*** Она еще живет, выходит на дорогу По всей глухой версте поросшую травой. Вернулась в отчий дом, и напоследок - к Богу, - Нет больше стариков на всей Руси святой. От всех земных трудов осталась ей прополка, От голода ее спасает огород. Молитвами без слов седая комсомолка Не просит ничего, и никого не ждет. Стихотворение было опубликовано в журнале "Наш Современник" - http://www.nash-sovremennik.ru/main.php?m=archive&y=2002 * * * Говорила мне мать: «- Ты не просто пиши, а твори, Чтоб за строчкой твоей возникали явленья и лица. Ведь не даром в Москву я пешком добралась из Твери, Раскулаченных дочь, чтоб хоть как-то за жизнь зацепиться…» Кто б сказал мне тогда, что подборкам я радуюсь зря, Я ведь даже сейчас – самым поздним числом! – не поверю. Раз уж мать до Москвы сквозь метели дошла января Не из самой Твери, а из дальней деревни под Тверью. ЭПОХА ОТКРЫТИЙ Руины под липами, воздух и чист и смертелен – Дубы на холме в озаренье незримых лучей. Там «светят» решетки, развалины ржавых котелен, И грай оглашенный - сбиваются стаи грачей... Когда ту эпоху еще не затмили потери, Два физика ездили из дому на «Москвиче», Спешили на холм – сотворение темных мистерий Они обсуждали дорогой в мажорном ключе. Все так хорошо, так удачно сумело сложиться - И атом ручнел, и реакторы шли на поток… Но только не знали, и знать не могли сослуживцы, Что точные формулы боком выходят потом. А мысли рождались, и делалось общее дело, И тайна за тайной крушились пытливым умом. Но чтобы вода в радиаторе не закипела, Хозяин высаживал друга пред самым холмом, И ехал один. А сосед поднимался пешком Сюда, где усталость теперь воплощается божья, Где долгая осень восходит наверх от подножья, И слабая жухнет трава, не справляясь с песком... Москва, 2000 г. Впервые опубликовано в "Новом журнале". * * * И как ни назовись чужим по крови братьям, Но если нет родства, то не бывать стране. И вот кольцо врагов, став дружеским объятьем, Так стискивает грудь, что воздух нужен мне. Чтоб было легче жить, считай, что так и надо. Чтоб легче помирать, считай, что всё не так. Не будет - и не жди! - последнего парада, - Со стапелей в распил отправился "Варяг". Опубликовано - http://magazines.russ.ru/znamia/1999/6/alihan.html *** Мы не нужны тебе, моя страна. Мы оказались ни при чем. Обузой. Моя жена, бухгалтер, не нужна. Я со своей нерасторопной музой Тем более. Закрою лишний рот, Пока меня куском не попрекнули. Перековав ракеты на кастрюли, Пора и их расплющить в свой черед. Опубликовано - http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1999/12/alihan.html * * * Адмирал, пианист ли, заводчик - следа не осталось. Конфискация, ссылка, а по возвращенью - расстрел. Вся большая семья под кровавую руку попалась, И лишь по недосмотру отец мой один уцелел. Поднимая страницы тяжёлых семейных альбомов, Принимал я в наследство достоинство скорбной семьи. И когда глуповатый Никита, средь праведных громов, Открывал всему миру глаза - опускал я свои. Мне б по Штатам сейчас не спеша колесить автостопом, Маляром на подхвате сшибать эмигрантский свой грош. Но я жду - не дождусь, как негромко прикажут "Даёшь!", И направят меня комиссаром искусств в Севастополь*. Стихотворение опубликовано в журнале "Знамя" - http://magazines.russ.ru/znamia/1999/6/alihan.html *"Комиссаром искусств" в Севастополь был направлен Марк Шагал. ПОСЛЕ ПРАЗДНИКОВ Сквозь рамы - стекол нет на темном этаже - Я елку кинул вниз с клочками серой ваты. Пора и самому пускаться за зарплатой, Но заниматься чем? - все сделано уже. Осели звуки труб и ледяная пыль. В маршруте долговом двумерные цистерны, И БАМа посреди вбит золотой костыль. И подвиг завершен и путь неимоверный. Из адовых пустот и полостей земли, Несчитано руды, и газа, и урана, В кредитный карты код умело занесли, И взяли в самолет в кармашке чемодана. Москва. Журнал «Знамя» 1999 г. - http://magazines.russ.ru/znamia/1999/6/alihan.html * * * Эпоха хитрого подтекста Дала значительный объем. И фитилек полупротеста Оправдывал бездарный том. А ведь изложенная вкратце, С предельной, грубой простотой, - Жизнь умещается в абзаце, Со смертью после запятой. Журнал «Новый мир» 1998 г. - http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1998/12/alih.html *** Листая том, разглажу лист измятый, - Читаю диссертацию отца. Он изучал метание гранаты: Бросок, полет до самого конца. Открыл он - траектория важна, Чтоб поразить мишени круг центральный. 49-й год. Прошла война, Но тема оставалась актуальной. Энтузиазм строителей крепчал. И всем на вахту вставшим миллионам, Товарищ Сталин чутко прививал Большое уважение к ученым. У бедности советской на краю, Бросая вверх учебные гранаты, Отец мой защитил свою семью, Добившись удвоения зарплаты. Он дать сумел нам в детские года Снег Бакуриани, звездный воздух Крыма. Все, что потом уже невосполнимо, Дал вовремя, а значит, навсегда. Стихотворение опубликовано в журнале "Новый мир" - http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1998/12/alih.html ОЧЕРЕДЬ ЗА ГОНОРАРОМ В "ДЕНЬ ПОЭЗИИ" Тогда, устав от лет суровых, Желая просвещенной слыть, Россия граждан непутёвых Своих решила подкормить. Спешили мы со всей столицы, Стояли, прислонясь к стене, Свои выпрастывая лица, Из-под заснеженных кашне. Там "Юности" один из замов, Стоял без кресла, просто так. В углу угрюмо ждал Шаламов, А Смеляков курил в кулак. И шёл совсем не по ранжиру Один поэт вослед другим. Так начавший стареть Межиров Был лишь за Самченко младым. И Мориц бедную пугая Ухмылкою грядущих мер, Её в упор не замечая, Стоял боксёр и браконьер. И даже прямиком оттуда, Вновь улетавшие туда, Своих мехов являя чудо, Там становились иногда. В тот зимний день шутила муза, Долистывая календарь. Стоял там я, не член Союза, За мной - Луконин, секретарь. О, государственной заботы Благословенные года. И за недолгие щедроты Мы благодарны навсегда. 1995 г. Стихотворение опубликовано в журнале "Знамя" в 1999 году - http://magazines.russ.ru/znamia/1999/6/alihan.html *** Ложились крейсера на дно, И мерли с голоду старухи, Чтобы Мишаня в БээМВухе С волыной ехал в казино. *** Лифты ГУМа стоят - на прилавках в лифтовых проемах Небывалая снедь, средь которой не числится хлеб. Хоть толпится народ - больше нету торговых объемов, - Лифты ГУМа стоят, и гниет на складах ширпотреб. Сквозь сиянье витрин погляжу на свою заграницу, В чистом недоуменье на ценники морщу свой лоб. Вместо зинних ботинок куплю себе теплую пиццу, И опять на мороз - поминутно сморкаться в сугроб. Стихотворение опубликовано в журнале "МЫ" МАТЬ Читала, радовалась, пела, Росла и крепла со страной. С живой Волошиной сидела За школьной партой за одной. Ты все парады начинала, Вручала Сталину цветы. И ты всегда собой венчала Из физкультурников торты. Такая преданность и сила Была в твоем лице простом, Что даже Мухина слепила С тебя колхозницу с серпом. На танцы бегала в пилотке, Платочек синий был мечтой. И танцевали патриотки Лишь под оркестр духовой... Когда до пятачка с картошкой Родная сузилась земля, На мотоцикле под бомбежкой Пакеты мчала из Кремля, И за Кавказом оказалась. Когда закончили бои, Держава твердо опиралась На плечи гордые твои. И вот опять в большой разрухе, Всем помогала, как могла. Но у России для старухи Не оказалось ни краюхи, Ни даже теплого угла. И ощущая виноватой Себя, сама не зная в чем, Под флаг под звездно-полосатый Ты добралась почти ползком. Забыв года чересполосиц, Вновь молодою стала мать, И в океан авианосец Тебя уходит защищать. Стихотворение впервые было опубликовано в журнале "Знамя" - http://magazines.russ.ru/znamia/1999/6/alihan.html * * * Испустила дух полуторка войны. На шоссе на Загородном шило у шпаны Впилось, как осколок стихшей канонады. Заменить балон памятнику надо. И тогда, полуторка, крысу тыловую, Ты меня подбросишь на передовую, Где предельно ясно: кто свои, где враг, И куда вести огонь штурмовых атак. Стихотвоение опубликовано - http://magazines.russ.ru/znamia/1999/6/alihan.html В "ОКТЯБРЬСКОЙ" ГОСТИНИЦЕ ЛЕНИНГРАДА Сын пал в бою - вся жизнь теперь в стихах... И фронтовые слушали поэты, Как Антокольский в порванных носках Тоскует, и зовет, и ввысь воздеты Тугие рифмы в старческих руках... 1971 г. "КАЛАШНИКОВ» С ним патриоты в праведных чалмах, И он прижат к бунтарским гимнастеркам. «Калашников» в уверенных руках В толпу стреляет, в окна, по задворкам. В тропическом лесу, в полупустыне Был равенства и братства острием, Идеи путь прокладывал огнем, И просто смерть по миру сеет ныне. Москва. *** А может быть и правы Блюстители неведенья - нельзя Нам вынести историю державы, И пусть прервется страшная стезя. Зачем же на податливые плечи Весь этот тяжкий скарб возгромождать, И правдой запятнать и искалечить, Позором знанья гнуть и унижать?.. Уж лучше бы, чтоб было неповадно Гасить в глазах бездумной веры свет. Неудержимо знанье, беспощадно, В неведенье уже спасенья нет. А если все ж решился - просвещая, Не спекулируй знанием своим. Они всегда молчали, умирая, И говорят лишь голосом одним. И с ужасом оттуда на невинных Глядят, как на потомков палачей. И белизною мыслей лебединых Сияют лица женщин и детей... Чтением этого стихотворения начинается телефильм "Блаженство бега" - http://www.youtube.com/watch?v=Yv9i8SMBHUA РТР студия "Лад" 1992 год - http://alikhanov.livejournal.com/312904.html *** То время, как мхом, поросло быльем, а грохот его был не слаб. Нелепо мое представленье о нем - из широкополых шляп. Умолк репродуктор его вечевой, набрал воды в рот. Так утварь оказывается под землей, как только эпоха пройдет. А грация жестов пробиться смогла, стряхнув вековую пыль, И танго звучит - соскребает игла прошедшую небыль и быль... * * * Верхневолжьем, среди перелесков, полей Я на родину матери ехал моей. Я плотины и памятники миновал, И места по рассказам ее узнавал. Вот и Кимры, где ярмарка прежде была, Торговала, гуляла, пила да сплыла. А тогда день-деньской продавали на ней Тес и мед, осетров, лошадей, соболей. Здесь опять в воскресенье собрался народ, Ах, глаза б не глядели - что он продает!.. По Горицам пройду. Здесь три раза на дню Узнаю я по дугам надбровным родню. А Мартынцево близко. Бегут зеленя. Вон, под вязами! Сердце обгонит меня... Стихотворение впервые опубликовано в 1980 году в журнале "Огонек" . *** Ты смутно проживешь и эти дни, А не в пример тебе в пылу победном, Десантники на плоскогорье бедном Все что творят - все ведают они. Но все таки совсем не в том беда, Что ты и честь, и ум свой пропиваешь, А в том, что как они ты твердо знаешь Что нет над нами высшего суда... ПТИЦЫ И когда я газетку беспомощно смял - Лжи и фальши страницы, На завистливом взгляде себя я поймал - Как парят эти птицы! Где б я был, если б мог выбирать, где мне быть: В государстве негодном, Или там, где уже все равно, где парить, Бесконечно свободным. Тбилиси, стихотворение опубликовано в журнале "Новый мир" - http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1999/12/alihan.html АРМЕЙСКОМУ ПОЭТУ Нет, не в садах блистательных лицея, Не среди статуй в мраморный венках, А в белорусских, сумрачных лесах, От взрывов и от выкриков немея, Среди окопов, касок, голодухи, Как партизанка бледная в треухи, К тебе являлась муза. Мчались дни, Но не божественной овидиевой речи, Ни откровений Гете, ни Парни Ты не слыхал. Взвалив мешок на плечи, Ты нес картошку, нес ее - и пел. Поэзия твоя под артобстрел, Как роща беззащитная попала. Ее бежали тени и зверье, В ней все обломано, и все растет сначала, И только небо видно сквозь нее. Журнал "Новый мир" 1978 год. * * * Когда я жил не ведая скорбей, Со взводом повторяя повороты, Зачем в угрюмой памяти моей Звучали недозволенные ноты? Зачем среди плантаций и садов, В угаре мандариновых набегов, Свет тусклый вспоминавшихся стихов Меня лишал плодов, заслуг, успехов? Зачем среди подтянутых парней, Произнося торжественные речи, Я ощущал груз Ленского кудрей Поверх погон мне падавших на плечи? На стрельбище, в ликующей стране, Где все стреляло, пело и светилось. Зачем, наперекор всему, во мне «My soul is dark"* - опять произносилось... * - "Душа моя мрачна" НА ВЗЛЕТЕ Мое поколенье одето, обуто, Обучено, выслано к фронту работ. В нем снова ни Пушкина, ни Бенвенуто, Оно отработает срок и умрет. Мое поколенье вошло в звездолет, Была траектория выгнута круто. Но мы почему-то свернули с маршрута - Обломок упал с покоренных высот. Пытаюсь я вспомнить, что видели там - Во мгле межпланетной, в чем суть покоренье - Земле показаться звездой на мгновенье, Погаснуть, и камнем скатиться к камням?! Мы жили на взлете, сгорим на лету, И пламя надежд озарит пустоту... это стихотворение читает Роман Стабуров -