа. Слезы мешали читать текст письма. Воспринял я его как ребенок, впервые увидевший украшенную рождественскую елку, когда отраженное от блестящих шаров пламя свечей слепит глаза. Правда, со временем это посвящение, как и елка после праздников, растеряло украшавшее его превосходные эпитеты, но это уже не имело значения. Сын возмужал, оглянулся вокруг и понял, что его читатели могут воспринять такой личный восторженный панегирик иронически.

Здесь я привожу сыновнее посвящение в первоначальной редакции:

ОТЕЦ


Вот все, что делал я когда-то,
Что думал о делах моих, —
Все уместилось очень сжато
Между десятком запятых.
Во что я верю, что я знаю,
Все, что умею и люблю,
Что делаю, во что играю —
Отец мой сделал жизнь мою.
О ней бы он сказал, конечно,
Свободней, медленней, точней.
Не так неловко и беспечно,
Как я здесь написал о ней.
Но занят он.
Он воспитатель
Непревзойденных мастеров,
И я – единственный мечтатель
Среди его учеников.
Пока следил я зарожденье
Подач, ударов кистевых.
Во стольких он создал движенья
Куда прекраснее моих!
В разгуле собственных стремлений
Мне жаль, что мне не повторить
Его открытий, заблуждений —
Свои придется пережить.
Но лишь его я почитаю,
Его слова, черты лица.
И потому я не признаю
Иного, общего отца.
Явлением отцовской жизни
Судьба моя освещена.
И жизнь отца во мне, как в призме,
Причудливо преломлена.
Tags: Иван Алиханов, книга, мемуары, отец, память
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments