ПОСЛЕ СЕВЕРНОЙ ВОЙНЫ Сожмет виски бессонной крови шум, Но мысль не вырвется из круга - Приходит раньше имени на ум Порядок цифр - вызваниваю друга. Ты позвонишь, я на экран нажму, А это значит - я еще не помер. Покажется порой, мне самому Пожизненно присвоен только номер. А ветер донесет до нас с тобой Не голоса - вибрации мембраны, И сервисы эпохи цифровой Врачуют нашей мнительности раны... А Петр был занят Северной войной. Монарха то и дело беспокоя, Ночами офицеры и гонцы, Мешая спать, слонялись по покоям. Казарменный порядок во дворцы Ввел Петр. Дал нумерацию постелям И запретил их без толку менять... На цифры не пристало нам пенять - Судьбу петровых слуг и мы разделим. Стихотворение опубликовано в журнале “Современник” *** Поднялись бы Державина власы, Когда б услышал он такие речи:: "Как дам раза - просыпишься в трусы". Кто наши души исподволь калечит? Когда закостенелым языком Казарменные подпирают своды, Я слышу в разговорчике твоем Нелепое поветрие свободы. * * * Какое множество романов О Первой мировой: Вот среди унтеров-болванов Простецкий парень с хитрецой. А вот герой читает сводки, И не дождавшись перемен, Бежит в Швейцарию на лодке, Которую дает бармен. Вот посреди больной Европы Несчастный паренек лежит, Сдает, потом берет окопы И будет, наконец, убит. А вот проснувшись спозаранку, Туман увидев за окном, Вновь офицер бредет по замку И размышляет о былом. Все утешенья бесполезны, Когда распалось бытие, - Война разверзлась, словно бездна, И все провалится в нее... Тбилиси. Романы - “Приключения Бравого солдата Швейка” “Возвращение в Брайсхед” “На Запвдном фронте без перемен” “Прощай, оружие” “Август 14-го”. * * * Мне снится волейбол и восходящий мяч, Я прыгаю за ним, а мяч уходит в небо... ВО ГЛУБИНЕ ХОЛСТА... Истопник и бомжиха забрались в мою мастерскую, подобрали ключи, выдавили окно. Я за ними слежу, но мешать не рискую - они краски кладут на мое полотно. Не ходили в учениках, не были самоучками, все знают назубок. Кроссовки пришлепнуты липучками, как пространство - мазками наискосок. Нет азбучных истин, Бродяга не оробел - что выходит из-под кисти, тем и заполняет пробел. Я бы прогнал их без всяких, но они заявились неспроста: если уйдут - сразу иссякнет существующее во глубине холста. * * * Руины рода... Голос подам из-под обломков, - С обидою на предков, с надеждой на потомков. Нелепо то и это, И голос без ответа. ( Аким Салбиев - актер много раз игравший роль Пушкина в кино и режиссер - вышел и прочел это стихотворение на моем авторском вечер в ЦДЛ в 1990 году - чем меня очень поразил - мы предварительно об этом не договаривались - как это обычно бывает.) * * * Слова становятся судьбойм- С душой открытой говори. Но главное - чтоб словари Все время были под рукой. Всегда святое ремесло Должно даваться тяжело. А строчку тотчас запиши С крылатой легкостью души… Это стихотворение опубликовано в “Литературной газете” в 2005 году. ДВАДЦАТЫЙ Фокстрот и джаз в его начале, В истоме приоткрытых век, Всем только счастье предвещали = Танцующим рождался век Земля кружилась, как пластинка. Меж музыкой и тишиной. Жизнь собственная - не картинка, Рождалась песенной строкой, Экраном удалось обрамить Мелодии, слова и дни. Унифицирована память, Воспоминания одни, * * * Не делай вид, что изменился ты - Годами унижений, суеты, Твоя душа давно сформировалась, И недоверье в кровь твою впиталось. Свобода бесконечно запоздала, Когда она ни с самого начала… * * * Где дом стоял - нет больше ничего. Но строить стены не начну сначала, Хоть землю жаль, и деда моего, Зарытого у Беломорканала. По воле было, стало по судьбе. След заметен великой круговертью. И дом бы рухнул сам бы по себе, И дед бы умер собственною смертью. Что было внове - стало вдруг старо, Когда ж околемались недобитки, И стали жить, да наживать добро, И внуки оказались не в убытке. И вот мы прикатили по лугам - Старухи в деревеньке встрепенулись: "- Гляди-ка, раскулаченные к нам На "Жигулях" вернулись..." 1980-1987 гг. - Кто вы? - спросили старушки. Я ответил: - Анны Горемычкиной внуки. А дом-то наш где? - А, раскулаченные вернулись - определились они, - вон там стоял, - указали, и продолжили разговор между собой. На месте дома моего деда, среди травы, виднелись развалины. (Стихотворение писалось 7 лет.) ВОЛЬНАЯ ИСПАНИЯ (Горная вершина на Кавказе) Нет, не флаги белые* - ореол названия Вижу над горой. «Вольная Испания», вольная Испания - Мы опять с тобой! Зубы и признания на допросах выбили, Но года летят. Пропадая без вести, вовсе мы не выбыли Из Интербригад! Мы пройдем по площади вслед за пионерами, В сердце горн звучит. Вся страна в волнении - что за Пиренеями, Как дела, Мадрид? Как дела на западе, как дела на севере, На востоке как? И бойцы в расщелине вновь вздохнут о клевере Между двух атак. * «Белые флаги» - снежные сдувы со склонов гор. КРОНА Сломало вихрем тополь во дворе - нет кроны и остался только ствол, и наша жизнь в том мае, в той поре в том времени, где старый тополь цвел!