"Это время глухое останется в отзвуке гулком.." - подборка в "Новом Континенте".

* * *
Сквозь бурелом, ища привала,
Мы шли вдоль берега с утра.
Нам направление давала
В порогах шумная Мегра.

Ход семги, холод, – в том апреле
Нам повезло вечерней мглой:
Сквозь морось добрели до цели –
К заброшенной избе курной.

Набрав валежника, закрылись,
И развели костер в углу, –
Дым прижимал, и мы склонились
К еде на земляном полу.

За лапником на чистый воздух –
Ель топором я обмахал,
И вновь в избу – дым дал нам роздых,
Стелился и тепло держал…


***
Так случилось – закончились спички.
Ночь за ночью, особенно днем –
Выживание дело привычки –
Я следил за последним огнем.

Сквозь порывы промозглого ветра,
В ночь-полночь, и всегда поутру,
И порою за полкилометра
Я натаскивал сучья к костру.

И медвежии чуя повадки –
Зверь как будто следит и сейчас,
Я дремал в задымленной палатке,
Чтобы только огонь не погас…


***
Чем меньше река, тем извилистей русло.
Чуть повеселишься – становится грустно…

Спрямить, все спрямить!
Но не раз уж бывало,
Когда в половодье шальная река
Сводила в разливе свои берега,
А вскоре опять их себе намывала.


ГОЛОС

Ночью
брожу по Запесочью.
– В Ангельском болоте
черти! Черти!
– Как вы здесь живете
– Хуже смерти.

МАТЬ

Читала, радовалась, пела,
Росла и крепла со страной.
С живой Волошиной сидела
За школьной партой за одной.

Ты все парады начинала,
Вручала Сталину цветы.
И ты всегда собой венчала
Из физкультурников торты.

Такая преданность и сила
Была в твоём лице простом,
Что даже Мухина слепила
С тебя колхозницу с серпом.

На танцы бегала в пилотке,
Платочек синий был мечтой.
И танцевали патриотки
Лишь под оркестр духовой…

Когда до пятачка с картошкой
Родная сузилась земля,
На мотоцикле под бомбёжкой
Пакеты мчала из Кремля.

И за Кавказом оказалась.
Когда закончились бои,
Держава твёрдо опиралась
На плечи гордые твои…

И вот опять в большой разрухе,
Всем помогала, как могла.
Но у России для старухи
Не оказалось ни краюхи,
Ни даже тёплого угла.

И ощущая виноватой
Себя, сама не зная в чем,
Под флаг
Под звёздно-полосатый
Ты добралась почти ползком.

Забыв года чересполосиц,
Вновь молодою стала мать,
И в океан авианосец
Тебя уходит защищать.


***
«И вечная как Пушкин, и родная…»

Отец был арестован, раскулачен
Как до Москвы добраться из Твери
В мороз, в метель…
Но путь был предназначен,
И шла ты от зари и до зари.

Ладошки замерзали и коленки
И вспомнить не могла ты – сколько дней –
Вы шли вдвоем из дальней деревеньки –
Шла с матерью – шла с бабушкой моей.

Из туеска вытряхивала крохи,
И смилостивилась к тебе судьба –
Ты оказалась символом эпохи
Для выставки изваянным с тебя!

Ты победила голод и потраву,
И шагом ввысь бессмертен образ твой:
Тебе поставлен памятник по праву –
Стоишь ты как Россия над Москвой!


***
Если душу щемяще тревожит –
Стороной уже не пронесет.
И никто уже нам не поможет,
И случайно ничто не спасет,

Мать моя из деревни бежала,
И из дома отец уходил.
Их предчувствие только спасало,
Век двадцатый их гнал и учил:

Убегайте с пустыми руками,
Вынимая кусок изо рта…
Кто придет этой ночью за вами,
Сами пусть отворят ворота.


Памяти Виктора ГОФМАНА

Возьмите на дорожку бутерброды,
И снова приходите в сентябре!
И пролетят, как хлопья снега, годы.
Мелькнут поляны в белом серебре.

Мой друг со мной, но вдруг он стал бесплотен,
И не качнутся истины весы.
Лишь жмутся в закоулках подворотен
Сны старости, бездомные, как псы…

2015 г.
***
В руинах языка
Я не нашел пока
Той строчки, что искал,
А поиск был так долог –
Но выщерблен оскал
Библиотечных полок –
Гул гласных от виска
Уходит в облака…


***
А с Мтацминды – куда ни взгляни –
Всюду видишь Куру.
Как листва, вечной осени дни,
Шелестят на ветру.

Перед будущим в прошлом склонись,
Чтобы снова взлететь –
Вверх сперва, а потом уже вниз,
Как сентябрьская медь.

А в ночи все светлей, все ясней
И глаза, и слова,
И летящая в море огней
Золотая листва.

Улетел, встав едва на крыло, –
И поймешь в сентябре:
Сколько в Тибре воды утекло –
Равно столько в Куре.

Уместилось в неполной горсти,
А хватило сполна,
Что досталось тебе загрести
С родникового дна.


Отцу

Чтобы выжить – терпи,
И в мороз собирай
По Голодной степи
Саксаул и курай.
Над костром зашумит
Чайник…
Слышишь сквозь сон? –
Это внучка гудит
В золотой саксофон.


***
Колонны, что обрушил Герострат,
Опорой кладки в толще стен стоят, –
Айя-Софии возвышая купол.

Имперский соблюдая интерес,
В Константинополь, обделив Эфес,
Порфир зеленый, как китайских кукол,

Как обелиски из Египта в Рим,
Как зеков в Магадан, в морозный дым,
Триремами, и в трюм – всегда вповалку:

Логистика для Клио не важна,
И по морю нас все везет она, –
Ни денег, ни столетий ей не жалко.


***
С рюкзаком и матрацем я Сытинским шел переулком.
Раздобыл я тетрадь, чтобы строчками дни заполнять.
Это время глухое останется в отзвуке гулком –
Полутемная комната станет отныне сиять.

Звонким словом в тетрадке останутся сопки Камчатки,
И заполниться век неоглядным течением рек.
Лишь в раздолье – свобода, в Россию иду без оглядки
…А сейчас добираюсь на первый московский ночлег.


***
Свидетельство исчезнувших ремёсел –
На медном блюде олова следы.
На шкаф когда-то я его забросил,
Достал, и вспомнил темные ряды

Лудильщиков, тяжелый запах серный
На задымленном рынке городском.
Там патины ажур и блеск неверный
Фальшивым подновляли серебром.

И взглядами нас провожали люди,
Сжимая дохрущевские рубли…
И солнце так сияло в этом блюде,
Когда с отцом мы по базару шли..


***
Всеми фибрами слова и звука –
как мелодия в ткани стиха –
мы с тобой ощущаем друг друга
глубже тела и слаще греха.
Эта беспрекословная близость,
что ломает мосты в резонанс,
прямо в воздух – как птицы с карнизов –
здесь взлетала еще прежде нас.

Сергей Алиханов

https://nkontinent.com/sergey-alihanov-shtrihi-k-avtoportretu/