alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

Category:

"И чистотой воды, и донной сеткой света..."





ПАМЯТИ АДМИНИСТРАТОРА ЦДЛ
Аркадия Семеновича БРОДСКОГО

Неутомимый маленький герой,
Он с планкой орденов стоял горой
За всех писателей.
Счастливо заседали
Они в парткоме и в дубовом зале.
Он засекал уже издалека
Пушок демократического рыльца,
Хватал за шкирку и давал пинка
От Венички и до однофамильца.
Разишь душком иль арестантской робой -
Тогда к буфету подходить не пробуй.
Труд цербера безжалостен и тяжек.
Империя рыхлеет от поблажек.
Он раскусил борцовский куцый шарм,
Тех, на глушился навостривших ушки, -
Когда они на брайтонский плацдарм,
Сквозь голодовки двигались к кормушке.
Творили, как за каменной стеной.
А умер он - писателей прогнали,
И свой бифштекс последний дожевали
Они в сугробах грязной Поварской.


* * *
Официантка в ресторане
Не знает ничего заране.

* * *
Ради развития текста
Гибнет и время, и место.

* * *
Хоть на нее рассчитывали мало,
Поэзия надежд не оправдала.


* * *
Барменша Сонечка, налей мне водки с соком,
Зайди за пыльные цветные витражи.
Согласен я за анекдот ходить под сроком,
И ты об этом хоть кому-то расскажи.

Допетрил я - твое брильянтовое ушко
На самом деле - государево ушко.
Так передай, что мне мерещилась наружка,
И настучи, что я собрался далеко.
Ведь ты не зря же так за стойкой навострилась,
Следи, как буду пробивать я стенку лбом.
Чтоб до тебя, тобой бы слово доносилось,
И в переносном смысле, лучше бы - в прямом.
А возле бара было тесно, словно в трюме.
Плохие рифмы разносились по стране.
Для бедной Сонечки слова тонули в шуме,
А потонули все словечки в тишине.
И ни единой не пронес я рюмки мимо,
И каждый слог кремлевских звезд почти достиг.
Тебе зачем-то было знать необходимо,
Что приходило мне на ум и на язык.


* * *
Все что меня могло прославить,
А может быть, и погубить,
Пришлось в черновиках забыть,
Или умело переправить.

Что толку в оскопленных перлах.
В России трудно быть в живых -
Поэт здесь мученик, во-первых,
Все остальное - во-вторых.


Журнал «Литературная Грузия» 70-х годов

Камилле Коринтели

Там воздух был прогрет и свеж, и чуть прокурен.
Над плиткой восходил кофейный легкий пар.
Там Межиров шустрил, там царствовал Мазурин,
А Леонович ждал последний гонорар.
Когда в российском мгле нам было не пробиться,
Все ж, выходя на свет тифлисским тиражом,
Крамольные стихи сияли на страницах,
От радости всегда чуть залитых вином.
Любимый мой журнал житейских благ источник,
Прощал ошибки мне, поспешности грехи.
Там бедный человек выпрашивал подстрочник,
А сытый приносил готовые стихи.
В глухие времена один глоток свободы,
Почти открытый вздох помог нам не пропасть,
И мы прожить смогли и переждали годы;
А между тем меня испепеляла страсть.
Ее маскировал литературным делом
И каждую строфу я обсуждал с тобой -
Была ты для других суровым завотделом,
А для меня была и музой и женой.
Нам было это так тогда необходимо,
Что верилось - навек продлится этот миг,
Когда пристоен я, ты счастлива, любима,
И прямо в верстку шел измятый черновик.
Но донорство души - тяжелая работа.
Брести по бороздам уже не мой черед.
Грузинскому стиху, уставшему от гнета,
Не нужен стал теперь мой русский перевод.


* * *
Отхлынет алчность этих дней,
И прохиндей свое отпляшет…
Купите книгу!
Ставши вашей,
Она останется моей.


* * *
Поэзия – есть дело.
Сочиняй -
Быть может, совладаешь со словами.
И радуйся, что можешь невзначай
Платить судьбой да получать рублями...


* * *
И все корю себя, и все гляжу назад.
Вертится на губах то прозвище, то имя.
Подруги и друзья, о как я виноват,
Тем, что любил одних, валандался с другими.

Но что я погубил присутствием своим,
Отсутствие мое теперь уж не исправит.
Ведь молодость прошла, мы проигрались в дым.
Забвенье, нищета нам силы не прибавит.

И как ни сожалей о пагубе страстей,
Мы все разделены пространством, буйством лета,
Узорами стрекоз, и тяжестью камней,
И чистотой воды, и донной сеткой света.

Опубликовано - http://magazines.russ.ru/.../alihan.html%D0%A2%D0%B2%D0... -

***
Наподдай еще, в спину толкани -
Их узнают
Если вне тебя все же есть они,
Пусть взлетают...

Характерная для посредника
Несвобода:
Педалировать до последнего,
До отхода.

В облака уйдут, и из края в край -
И с концами,
По водам молвы отпусти, отдай,
Дальше - сами.

Понимания, одобрения
Попрошайка, -
До листа донес, в то мгновение
Всё, прощайся!...


Строчка оживает в творение, а дальше живет сама по себе. Не следует боятся за судьбу текстов, отпуская их от себя.
И чем раньше, тем лучше для текстов.
Выступлениями, поставленной дикцией, можно донести до слушателя все что угодно, но если декламировать слишком долго - приедается.
Если глаза стало воротить, голосом уже не поправить,
Усердное желания преуспеть и прославиться - простительно в юности, даже в затянувшейся.
Но когда стихов не слышно с бумаги, поздняя авторская декламация - не нужна. Голосом , стихов не оживить.
Чрезмерным усердием у поэзии только отнимается.
Личность, энергетика, легенда - прекрасно!
Наконец остаются - если остаются - только строчки.
Если за них так страшно теперь, были ли они настоящими изначально?
Старых декламаторов слушатели жалеют.
Назойливое обояние мешает восприятию
Восторг от первой строчки, которую читатель когда-то слышал со сцены, давно прошел, а строфа так и не запомнилась.
Стихам свою подлинность предстоит доказывать без автора - чей век все же человеческий.
Тут уместно привести этимологию слова "подлинность".
Слово это происходит от пыточных прутьев - "длинников".
В "подноготной" пытке показал то-то.
В "подлинной" - то-то.
Насильные восторги...
"Отпусти по водам" - сказано и про стихи.
Tags: стихи.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments