alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

Иван Алиханов - "Дней минувших анекдоты" - Тифлис - продолжение главы.

Французский художник Шарден, посетивший Тифлис в 1671 году, пишет:
«Тифлис один из лучших городов Персии, хотя и не очень обширный... Город окружен прекрасными и крепкими стенами. На южной стороне его расположена крепость.... Крепость эта находится по дороге в Персию, и въехать в Тифлис только и можно через нее.... Церквей в городе 14. Из них 6 принадлежат грузинам, остальные армянам. В Тифлисе есть прекрасные здания. Базары обширны и содержатся чисто. Велик караван-сарай. В городе мало частных бань, так как все ходят в общественные бани, находящиеся возле крепости и снабжаемые водой из серных горячих источников. Магазины хорошо построены и содержатся чисто. Дворец царя Ростома бесспорно есть лучшее украшение города. Огромные залы дворца, обращенные к реке, вдоль берега которой разбит большой дворцовый сад. При дворце есть птичник с большим числом птиц различных пород, также псарня, в котором помещаются охотничьи собаки, и превосходный соколиный двор. Против двора — большая квадратная площадь, на которой могут поместиться 1000 всадников. Она окружена лавками и примыкает к длинному базару, расположенному против дворцовых ворот. Вид с высоты базара на дворец и город превосходен. Не менее замечателен постройкой и дворец вице-короля Кахетинского, находящийся на краю города. В окрестностях Тифлиса есть также много прекрасных домов и садов. Лучший из садов принадлежит царю. Тифлис город довольно обширный и хорошо населенный. Там столько иностранцев, сколько мне нигде до этого встречалось не приходилось. Это большой торговый центр — на древних персидских картах Тифлис назвался Дар Элмелек, что значит - царский город".

Французский путешественник Турнефор, посетивший Тифлис в 1701 г. пишет не столь восторженно:
«Тифлис — город довольно обширный и хорошо населенный; дома в нем низки и дурно освещены, построены преимущественно из кирпича, камня и глины. Стены, окружающие Тифлис, не выше стен, ограждающих наши сады; улицы дурно вымощены. Цитадель находится на возвышенности, командующей городом, но почти совершенно разрушена и защищается только несколькими древними башнями. Гарнизон крепости слаб и состоит из мусульман, весьма плохо владеющих оружием. Площадь перед цитаделью, на которой происходят военные ученья, обширна и является в то же время местным рынком. Цитадель находится на дороге из Исфагана. Другого въезда в Тифлис, помимо цитадели, нет, так что грузинские цари, которые обязаны еще до въезда в город, с подарками встречать на дороге посланцев персидских царей, по возвращении в Тифлис вынуждены проходить через цитадель, возвышающуюся на городом. И там, в этой цитадели, могут быть тут же арестованы персидским комендантом, если эти посланцы доставили таковое предписание от персидского царя".

Описывая Тифлис, Турнефор во многом опровергает Шардена.
«Царский дворец — продолжает Турнефор, —расположен ниже цитадели, и вокруг него сады, площадь и базар. Недалеко от дворца бани, с горячими минеральными ключами. Бани содержатся чисто и составляют единственное развлечение для горожан. Главная торговля в Тифлисе - мехами, которые отсюда отправляются в Персию, или в Константинополь через Эрзерум (Арзрум). Шелк не идет через Тифлис, чтобы избежать пошлин, которые пришлось бы платить за него здесь, но тифлисские армяне покупают его на местах производства и прямо отправляют в Смирну и другие порты на Средиземном море для продажи французам. Из окрестностей Тифлиса и из других мест Грузии ежегодно отправляют до 2000 верблюдов с корнем марены.
читать
Из Эрзерума марену отправляют в Диарбекир, где ее употребляют на окраску тканей, фабрикуемых для Польши. Караваны с мареной через Грузию идут в Индостан.
Мы не преминули посетить и Тифлисский базар, на котором продаются различные фрукты, в том числе сливы и превосходные груши. Посетили мы и летний царский дом с превосходным садом, находящийся в предместье, через которое пролегает дорога в Турцию; вообще сады в Тифлисе содержатся гораздо лучше, чем в Турции.
Жителей в Тифлисе приблизительно считается 20000, из них 14000 армян, 3000 мусульман, 2000 грузин и 500 католиков (Турнефор следует переписи) – это в основном грузины, которые под влияние итальянских капуцинов приняли католичество.
Жили мы в Тифлисе как раз у итальянских капуцинов, которых любят местные жители, поскольку они бесплатно их врачуют. Из трех тифлисских капуцинов - два патера.
Грузинская церковь находится под управлением митрополита, и признает над собою власть патриарха Александрийского. Персидские цари утверждают грузинских митрополитов без всяких стеснений и подарков.
Не то с армянскою духовною властью, пребывающей в Эривани. Утверждение этой власти обходится всякий раз в значительную сумму, независимо от ежегодного налога воском, который должен быть отправляем в Персию.
Церквей греческих (православных) в Тифлисе пять, четыре в городе и одна в предместье; армянских церквей 7, и мечетей 2, обе в цитадели; третья мечеть, вне цитадели, оставлена. Главная церковь грузин называется Сион. Она расположена на крутой скале на берегу Куры и представляет собою красивое и прочное строение, все из тесаного камня. Оканчивается она прекрасным куполом. Тбилели или епископ живет рядом. Все церкви христиан имеют колокола, и даже колокольни, увенчанные крестом. Колокола служат для призыва к молитве. Напротив, мусульманские муэдзины не смеют публично призывать на молитву в мечеть, иначе они были бы побиты народом. Католическая церковь капуцинов очень мала".


Вот еще одно, не лишенное интерес, описание путешественника-иностранца, аббата Иосифа Делапорта, побывшего в Тифлисе во время царствования Ираклия II, в 1768 году:
«Тифлис не пространный, но красивый город. В нем есть очень хорошие здания, публичные и обывательские, даже, смею сказать, палаты. Наилучшие принадлежат царю. Они составлены из многих зал, с окнами выходящими на реку и на обширные сады. Рынки построены из камня и содержатся в чистоте. Бани все каменные, со сводами. Свет в них проникает с верху. Ванны сделаны из тесаного камня. В домах грузин довольно чисто. Церквей здесь: греческого исповедания 13, армянского - 7, католического 1.
Грузия - страна, где живут наиприятнейшим образом и с малым иждивением. Земля здесь изобилует хлебом, овощами и плодами. Хлеб и мясо вкусны, а особенно дичина. Каспийское море и река Кура, протекающая через всю землю, приносят в избытке, морскую и речную рыбу. Свинина здешняя очень вкусна. Вепрей много, мясо их вкуснее и самой свинины. Вино хорошее и нет народа, который пил бы больше грузина.
Ничего нет прелестнее здешних женщин. Я не мог смотреть на них без удивления. Эту землю можно назвать обиталищем красоты. Здесь также редко можно встретить некрасивую женщину, как в других краях совершенную красавицу. Здесь красавицы попадаются почти на каждом шагу и я не преувеличиваю. Трудно себе представить черты порядочнее, стан ровнее, больше приятностей в осанке, с какой ходят тифлисские женщины. Говорят, что удивительная красота и достоинство здешних женщин воспрепятствовала Магомету насадить здесь свою веру. Однако, не много ли чести воздержанию этого мнимого и менее всех воздержанного пророка? Здешние прекрасные женщины, считают себя созданными только для того, чтобы влюбляться и заражать любовью других. Нельзя смотреть на них, не почувствовав страсти, надо только привыкнуть к их убору.
В Грузии царствует свобода в рассуждении веры. Есть армяне, греки, евреи, турки, персиане, индусы, татары, русские и другие европейцы, но армян больше всех. На ногах местных жителей пестрые носки и маленькие туфли, прикрывающие только одни пальцы. Бережно подобрав полы своего плаща, они приостанавливаются и отходят в сторону, чтобы дать дорогу водовозу «тулухчи», в вяленой конической шапке, плетущемуся в след за лошадью, через которую перекинуты меха, наполненные водою.
Вот и носильщик тяжестей – «муша» у него за спиной подушка, набитая шерстью.
Если на голове местного жителя колпак на подобие опрокинутой чашки, то это «кро», пришелец из Армении; если четырех угольный кусок сукна - придерживаемый на макушке шнурком завязанным под бородою, то — имеретин, обладающий необыкновенною силою мускулов: ему ни по чем взгромоздить на себя огромную ношу, напр. бурдюк с вином, целый комод, набитый всякой всячиной, или каретный кузов и пуститься с этой ношей в гору и на далекое расстояние. Порою круглая шляпа европейца промелькнет на извозчике, который кричит во все горло: пхабардаи (посторонись).
Вот потянулась вереница двухколесных туземных экипажей, называемых ,,арбами"; неуклюжие колеса грузинской арбы вертятся вместе с осью; она бывает запряжена парою, четвернею, иногда шестернею буйволов и быков; на ярме сидит оборванный мальчик и хлыщет по скотине длинным ременным бичом; на арбе либо огромный 6урдюк, либо целое семейство с женщинами и детьми, под прикрытием полосатого ярко-цветного ковра, возвращающееся с богомолья.
Невдалеке помещается множество туземных ресторанов; почти во всякое время дня и даже ночи в открытом очаге каждого такого заведения пылает огонь, на котором готовятся разные кушанья в котлах. На сковородках жарятся картофель и котлеты; на железных прутьях нанизаны куски мяса, это — шашлык".

Описанные путешественниками и исследователями характерные признаки средневекового быта во времена моего детства оставались только на окраинах старого Тифлиса - возле полуразрушенных остатков крепостных стен, вдоль нынешней улицы Пушкина, на Майдане, возле Караван-сарая. Там ютились ремесленники, ночевали погонщики, и оставались на ночлег последние караваны верблюдов. В Сололаках же армянскими предпринимателями были возведены кварталы современных домов, и я рос в этой вполне европейской части древнего города.

В многонациональном Тифлисе, а вовсе не в Эривани создалась особая творческая атмосфера, в которой выросли лучшие представители армянской культуры и науки: писатель Ованес Туманян, драматург Габриэл Сундукян, прозаик романист Раффи (Акоп Акопян), художник-классик Георгий Башинджагиан, братья академики, физики-атомщики Абрам Алиханов и Артемий Алиханян, академик астроном Виктор Амбарцумян (почетный гражданин Тбилиси, доктор технических наук), композитор Арам Хачатурян, режиссер Амо Бекназаров, чемпион мира по шахматам Тигран Петросян, режиссер Сергей Параджанов и многие другие. Тифлисским армянам сейчас посвящаются многие исследования – недавно в Москве вышли две книги Сергея Мумулова об тифлисских армянах.

Грузинское население более или менее компактно проживало у Сионского собора, бывшего дворца царя Ираклия, у базилики Анчисхати. Поселение грузинских евреев было расположено от Серебряной улицы до синагоги. Множество кустарей всех национальностей из прежних цеховых объединений - «амкарств» содержали свои маленькие лавчонки-мастерские, где можно было наблюдать за их работой, тут же можно было купить или заказать азиатские сапоги или чусты (тапочки), азиатскую одежду (чоху, архалуки, шаровары и пр.), каракулевую папаху, детскую люльку с чибухи (трубочкой, отводящей мочу младенца), медную посуду, ювелирные изделия и массу чего иного. Можно было полакомиться только что выпеченным в тонэ, аппетитно пахнущим грузинским хлебом или тонким армянским лавашем.
Здесь проживал работящий, доброжелательный, веселый люд, всегда готовый к шутке и розыгрышу. При этом складывались анекдоты, да и рождались самой жизнью анекдоты и нынешних «минувших дней».
Каждый такой анекдот носил определенный национальный оттенок, без которого он был бы вовсе не смешным. И в этом не было и нет ничего обидного – потому что в основе самой жизни старого города, порождающей подобные истории, было само дружелюбие.

Уже в наше время в районе старого города можно было услышать такие истории:
Житель Ленинграда заходит в хинкальную и спрашивает хозяина:
— Послушай, друг, а что такое хинкали?
— Ты что, в самом деле не знаешь, что такое хинкали? Иди сюда ближе. Кушай! Нравится? А ты откуда приехал такой темный?
— Я из Ленинграда.
— Слушай, это не тот город, что раньше Петроград назывался?
— Ну да, конечно.
— Я слышал, что у вас там в 17-м году заварушка была. Чем она закончилась?
Или такой:
Приезжий, наслышанный о тифлисской еде хаши, спрашивает холодного сапожника, у которого в кастрюльке мокнут толстые куски кожи для подметок:
— Слушай, друг, это у тебя хаши?
— Хаши!
— Налей-ка мне порцию.
После долгого мучительного жевания, клиент, расплачиваясь, говорит:
— Ты не думай, что я не понимаю в хаши. Твое хаши немного недоваренное.

Старый город очаровал меня еще в раннем детстве, когда мы ехали всей семьей мимо Шайтан- базара на семейные праздники к моей крестной тете Елене Адельхановой, которая все еще жила в своем небольшом имении в Ортачалах. На таких празднествах я успел, наверное, побывать раза два или три. Для подобного путешествия нанимался фаэтон. Через Эриванскую площадь по армянскому базару, мимо грузинской, армянской церквей, синагоги и мечети мы попадали на татарский майдан, где располагался шумный и веселый торг — Шайтан-базар. Среди шумного многолюдья - покупателей, продавцов и праздно шатающейся публики нам, детям, бросались в глаза высоко вознесенные, пренебрежительно глядящие в мир головы верблюдов, впряженные в арбы, груженные фруктами и овощами, жующие свою бесконечную жвачку буйволы и волы, лошади с перекинутыми через спину хурджинами, и ослики с двумя огромными плетеными корзинами по бокам.
На этом базаре, помимо овощей и фруктов, продавали баранов, домашнюю птицу, мясные и молочные продукты, охотники, обвешанные своими трофеями, торговали зайцами, фазанами и перепелками, рыбаки предлагали свежую, выловленную в Куре, рыбу, персы — восточные сладости, дыни, рис, изюм, урюк. Над площадью стоял веселый ор, каждый продавец громко и азартно, а порой и остроумно нахваливал свой товар.
Пройдясь с нами, детьми, по базару, мой отец в качестве традиционного подарка покупал своей сестре большую, вплетенную в ремни из какого-то эластичного высохшего растения, дыню, после чего наше путешествие продолжалось. Дорога шла по берегу Куры мимо знаменитых бань, района Харпухи, развалин бывшей восточной стены города, где защищая город от Ага Мохамедхана, полегли 300 арагвинцев, на противоположном скалистом берегу, поражая наше воображение, висели над Курой, как ласточкины гнезда, жилые дома Авлабара...
Город кончался, но вскоре у самого берега проявлялись два довольно обширных по площади одноэтажных строения. Это были бывшие Адельхановские заводы - кожевенный и войлочный, а за ними обувная фабрика. Эти предприятия когда-то снабжали весь Кавказ бурками, сапогами, разной обувью, седлами. Фирменные магазины Адельханова торговали в Петербурге и Москве. Предприятия эти были разрушены после революции.
Еще через полкилометра мы въезжали в ворота имения тети Елены. Жила она в двухэтажном особняке посередине огромного сада на берегу Куры. В памяти остались такие пустяки, как очень ароматный кофе со сливками, свидание с большой, очень породистой дойной коровой, птичник, где помимо привычных кур и петухов клевали корм круглотелые пестро-серенькие красноголовые цесарки. Получить цесарочье яйцо на Пасху было нашим всегдашним горячим желанием, так как его толстая скорлупа позволяла побеждать в веселом соревновании — бое крашеными яйцами. Имение тети Лены представлялось мне настоящим раем…
Лет 35 тому назад, когда в Тбилиси из Сан-Франциско приезжала моя сестра Лизочка, мы минут за 15 добрались на машине до того «рая». Перед нами предстал обшарпанный жалкий домишко. Известие о том, что приехали «наследники», произвело большое впечатление. Масса женщин и детей высыпали на улицу и стали предъявлять к нам претензии по поводу отсутствия воды и удобств. Сортирный домик стоял в бывшем саду, превращенном в грязный пустырь - все пошло прахом.
Есть такой одесский анекдот: «Вы знаете, при царе Николае зайдешь в магазин... Слева стоит бочка с красной икрой, справа — с черной икрой... Скажите, пожалуйста, кому мешали эти бочки?».
Это вопрос повис, по-видимому, навечно над нашей страной — хочется все время спросить: - Кому мешали эти реки, озера, леса, деревья? Зачем разрушили дворцы, и церкви? И главное – зачем убили или выслали столько умных, благородных и совестливых людей?.. Кому они мешали? Кому мешал старый Храм Христа Спасителя в Москве или красавица мечеть на тбилисском майдане? Нет ответа!
Однако, вернемся к старому городу, из которого вверх по Сололакам - по району богатых негоциантов, предпринимателей и представителей нарождающегося капитализма расходились торговцы фруктами и овощами «кинто», покупатели старых вещей, мойщики ковров.
Ремесленники, носившие вне рабочее время черные чохи (откуда и происходит их тюркское название «кара чохели»), считались людьми серьезными и рассудительными, а торговцы- разносчики известные по именем «кинто» были бесшабашными шутниками и балагурами.
Появлению кинто, предшествовал его зычный крик, разносящийся вдоль улицы и сообщающий о том, чем он торгует. Звучал он примерно так: «Помидори, бадриджани, сухой луки, немецкий слива!!!». Одеты кинто были весьма традиционно в черный архалук (кафтан со множеством мелких пуговиц), подпоясанный тяжелым, сплошь из серебряных чеканных накладок с чернением, поясным ремнем. Шаровары были с напуском на мягкие полусапожки, из-под архалука на груди проглядывала яркая, обычно красного цвета сорочка со стоячим воротником. Кинто во множестве изображены на картинах Пиросмани.
Товар свой кинто носил на огромном деревянном блюде — табахи, водруженном на голову. Непременным атрибутом торговца были огромные коромысловые весы с висящими на цепочках большими медными тарелками, а также весовые гири в 1—2 и 5 фунтов.
Анекдоты, загадки так и сыпались из уст кинто – они были живыми носителями обширного городского фольклора. Шутками кинто не уставали обмениваться обыватели.
Приведу некоторые на них.
Кинто Сико встречает прогуливающегося князя и вежливо осведомляется:
— Князь-джан, скажи, пожалуйста, который час?
Князь перекладывает прогулочную палку из правой руки в левую, достает из жилетного кармана золотые часы на цепочке, открывает крышку, внимательно смотрит и отвечает:
— Половина двенадцатого.
— Князь-джан, — говорит кинто, — через полчаса поцелуй меня в задницу!
Возмущенный князь устремляется с поднятой палкой за убегающим обидчиком, и на пути встречает другого кинто Сако, который спрашивает у него:
— Князь-джан, куда бежишь?
— Этот сукин сын Сико сказал мне, чтобы я через полчаса поцеловал его в задницу!
— А зачем так спешишь? — говорит Сако, — у тебя впереди есть еще много времени...

А вот другой анекдот.
Ах, ах! Кекела, скорей открой зонтик, дождь вроде накрапывает..
С плоской крыши раздается голос кинто:
— Мадам-джан, не беспокойся... Облако в руках держу!

В вот монолог кинто, пытающегося разговаривать по телефону:
— Барышня! Соедините меня, пожалуйста, номер сто-стру-стру-стру, пожалуйста! Что, ви не понимаете? Это угловой дом, улица Мачабели и Ебутовски... Что ви сказали.. По углам не даете? Хорошо, не волнуйся, пожалуйста. Я тебе подробно скажу... Это такой архитектурный, красивый подъезд… Что ты говоришь? По подъездам ви не даете? А как даете? По номерам? Каким номерам? В бане Орбелиани? Ааа… по телефонным номерам? Вах! Я же сразу сказал по телефонным номерам. Соедините меня номер сто-стру-стру-стру, пожалуйста!

А вот загадки кинто и типичные истории:
— Что такое спереди 9, сзади 9, а посередине заяц? Ответ: Это я еду на трамвае в Авлабар.
— А при чем тут заяц? — спрашивает озадаченный слушатель.
— Вах! Я же билет не взял!
Или другая загадка:
— Что такое — зеленое, на балконе висит и поет? Ответ: шемая (рыба).
— А почему зеленая?
— Моя шемая. Я покрасил.
— А почему поет?
— Это я сказал, чтобы ты сразу не догадался.

Кинто сидит, убивается, и восклицает:
— Вах, вах! Я все потерял!
— Что ты потерял, Сико?
— Шемаю потерял.
— Ну и что же ты плачешь. Купи себе другую.
— Я не потому плачу, что шемаю жалко. А как представлю, что какой-нибудь пьяница найдет, примет шемаю за селедку и сожрет, обидно делается!

Кинто сидит над Курой с удочкой, но улова все нет. Тогда, обращаясь к небесам, он просит:
— Святой Георгий, если по твоему соизволению я поймаю крупного сома, я вот такую свечку для тебя в церкви поставлю, — при этом разводит руками на пол-аршина. Тут же поплавок начинает прыгать. Кинто выуживает большого сома. Когда рыба у него уже в руках, кинто вновь обращает взор на небо, приговаривая:
— Обманул, обманул!
В этот момент, рыба дергается, выскальзывает у него из рук. Кинто обиженно смотрит на небо и произносит:
— Что ты, Георгий, шутки не понимаешь, что ли?

Кинто спорят друг с другом.
Сико: Ты знаешь, что мой покойный отец был самым высоким человеком в Тифлисе. Даже при входе во дворец князя Орбелиани ему приходилось наклоняться...
Сако: - О чем ты говоришь!? Все знали, что мой покойный отец выл выше твоего. Даже в палатах князя Орбелиани он стоял все время с опущенной головой, чтобы не удариться о потолок.
Сико. - При чем тут потолок? Мой отец в облачный день упирался головой в облака.
Сако. - А ты его не спрашивал, облако мягкое или твердое?
Сико. - Вах! Конечно, мягкое!
Сако. - Это он упирался головой в задницу моего отца!

Кинто едет в поезде и беседует с попутчиком.
Попутчик спрашивает:
— Скажи, Тифлис большой город?
Кинто — Москву знаешь? В Тифлисе на один фонарь больше...
— А Кура большая река?
— Неву знаешь? В два раза шире...
— Говорят, у вас пчелы крупные?
— Да, очень крупные, почти как кошка...
— Какие же у вас ульи?
— Ульи, как ульи. Обыкновенные.
— Как же ваши пчелы-кошки залезают в обычные ульи?
— Надоел прямо. Как, как? Пищит, пищит и лезет.

Жанровая сценка:
Сико идет по улице с двумя арбузами в руках.
— Послушай, милейший, — останавливает его приезжий человек, — подскажите, где здесь у вас полицейский участок?
— Возьми, дорогой на минутку эти арбузы, — просит Сико. После чего, поднимая обе освободившиеся руки с растопыренными пальцами выше головы, и темпераментно отвечает: — Вах! Откуда я знаю, где полиция, когда прохожу мимо — отворачиваюсь. Давай арбузы!

Существует оригинальный танец «кинтаури», полный смешных телодвижений и озорства. При всем том, «стиль» кинто не допускал улыбки, что придавало его образу дополнительную долю комизма.
Известно, что еврейские анекдоты выдумывают и лучше всех рассказывают сами евреи. Во всяком случае, до «периода восстановления национального самосознания» было так. Авторами армянских анекдотов, загадок и смешных историй были армяне. Сами же над собой смеялись, и некому было на них обижаться и требовать сатисфакции.
Приведу несколько из них, ибо они характеризуют веселую, непринужденную атмосферу города моего детства.


В армянском театре идет «Отелло». Дездемона роняет платок. С галерки Карапет, пытаясь предотвратить будущую драму, кричит: «Дездемона! Дездемона-джан, ты платок потеряла!»

— Что за шум в соседней комнате?
— Ничего! Это мой дядя сыр кушает.

Загадки:
— Что такое: черные очи, белая грудь?
Ответ: Карапет во фраке.

— Почему Карапет перед сном надевает галстук, тушит свет, хлопает дверьми, затем снимает туфли, на цыпочках идет к кровати и ложится спать?
Ответ: Он обманывает клопов, чтобы они думали, что Карапет пошел в театр.

А вот пара азербайджанских анекдотов, которые были, скорее всего, взяты прямо из тифлисской жизни. В школе идет опрос учеников:
— Так сколько будет дважды два? Вот ты скажи, Исмаил.
— Восемь!
— Ах, ты совсем дурак, Исмаил! Урок совсем не учишь. А ну ты скажи, Мамед, ты хороший мальчик.
- Семь, господин учитель!
— Совсем плохо! Не знаешь урок! Кто сам знает? Ты, Керзум Али? Ну, говори, что ты знаешь?
— Шесть!
Учитель огорченно качает головой:
— Сколько раз я учил вас. Дважды два — четыре! Четыре! Самое большее - пять!

Русский инспектор пришел в азербайджанскую школу, чтобы проверить, как идет преподавание русского языка. Сопровождающий его учитель, предваряя проверку, говорит:
— Русский язык знают очень хорошо!
Инспектор, входя в класс, задает вопрос:
— Дети! У кошки есть хвост?
В ответ полное молчание. Инспектор смотрит вопросительно на учителя.
— Разрешите, я сам задам ваш вопрос? — спрашивает он у инспектора.
— Пожалуйста!
— Деткум! Кошкум хвостум естум?
Класс хором отвечает:
— Естум, естум, естум!
Учитель спрашивает:
— Где стум?
Класс отвечает:
— На самом заднем местум!

Манеры и озорные шутки кинто, которые были духом старого города, проникали и в высший «сололакский» тифлисский свет и тогда возникали забавные истории.
На благотворительном вечере для сбора средств в помощь армянским беженцам, княгиня Воронцова в сопровождении лакеев обносит гостей, «продавая» каждому бокал шампанского. У одного из лакеев поднос с бокалами, у другого — поднос, на который кладутся пожертвования. Очередь доходит до Манташева. Выпив бокал, кладет на поднос десять рублей. Княгиня, не удержавшись, попеняла скаредному миллионеру: «А вы знаете, что Ваш сын Лева только что заплатил сто рублей!»
На что находчивый богач ответил: «Ваше сиятельство, если бы у меня был такой отец, как у моего сына, я бы и тысячи не пожалел!»
Шутки старого Тифлиса демонстрировали веселый нрав и острый ум, и взаимную национальную терпимость его обитателей.

О мойщиках ковров. К лету, чтобы уберечь ковры от моли, их убирали но следуя традиции, до этого их следовало мыть. А в районе Сололак у богатых людей ковры были большие и драгоценные. По рекламному крику: «Каври мее (моем ковры)!», в дом прямо с улицы приглашался тюрок, который с подручным и уносил с собой персидские ковры.
Стирали ковры на каменном берегу русла реки Дабаханки, превращавшейся к лету в небольшой ручеек. Там стояла разукрашенная голубыми изразцами коммерческая баня одного из князей Орбелиани. Ковры мылись как раз в том месте, где сливалась теплая, мягкая, пахучая, серная вода. Сейчас даже трудно себе представить, что не было ни одного случая пропажи ковров.
Tags: Дней минувших анекдоты, Иван Алиханов, Тифлис, Шарден, ковры
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments