alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

Category:

Памяти Игоря Шкляревского - в "Новых Известиях"


В "Новых Известиях" - материал в честь 80-летия Игоря Шкляревского
полностью -
https://newizv.ru/news/culture/30-06-2018/igor-shklyarevskiy-a-moda-na-grust-i-pechal-tebya-i-menya-minovala?fbclid=IwAR3tRIK5bvtoZpMtYjU9a2PB-e-swu__7yEvc6cyABhb0L8GYfA9twZtOqY







Мы ловили семгу на Сояне, на Мегре чтобы прожить.
Везли рыбу в Москву в чемоданах, в тузлуке, в тройных пластиковых мешках.
У меня аж позвоночник трещал, когда я - вроде налегке - входил с уловом в плацкартный вагон поезда "Архангельск- Москва".
Как рыба кончалась, мы весной, когда семга возвращается на нерест, или под осень, когда "белая" опять уходит в море, снова отправлялись на Сояну, на Мегру.
Жили там недели три, а то и месяц.
Летом ездили ловить красноперку, плотву на Припять.

На Мегре вдоль всего русла не было и нет ни одного поселка.
Пограничникам было скучно.
Вот они нас и забрасывали в верховье Мегры на вертолете - по договоренности забирали.
Все бесплатно. Да и денег никаких не было.
На Сояне Володя Нечаев (он рулит на верхнем фото) приплывал за нами на моторке.

В общей сложности за 7 лет мы прожили с Игорем Шкляревским в одной палатке, наверное, год..

С нами ездил раз-другой Толя Заболоцкой - оператор Василия Шукшина на "Калине красной", - он на снимке возле Сояны рядом со мной сидит. Фотографии эти сделал он или я.
Часто ездил на рыбалку еще брат Игоря - Олег. На Припять - до Чернобыля - ездила жена Игоря - Лида.
После Чернобыля рыбная ловля кончилась.

А в те годы, часто, забредая вдоль северных рек далеко от своего костровища, мы со Игорем спали в курных избах, разжигая костры по черному - головами на одном полене.
Медведи были все время рядом, но видел я их всего раза три - издали, возле болотной морошки.
А свежие следы медвежьих лап - каждый день...


* * *
Игорю Шкляревскому

На сотни верст вокруг ни деревеньки нет,
Но кто-то ходит нашею тропой.
- Здесь, где-то здесь медведь! Ты видишь этот след?
Смотри, он заполняется водой!*

Когда с бревна в ручей я с рюкзаком упал,
И, вынырнув, стал шумно выгребать,
С горящей берестой на помощь ты бежал, -
И засмеялся – некого пугать!

Пружинил блеклый мох, гудел привычно гнус.
Дым от костра шел в сторону болот.
Что ж столько лет спустя, я вновь за нас боюсь –
Ведь от Мегры забрал нас вертолет...

* Знак того, что медведь только прошел - и следит за нами впереди нас.
Все так и было - Игорь - на случай нападения медведя - держал за пазухой сухую бересту.

1984 г.



"У Сергея Алиханова за стихами не меньше, чем в стихах. Его мысли не существуют отдельно (для слова, для рифмы), они идут из жизни, проходят сквозь промежуток стиха и дальше идут в жизнь. Так корни деревьев на обрыве реки обнажаются, провисают в воздухе, и снова уходят в почву. Беспрерывность мысли, беспрерывность чувства.

Много лет мы бродили с Алихановым по берегам северных рек, смотрели в костер и слушали, как шумит северное небо, полное холода, мрака и бледных сияний. Нас породнила не корысть и не взаимная выгода, наоборот - безлюдье и затерянность в бесконечности. Север честнее многолюдной земли, там одинокий - взаправду одинок... Зато ты остаешься наедине с самим собой, ты, как в детстве, радуешься на дне рюкзака пакету дешевых конфет, радуешься солнцу после унылых дождей, радуешься - загорелось мокрое дерево в костре, радуешься звуку далекой моторной лодки и кричишь: Человек! Человек!

Вот, сутулясь под огромным мешком, идет берегом реки поэт Сергей Алиханов и тащит на веревке груженую байдарку. Под солнцем блестят мокрые камни, ревет большой порог, крутит воронки с хлопьями пены.
Вот с охапкой хвороста по серым песчаным отмелям Припяти опять идет Сергей Алиханов, а над ним пронзительно кричат и мечутся болотные чибисы. Под зеленым дубом горит наш последний осенний костер, а мы не знаем, что последний. Мы не знаем, что впереди чернобыльский год... чернобыльские века...

Мы смеемся и, разливая в стаканы прощальное вино, Алиханов читает нам стихи о своей очередной незнакомке, на которой он обязательно (так он уверяет) женится! Я люблю его за это. Он никого не обманывает, потому что он поэт и великодушно предоставляет другим право обманывать его. Нет, он не наивен, его холодный проницательный ум вдруг просыпается и находит неожиданные точные слова.

Его стихи похожи на стихи инопланетянина, попавшего на Землю, Алиханов смотрит на мир с какой-то особенной точки. Он все умеет - водить машину и моторную лодку, быстро развести под дождем костер, ощипать и разделать глухаря, засолить лосося, согреть остатками костра землю, чтобы не спать на сырой земле, но главное - он умеет видеть то, чего не видят другие."

Игорь Шкляревский
(Газета «Московский комсомолец»1986 г.)
Tags: Игорь Шкляревский, память, поэзия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments