alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

Category:

ПИНОК ПАМЯТИ Владислав Матусевич. «Записки советского редактора" - статья



Статьи опубликованные в газете "Книжное обозрение" 2000-01 гг.

ПИНОК ПАМЯТИ

Владислав Матусевич. «Записки советского редактора».
М. «Новое литературное обозрение». 254 стр. 2000 г.
ISBN 5-86793 –118 -8
О советских литературных временах уже написано сполна, да и каждый, кто хоть раз в те годы послал по почте или принес рукопись в журнал или в издательство, сам был и униженным свидетелем, и беспомощным потерпевшим бесконечного и бесплодного ожидания.
В книге Матусевича ужаснуло ни столько тщательное, дневниковое бытописание панибратских взаимоотношений советских сочинителей с главными редакторами толстых журналов и издательств (кстати, вполне взаимозаменяемых и присутствующих на страницах книги в то в одной, то в другой ипостаси), ни столько беспомощность младшего редакционного состава перед засильем «классиков», ни столько иезуитское «отфутболивание» редакционного самотека, сколько записанные Матусевичем, как бы на полях, типичные сценки внутри редакционных шмонов.
Оказывается, у младших редакторов производились внезапные досмотры ящиков письменных столов и последующие «выемки» черновиков и копий ответов авторам! И делали это ответственные секретари или члены «партбюро». Затем неизбежно следовали разборы, «оргвыводы», заявления «по собственному желанию». И сейчас – столько лет спустя! – резануло, как ножом по коже.
Боже ты мой милостивый! Действительно был у нас самый настоящий идеологический лагерь! А ведь запамятовалось, да и так скоро.
Есть в книге Матусевича и смешные подробности той, так сказать, литературной кухни. Например, советский классик Семен Бабаевский, член многих редколлегий – «дед-Бабай» - принес «Ананчику» (главному редактору журнала «Октябрь») рукопись, которая немедленно пошла в набор, и в номер. Один единственный лист этой рукописи случайно был использован в качестве салфетки на редакционном междусобойчике, или по какой-то иной нужде и безвозвратно затерялся. Сообщить об этом лауреату Сталинских премий и попросить копию не решились, свели концы с концами и тиснули нетленку. Однако Бабаевский вычислил пропажу одного листика по полученному гонорару! За двадцать лет до компьютерного статистического сервиса!
Вдоволь посмеялся я, вспомнив, что такое «перекрестное опыление»: это когда дочка Ананчика была принята на работу в журнал «Юность», а за это секретарь парторганизации «Юности», зав.отделом поэзии тов. Н. Злот-ков ежегодно печатал свои вирши в «Октябре».
И вот за все эти смешки приснился мне ночью кошмарный сон: опять иду - каждый день - и год за годом - дворами от Скатертного переулка, где я служил в Спортивном комитете, на улицу Воровского – ныне Поварскую, и поднимаюсь на четвертый этаж издательства «Советский писатель», и сажусь у дверей, и жду, когда же придет в редакцию «Советской поэзии» ее заведующий Егор Исаев. Деваться больше некуда, потому что по всей Москве издательств, которые печатают «молодых» авторов - меньше чем пальцев на одной руке, и повсюду надо становится в самый конец длинной очереди, а тут, в «Советском писателе», где работал в те годы и Матусевич, лежит моя рукопись уже восемь лет. Сниться мне, что опять сижу я сиднем у дверей редакции и дожидаюсь у моря погоды. И тут несказанное везение - надо же, как удачно получилось - ведь не чаще двух раз в месяц является на своем рабочем месте свет красное солнышко Егор Александрович Исаев, единственный за всю советскую эпоху Лауреат Ленинской премии по поэзии, по характеру своего пространного дарования так и не написавший ни одного стихотворения. И вот опять принес Секретарь Большого Союза, неутомимый создатель бесчисленностраничных поэм «Суд памяти», «Даль памяти» новое сочинение, и снова предстоит мне каждою главу – с вариантами, похваливая при каждом удобном случае, выслушивать в авторском торжественном чтении - с тайной надеждой попасть в будущий издательский план. И тут –во сне – заглянул я через плечо вершителя поэтических судеб, и с ужасом прочел на пухлой рукописи:
«Пинок памяти»…
Бедолага Владислав Матусевич вдоволь надышался антисемитским, омерзительным смрадом советских редакций, работая младшим редактором в журналах «Наш Современник» , «Октябрь» и издательстве «Советский писатель».
«Меня долго мурыжили, прежде чем принять на работу: все выясняли, кто я, почему такая фамилия?» «Агенты Тель-Авива, ЦРУ, сионские мудрецы планомерно проводили свой заговор. А бедные русские люди, как несмышленые дети, поддавались гнусным влияниям. Для таких как Васильев, Споров, Фролов важен был образ врага - во всем они винили евреев. В конце 70-х в «Нашем Современнике» еще не писали об этом открыто – до публикации антисемитского романа Пикуля «У последней черты» оставался один год…».
«Это же наш» – напоминает сотрудница журнала, указывая взглядом на Матусевича.
И тут же очередной «товарищ писатель» пускается в рутинную откровенность о писательском Переделкино: «Кто в дачах сидит - только они... »
А вот позиция рецензента журнала, старого каторжника Олега Волкова: «Настоящий русский дворянин антисемиту-черносотенцу руки не подавал. Но и еврея дальше прихожей в свой дом не пускал.» И действительно Волков на всякий случай не пустил Матусевича - белоруса с такой подозрительной фамилией - за порог, громогласно заявив: «Скажи, что меня нет дома».
Но мы то все еще дома. Мы дома остались, дождались крушения «совка», никуда не уехали, и жить нам предстоит в России до самой смерти. Свят, свят, свят! – сгинь, наконец, нечистая сила, суть и повадки которой так живо и точно воссоздал Владислав Матусевич.


ЭНЦИКЛОПЕДИЯ НЕСЧАСТИЙ

Евгений Войскунский. «Девичьи сны». – Роман. М. «Текст» – 284стр. ISBN 5 –7516-0061-4

Революция, войны, погромы, раскулачивание, голод и блокада, ссылки, текущие уголовные преступления – кражи, изнасилования, убийства и пр., бытовая глупость родственников и нелепая, безответственная политика и поступки власть предержащих – все эти и многие другие трагические события ушедшего века вполне оправдывают интонацию книги Иова, которая явственно звучит с первых страниц романа Войскунского. «Сознательные» сыновья обездоленного священника, у которого «красные» отобрали церковь и приспособили храм под аграрные нужды, (бывший священник прибился к вдове-самогонщице, спился и умер), стали агитировать крестьян, чтобы они сдавали лошадей в колхоз. Одному сыну священника «кулаки» за подлую пропаганду проломили череп. Другой сын – Сергей Беспалов, страдая за отца, вопреки «поповскому» происхождению, все же становится военным, сражается на Эзеле – дальние бомбардировщики, которые обслуживает Беспалов, бомбят Берлин. Немцы ликвидируют на архипелаге подлетный аэродром, от полка прикрытия остается меньше взвода, в каждом абзаце убивают несколько однополчан, но Сергей последним прыгает в воду, хватается за мотобот, спасается и продолжает вполне успешную карьеру политработника. Уже после войны эта карьера прерывается из-за его сына, которого Беспалов никогда не видел – первая жена от него ушла, кажется, опять таки из-за его происхождения. Сына же арестовали за чрезмерное увлечение марксизмом, и «запачканный» политрук вынужден демобилизоваться и уехать со второй женой в Баку.
Тяжкие злоключения второй жены Сергея – Калмыковой по отчиму-кагебисту – от женского лица которой и написаны большинство глав романа - прослежена писателем самым подробнейшим образом. В ее жилах течет шведская кровь одного из инженеров Нобеля, который помогал разрабатывать первые бакинские нефтепромыслы, и кровь театрального режиссера-немца (впоследствии репрессированного), в которого влюбилась ее мать, сбежав от убегающей (пардон за тавтологию, но эпизод именно таков) в Швецию семьи - опять таки с последнего парохода, уплывающего из Баку в Красноводск - от хаоса двадцатых годов – англичане, турки, комиссары во главе Шаумяном, то беспощадно, то с восточной прохладцей убивая друг друга, тогда тоже делили нефть.
Вторую жену Сергея пытался в свое время изнасиловать отчим-кагебист, она девочкой из Баку убежала в Ленинград к своей тети, которая сполна испытала на себе блокадную трагедию.
После Отечественной войны, уже в Баку у четы Беспаловых родилась дочь, которая вышла замуж за Павла Гольдберга. Родился внук Олежек и жизнь вроде наладилась. Но началась горбачевская перестройка, первым делом приведшая к Сумгаиту - из Армении в Азербайджан повалили беженцы – еразы, началась война в Карабахе. И тут во время армянского погрома убивают Володю - сына друзей Беспаловых из смешанной азербайджанско-армянской семьи. Как сказано: «Предчувствие беды пронзало нас насквозь, но нам за нашу жизнь уже сполна досталось. Ну, хоть бы пронесло, хоть раз бы не сбылось! Но худшее всегда случалось и сбывалось».
Текст романа «Девичьи сны» смонтирован перебивками: Баку. Ноябрь 1989 года. – Балтика. 1941 год. - Серпухов . Тридцатые годы. (Где убили брата Сергея) - Баку. 1918 год. (Революционная мясорубка) – Ленинград, Балтийск, и т.д. - и наконец – Баку. Январь 1990 года, где после страшных сцен погрома, семидесятилетнего бедолагу Сергея Беспалова, чудом уцелевшего от всех военных смертей – убивают у окна собственной квартиры. Чтобы усмирить погромщиков, в город входят войска и солдаты с бронетраспортеров веером – от груди - стреляют по жилым домам.
Но почему - хочется возмутиться на последнем уже издыхании – все эти беспросветные и так талантливо и реалистично описанные ужасы называются «Девичьими снами»?! Все-таки, читая роман, поневоле чувствуешь себя визжащим от боли котом, которого вредный соседский мальчишка раскручивает за хвост, приговаривая «Ох, не любит он этого, ох не любит!»
Именно поэтому, объясняет писатель - что по другому в нашей жизни не было, не бывает, а если бывает, то только в девичьих снах.
Но почему ж все таки, почему в какой-нибудь Калифорнии – где не только разные национальности, но и разные расы живут и работают в мире и согласии, а у нас – из века в век людская кровь льется, как водица, и этим кровавым потокам конца нет, да и неодолимым несчастьям нет предела, что убедительно показано в романе «Девичьи сны»?..
В эпилоге романист, еще более приближая свою интонацию уже к книгам Евангелия, почти по-булгаковски, живописует распятие Христа. Но Христос-то, слава Богу – воскрес. А вот что предстоит оставшимся героям романа и всем нам – выживем мы - нет ли – в новом веке на сужающемся от войн постсоветском пространстве?
Сергей Алиханов
Tags: 2000 г., 2001 г., Книжное обозрение, критика, статья
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments